И только тогда заметила, что у полевого наводчика красные глаза, как будто он плакал. Она не ошиблась, но пришла слишком поздно. Увидев, как изменилось лицо молодой женщины, Энгельберт понял, на что она надеялась.
– Мне пришла в голову та же мысль, что и тебе, – угрюмо буркнул он. – Когда я услышал объявление тревоги, то поступил, как все, и бросился к зданию суда. Глупо, конечно. Как будто Танкред мог застрять там. И только на полдороге понял, что не вижу Льето. И у меня сразу появилось плохое предчувствие. Я помчался назад так быстро, как только мог, а когда появился здесь, они уже готовы были уйти.
Энгельберт замолчал и глубоко вздохнул. Он казался потрясенным.
– Я старался, как мог, удержать Льето, но все было впустую. Я так и не нашел нужных слов. С самого начала этот проклятый Танкред его словно приворожил! Невозможно было его образумить. Он решился уйти, и Танкред даже не попытался его переубедить! Как он мог позволить, чтобы из-за его собственных ошибок молодой парень пустил под откос свою жизнь?
Клоринда сомневалась, что Танкред не постарался убедить Льето не сопровождать его. Может, разговор между ними состоялся до того, как Энгельберт их нашел? Она почувствовала, что ее снова охватывает отчаяние. Она разминулась с ними совсем чуть-чуть, а теперь они наверняка уже далеко. Она не сможет в последний раз увидеть Танкреда и признаться ему, что сожалеет обо всех глупостях, что наговорила тогда.
Нет, нет! Думай, не поддавайся панике!
В конце концов, не так-то просто покинуть военный лагерь, обнесенный укреплениями и окруженный защитными системами. Оба беглеца еще в стенах Нового Иерусалима и, скорее всего, ждут ночи, чтобы попытаться выбраться из него. Но где? И каким образом?
И вдруг она поняла.
Она вспомнила, как однажды Танкред рассказывал, что нашел уязвимое место в системе защиты лагеря, участок охранных ограждений с низким уровнем безопасности. Разумеется, он сразу же доложил инженерам, которые за это отвечали, но те отнеслись к нему свысока, задетые тем, что какой-то лейтенант указывает им на промахи в их же работе. На том все и закончилось.
Если, как полагала Клоринда, ничего так и не сделано, чтобы залатать прореху, она готова была поспорить, что они попытаются пройти именно там. На их месте она украла бы провизию и оборудование, а потом дождалась бы глубокой ночи, чтобы сбежать. Значит, ей осталось потерпеть несколько часов.
Хотя Клоринда озаботилась тем, чтобы одеться потеплее, и прихватила на складе термоизолирующую накидку, она замерзла. Вот уже больше четырех часов, как она устроилась между двух скал с накидкой на плечах, и пронизывающий холод центаврийской ночи мало-помалу брал верх над защитными возможностями специальной ткани. Однако амазонка оставалась совершенно неподвижной. Не хватает еще выдать себя дрожью. Она и так с трудом отыскала место, о котором говорил Танкред.
На окраинах плато, где был возведен Новый Иерусалим, многочисленные выходы на поверхность гранитных пород образовывали каменистый хаос, худо-бедно обнесенный защитными барьерами, обычно проходящими перед нагромождениями скал или позади них. Однако здесь было решено пустить ограждение поверху. Скорее всего, инженеры рассудили, что так будет проще и значительно короче, учитывая солидные размеры каменных глыб. Танкред, любивший по вечерам уединяться в таких местах, однажды случайно обнаружил ход, когда-то пробитый в скале древним подземным потоком. Точно под барьером проходил туннель шириной чуть меньше двух метров. Никакая армия никогда не смогла бы воспользоваться им, чтобы захватить лагерь, однако для того, кто хотел тайно выбраться, он был просто идеален.
Время шло, и звезды медленно кружили по небу. К трем часам ночи молодая женщина стала подумывать, что напрасно теряет время и лучше бы ей вернуться в казарму, но в конечном счете ночная свежесть принесла облегчение. Уже привыкнув к специфическому запаху этой планеты, Клоринда даже начала находить в нем определенную прелесть, а ночью он становился еще явственнее, еще резче. Она сделала глубокий вдох, чтобы насладиться им в полной мере, как вдруг уловила едва слышный звук. Мгновенно задержав дыхание, она как можно медленнее выдохнула, чтобы не выдать своего присутствия, потом подтянулась сантиметров на двадцать и выглянула из-за скрывающей ее скалы.
Двое мужчин верхом на першеронах двигались шагом в ее сторону. Поскольку она расположилась прямо над лазом, ведущим в древнее ложе потока, то была уверена, что именно сюда они и направляются. Сердце амазонки забилось. Это они.
Оба двигались почти бесшумно. Першероны работали на минимуме мощности, а их копыта были обвязаны плотной тканью. Старый как мир, но по-прежнему эффективный прием. Объемистые мешки были приторочены к седлам верховых механизмов. По гербам, изображенным на экзоскелете, Клоринда поняла, что первым едет Танкред.
Они уже поравнялись с ней, пора. Она отбросила накидку и спрыгнула со скалы, ловко приземлившись прямо перед ними.
Танкред резко остановил своего перша, и тот едва не встал на дыбы. Льето молниеносно вскинул винтовку.
