ень Д великого наступления – лучшего символа моей неспособности помешать этому сражению было не придумать.
Я бросил взгляд вниз. Четверо других атамидов с настороженными лицами напрягли мускулы, покрепче взявшись за оружие.
– А хрен его знает, представления не имею, – сжав зубы и неловко цепляясь за большой охотничий нож, который перед уходом привесил к поясу, наконец ответил я Паскалю.
– И что ты собираешься делать с этой штуковиной? – поинтересовался Паскаль, не без иронии взглянув на меня.
– Говорю же, не знаю! Но лучше хоть это в руках, чем вообще ничего!
– Не отрежь себе чего-нибудь. С тебя станется.
– Иск’унт ар’энтак укна’р! – повторил ближайший к нам атамид, на этот раз куда настойчивее.
Новый рык сделал его приказание излишним. Мы тут же умолкли, а Паскаль торопливо достал нож. Я даже не стал отвечать ему насмешливым взглядом, слишком занятый тем, что всматривался в окружающую нас густую зелень.
Увидев, что я собираюсь присоединиться к охотникам, Паскаль решил отправиться со мной. Вот уже несколько недель, как я с радостью замечал, что его настроение заметно улучшалось. Он явно оправился от шока, каким стало для него разоблачение Танкредом истинной природы Христа; Паскаль, как и многие другие, тяжело пережил это. Ему потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к миру, где Богу – или, по крайней мере, Его сыну – нет места. Кстати, когда несколько дней назад мы заговорили с ним на эту тему, он произнес одну фразу, которая, на мой взгляд, отлично подводила итог ситуации: «В конечном счете теперь, когда Бог умер, пришел черед жить человеку».
А раз уж он утром высказал желание отправиться с нами, значит ему тоже хотелось отвлечься от мыслей о предстоящей битве. Наша группа хакеров установила рабочий пост в нескольких километрах от Нового Иерусалима, чтобы как можно эффективнее помогать атамидским войскам. Бо́льшая часть нашего оборудования была перекинута туда, за исключением пульта биоСтрукта, который, оставаясь надежно укрытым в Котелке, тем не менее должен был объединять и координировать все линии связи и информацию.
Сформированные команды пультовиков будут сменяться на дежурстве, постоянно поддерживая подключение к передовому посту, пока атамидам нужна будет помощь. Приписанная к нам группа язе’эров будет циркулировать между пещерами и постом, перенося все, что потребуется.
Что касалось меня лично, то мне предстояло занять свое рабочее место только через восемь часов, а Паскалю еще через восемь! Достаточно времени, чтобы изойти от беспокойства и окончательно двинуться мозгами. А потому возможность отвлечься и поиграть в отважных охотников была слишком соблазнительна, чтобы устоять.
Ну да, чистая придурь! – про себя воскликнул я, стараясь держать рот на замке.
С ветвей над нами спрыгнули два других атамида, которых я не заметил, и гибко приземлились в двух метрах, заодно обдав нас грязью. Не знаю, выбрали ли они свою позицию, чтобы приблизиться к зверю или чтобы защитить нас. Я покрепче вцепился в рукоять длинного зазубренного ножа.
Паскаль прав – что я собираюсь делать с этой штукой? Убить в рукопашной хищника? Ну что я за дурак. Даже не спросил у атамидов, на какую дичь мы охотимся. Не хватало, чтобы на скалотигра!
Рык раздался снова, и на этот раз мне показалось, что он прозвучал слева, а не справа. Я чуть прищелкнул языком, привлекая внимание Паскаля, и молча сделал ему знак перейти на другую сторону. Два охотника медленно передвигались по дуге, стараясь встать как можно ближе к источнику звука.
Может, у меня просто разыгралось воображение, но я готов был поклясться, что почувствовал флюиды хищника, словно существо пряталось прямо у меня под носом. Рык был таким звучным, что казалось, исходил из огромной грудной клетки. Я представлял себе самых разных созданий, способных его издать, но ни одного, которое было бы меньше меня.
Внезапно хриплый рык разнесся снова, но на этот раз совсем рядом, сбоку от меня. Я едва успел повернуть голову, как услышал хруст сломанных веток, и на меня обрушилась темная масса.
Удар был так силен, что мой разум не успел среагировать на происходящее.
Сначала блеснул ослепительный свет – наверно, послеполуденное небо, увиденное сквозь листву, так я предполагаю, – потом настала полная темнота, когда мои синапсы были не в состоянии расшифровать сигналы, которые в бешеном темпе посылали мои глаза. Затем возникло странное чувство замедленного полета, после чего я коснулся земли. Тут я подумал, что кто-то развлекается, вращая меня на дикой скорости вокруг собственной оси, причем до нелепости долго. Поняв наконец, что это не тело мое крутится, а взбесившиеся чувства отплясывают джигу, я открыл глаза.
Прямо передо мной расплывалось какое-то розовое пятно. Через несколько мгновений оно довольно нечетко оформилось в постоянно дергающуюся физиономию Паскаля. Затем вернулся слух, а с ним и прочие чувства. Резкая боль пронзила бок и левую руку, пока голос друга пробивался в уши.
– Альберик! Альберик, черт, как ты? Альберик, это я! Ты меня видишь? Это Паскаль! Альберик, ответь мне!
Я хотел сказать, что все в порядке и не надо орать мне в уши, но изо рта вылетело что-то вроде:
– Гнырп… чо мне… ах… жикп.
Тогда я на секунду прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, а когда снова открыл их, мир вокруг перестал вращаться. У Паскаля был все такой же перепуганный вид.
– Альберик, ответь мне! Как ты?
– Я… не знаю, – удалось мне выговорить.
Я приподнял голову, надеясь получше оглядеться. Мое тело раскинулось на спине, прямо в грязи. Поскольку лежал я нога на ногу, можно было подумать, что я просто прикорнул. Паскаль стоял на коленях рядом, вокруг сгрудились с десяток атамидов. Крови на себе я не увидел, но, не исключено, ее скрывала грязь. Я осторожно выпрямил ноги, потом руки. Болела только левая рука, но, кажется, она не была сломана. Я осторожно сел на задницу.
– Поаккуратней! – закричал Паскаль. – Может, ты ранен!
– Все в порядке, уймись, – буркнул я, потирая руку. – Искры из глаз сыплются, но вроде ничего серьезного.
Я задрал куртку и скривился от боли. Вся левая сторона распухла и полиловела, от паха до груди. Но крови я не увидел, только ребра наверняка были сломаны.
– Черт, погано выглядит! – воскликнул мой дипломатичный друг. – Небось и чувствуешь себя паршиво?
– Ну да, и болит… Что произошло?
– Эта богом проклятая зверюга выскочила из зарослей прямо рядом с тобой, вопя как сто демонов! Она налетела на тебя со всей чертовой дури и отправила тебя в дьявольский полет!
Для человека, утратившего веру, он явно злоупотреблял церковной лексикой.
– А потом что, она сбежала?
– Нет, она мертва.
– Кто ее убил?
– Да ты и убил!
Услышав это, я испугался, что приложился сильнее, чем думал.
– Ты не мог бы повторить, пожалуйста? Наверно, я еще не совсем пришел в себя.
– Иди сюда, – ответил Паскаль, – сразу поймешь.
Друг протянул мне руку и помог подняться. Я закряхтел от боли в боку. В пяти метрах от нас, в луже фиолетовой крови лежал виновник моего нынешнего состояния. Настоящая находка для зоопарка.
Размером и сложением как крупный кабан, животное имело восемь лап и на каждой по три тупых когтя, приспособленных скорее для карабканья по склонам провалов, чем для защиты; пучок жесткой щетины длиной сантиметров тридцать служил ему хвостом, а остальное тело было безволосым и шло некрасивыми складками. Что до широкой и круглой головы, на ней виднелась пасть с рядами зубов травоядного.
Я не сразу заметил, что голову венчает похожий на рог объемистый костяной нарост. Вот этим природным тараном он меня и поддел.
– Наверное, у него такой способ защиты, – вслух подумал я. – Когда он чувствует, что ему грозит опасность, то кидается вперед, типа «расступись»!
– Именно так, – рассмеялся Паскаль. – Загляни-ка вниз.
Стараясь беречь ребра, я наклонился, чтобы увидеть то, на что указывал друг. К великому изумлению, я обнаружил собственный нож, глубоко вошедший в грудь зверя. Из раны еще стекали крупные капли крови.
– Все как я и сказал, – бросил Паскаль. – Это ты его убил. Ну, если быть точным, он убил себя сам, напоровшись на твой нож!
Он захохотал, и атамиды последовали его примеру, а некоторые даже стали дружески похлопывать меня по плечам.
– Иу’уп так оулн’итак акоп, хуум’ин! – заявил один из воинов. «Вот ты и стал охотником, человек!»
Поддавшись всеобщему веселью, я тоже хихикнул, но сломанные ребра тут же напомнили о себе.
– Забавная штука эволюция, – задумчиво заметил я, глядя на свою первую добычу. – Зачем этот вид развил себе такой таран? Чтобы защищаться от какого хищника?
– Не знаю, – пожал плечами Паскаль, – но лучше бы вместо большого тарана он развил себе большой мозг, тогда, может, и не напоролся бы прямо на твой…
– Мать твою в бога душу!
Веселье тут же смолкло. Все лица обратились ко мне, потому что я заорал во весь голос.
– Развить мозг… – повторил я для себя, не обращая внимания на устремленные на меня пораженные взгляды.
– Что случилось? – встревоженно спросил Паскаль. – С тобой все в порядке?
Честно говоря, в тот момент мне было глубоко плевать на собственное самочувствие. Идея сверкнула, как луч света в темной комнате, и предстала передо мной так ясно, словно ее написали заглавными буквами прямо у меня перед носом.
– Мать-перемать, почему я не подумал об этом раньше?
С бьющимся сердцем и выпученными от возбуждения глазами я повернулся к Паскалю.
– Мы должны срочно вернуться в пещеры! – пронзительно закричал я. – Нельзя терять ни минуты!
– Да что происходит, в конце-то концов? Ты что, совсем с катушек слетел?
– Нет, просто я только что нашел способ проникнуть в черные зоны!
10:15
Как такое могло случиться? В какой момент ситуация изменилась, а я этого не заметил? Какого дьявола я не мог прозреть раньше?