– Погодите, это же я! – вскричала она.
– Клоринда? – изумленно откликнулся Танкред, пытаясь разглядеть ее в темноте.
Пока он блокировал управление першероном, чтобы тот не переступал с ноги на ногу, Клоринда подошла к нему, счастливая, что ей удалось его отыскать. Танкред тотчас спешился и сжал ее в объятиях так крепко, как только позволяла его броня.
– Осторожней, ты сломаешь мне позвоночник! – воскликнула она со смехом.
Не обращая внимания на ее слова, Танкред сжал ее еще крепче и впился в губы долгим поцелуем.
– Эй, вы, не шумите так, – прошептал Льето. – Вы нас выдадите с потрохами!
Влюбленные с сожалением разомкнули объятия.
– Я думал, что никогда больше тебя не увижу, – выдохнул Танкред.
– Я тоже, любовь моя. Я была в ужасе при мысли, что ты уйдешь навсегда.
– Однако, к сожалению, так и будет, – глухо произнес Танкред. – Я должен уйти.
– Нет, останься!
– Я не могу. Единственное, что меня ждет, – это тюрьма.
– Нет, еще ничего не потеряно! Что бы ни произошло в трибунале, все можно исправить, найти выход. А вот если ты уедешь, если ты дезертируешь, тебя никогда не простят!
Синие огоньки индикаторов заряда винтовок Т-фарад время от времени высвечивали завитки пара, вырывающиеся у них изо рта, когда они говорили. Танкред медленно огляделся вокруг, словно опасался засады.
– Ты не видишь проблемы в целом, – ответил он. – Если бы ты стояла перед теми судьями, теми марионетками, которых дергали сверху за ниточки, ты бы поняла. Если бы я остался, они навсегда заперли бы меня. Возможно даже, Роберт де Монтгомери устроил бы так, чтобы на каторге я нашел свою смерть в каком-нибудь несчастном случае.
– Нет, обещаю, я буду бороться без устали, чтобы твой процесс был пересмотрен. Может, ты и проведешь несколько лет в тюрьме, но потом нас ждет целая жизнь вместе!
– Вовсе не несколько лет, и ты это прекрасно знаешь. Решения военного трибунала никогда не пересматриваются. А я приговорен к пятнадцати годам.
– Мы не можем здесь оставаться! – тихо вмешался Льето. – В любой момент может пройти дозор!
Клоринда была растеряна. После всех усилий, которых ей стоило отыскать Танкреда, он все же уходит.
– Ну и что? Если даже в худшем случае тебе действительно придется отбыть весь срок, нам все равно останутся долгие годы. А если ты уйдешь этим вечером, мы никогда не сможем жить, не скрываясь. Ты всегда будешь дезертиром.
Танкред ответил не сразу.
– Ты просишь меня склонить голову перед негодяями, потом гнить годами на каторге только ради того, чтобы оставаться в рамках законности?
Клоринда поняла, что не должна была рассуждать таким образом.
– Разумеется, это звучит нелепо. Я прошу тебя об этом, чтобы потом мы могли жить среди своих, в НХИ, в нашем мире, и не таясь.
Танкреда пробрала странная дрожь.
– Пятнадцать лет, Клоринда.
Он произнес это так тихо, что она едва его расслышала.
– Пятнадцать лет, и то, если мне повезет и они забудут про меня, когда я окажусь в тюрьме. Ты хоть отдаешь себе отчет?
Амазонка заколебалась. Она-то думала, что все будет просто, что стоит ему увидеть ее, и он согласится остаться.
– Я прошу тебя о чудовищной жертве, но…
– А ты бы пошла на такое ради меня? – прервал ее Танкред.
– Конечно! Я понимаю, это легко сказать, ведь не меня приговорили ко многим годам тюрьмы, но…
– Нет. Я не об этом. Способна ли ты на подобную жертву ради меня?
С комом в горле Клоринда спросила:
– Но… какую?
– Последовать за мной сегодня ночью, например. Прямо сейчас бежать от этих безумцев и провести всю жизнь со мной на этой планете.
Его слова подействовали на молодую женщину как удар кулаком под дых. Она вдруг поняла, что происходит в голове человека, которого она любит, и к ее глазам снова подступили слезы.
– Ты не можешь сравнивать, это же разные вещи, – жалобно сказала она. – Ты не можешь просить меня отказаться от жизни, которая меня ждет!
– Однако это именно то, о чем ты просишь меня.
– Нет, нет. Ничего общего. Тебе же больше нечего…
Она осеклась, но было уже слишком поздно.
– Мне в любом случае больше нечего ждать от жизни, ты это хотела сказать? Провести пятнадцать лет в тюрьме или на этой планете – какая разница?
– Я… нет…
– Зато ты уже сделала выбор между своей блестящей карьерой и жизнью в пустыне с дезертиром, верно?
Этот язвительный тон глубоко задел молодую женщину. Она промолчала.
Льето проявлял все признаки нарастающего нетерпения, но не решался вмешаться.
– Я просто стараюсь сохранить трезвую голову и как можно рациональней анализировать ситуацию, – сказала она наконец. – Единственное, что очевидно, – если ты этим вечером уйдешь, обратного пути у тебя не будет. А вот если сдашься, у нас появится хотя бы шанс остаться вместе.