Спаситель мира — страница 45 из 133

– Как это? – воскликнул молодой беглец. – И что прикажете делать с першероном Льето? Не верхом же мне скакать?

– Не беспокойся, тебе достаточно просто на него сесть. Льето как раз сейчас его программирует, чтобы он направился к моему. Ты там будешь через пять минут.

– Уй… Ладно, согласен

– Альберик! Мы двинемся по той же дороге, по которой пришли; если заметишь военных…

– …поблизости от вас, сразу предупрежу. Конечно, Танкред. Давайте пошевеливайтесь, а то у меня уже ноги сводит!

Весь обратный путь Танкред только и думал о том, чему они стали свидетелями. Тысячи вопросов крутились в голове, порождая столько же гипотез, ни одна из которых не выдерживала никакой критики. Он злился на себя за то, что не остался там и не обследовал это загадочное место. Спецвойска вернулись? Да пошли они к дьяволу! Пробился бы силой, и весь разговор!

Он невольно улыбнулся, представив, что сказал бы Льето, прочти он его мысли.

До самой стены им не попался по дороге ни один патруль. И все же, прежде чем пересечь открытое пространство перед стеной, они на несколько минут укрылись в разрушенном доме на случай, если их засекли при уходе и расставили ловушку по возвращении. Удостоверившись, что засады нет, они бегом кинулись к бреши и по другую сторону обнаружили Альберика и Адельфа.

Прислонившись к камням, те, промокшие до нитки, ждали их в темноте рядом с двумя припаркованными в той же позиции першеронами.

– А вы не спешили! – воскликнул Альберик. – Мы уже ломали головы, с чего вы застряли по ту сторону и не шевелитесь.

Танкред перевел своего перша в рабочий режим. Когда активировалась его система, механический конь задрожал.

– Ты все видел, Альберик? – спросил метавоин, с трудом сдерживая возбуждение.

– Видеть-то я видел. Правда, света было мало и картинка получалась средненькая, но репортаж вышел довольно интересный.

– Если бы только у меня было больше времени на месте! Меня просто бесит, что…

Фразе так и не суждено было завершиться.

Адельф, который еще стоял на идущей вдоль стены земляной насыпи, хотел спрыгнуть, чтобы присоединиться к Льето, но поскользнулся в грязи и стал падать на Танкреда. Тот дернулся, чтобы поймать его, и тут слепящая синеватая вспышка заставила его зажмуриться. Когда он вновь открыл глаза, Адельф уже превратился в горящий факел и корчился на земле от боли, а его плоть чернела и трескалась со сверхъестественной быстротой. Пораженный ужасом Танкред сразу подумал: электрический огонь!

Он инстинктивно хотел сдернуть с себя куртку, чтобы набросить на несчастного, извивавшегося в агонии, но вспомнил, что он в экзоскелете. В любом случае Адельф уже превратился в скрючившуюся в грязи черную безжизненную массу; в трещинах его обугленного тела еще пробегали отдельные огоньки. Исходящий от него чудовищно едкий запах тут же вернул Танкреда на год назад, и он увидел себя, склонившегося над трупом Вивианы Манси в центральных прачечных «Святого Михаила».

В тот самый момент, когда голова у него снова заработала и он понял, что несчастный Адельф только что невольно спас ему жизнь, темный силуэт резко отделился от сумерек, как будто сама ночь отторгла его и вытолкнула к ним.

Верхом на першероне, таком же черном, как он сам, Испепелитель остановился так близко, что их всех окатило фонтаном грязной воды. Как он сумел подобраться почти вплотную, так чтобы никто из них ничего не услышал? Голосом, напоминавшим звук скребущего по доске мела, он выкрикнул:

– Тарент! Ты готов помериться со мной? Или боишься оказаться в царстве вечной тени?

Даже впавший в ступор, метавоин всегда готов к отпору. Повинуясь инстинкту, Танкред отклонился назад, перекинул к бедру винтовку Т-фарад, которую носил на перевязи за спиной, схватил ее и без колебаний направил на Испепелителя. Но в тот момент, когда Танкред открыл огонь, того уже не было. Энергетический залп затерялся в сумерках, на мгновение высветив силуэт из ночного кошмара; развевающиеся от ветра складки рясы делали его как никогда похожим на зловещего призрака, сбежавшего из бездн преисподней.

Танкред был готов к этому бою.

Даже если тело его противника модифицировали лучшие биоинженеры Ватикана, превратившие Испепелителя в идеальную машину для убийства, на этот раз Танкред был в боевом экзоскелете, и этот простой факт уравновешивал их силы. Необычайно мощный выброс адреналина разлился по его венам. Эта встреча станет последней.

Тем временем позади него Льето, до того не сводивший глаз с затвердевшей черной массы в грязи, резко изгнал вызванное этим зрелищем ужасное воспоминание. Увидев прямо перед собой убийцу своей невесты, красующегося, как матадор перед последним смертельным выпадом, он испытал прилив такой незамутненной ненависти, что любые рациональные соображения вылетели у него из головы. Он зарычал. И его странный рык, в котором смешались ярость и боль, прозвучал ужасающе.

Мгновенно поняв, что друг сейчас ринется в бой, в котором не сумеет победить, Танкред обернулся и закричал:

– Нет, Льето, нет!

Но гигант-фламандец уже открыл огонь по Испепелителю, и тот, не расположенный иметь дело с двумя такими воинами зараз, предпочел отступить, бросив своего перша во весь опор по сбегающей вниз улочке, которая уводила его от стены и терялась в пригороде. Льето, уже в седле, не теряя ни секунды, кинулся в погоню, не слушая, что кричит ему Танкред.

Экс-лейтенант, твердо решивший не допустить, чтобы друг стал следующей жертвой его злейшего врага, одним прыжком вскочил на своего коня и вцепился в расположенные вдоль шеи механического зверя рычаги управления.

– Не оставайся тут, Альберик! – крикнул он бесшипнику, который упал на колени возле лежащей в грязи дымящейся массы. – Возвращайся к багги и уезжай, не дожидаясь нас!

Альберик поднял голову. Его глаза вращались в орбитах во все стороны. Он уже не соображал, что происходит.

– Но… а как же Адельф? – крикнул он. – Надо ему помочь…

Танкред со всей силы двинул рукоятки, и першерон прыгнул вперед.

– Он умер, тут уже ничем не поможешь! А вот ты еще можешь спастись! Уезжай, пока не появились солдаты!

Альберик открыл рот, собираясь что-то сказать, но Танкред был уже далеко.


Подковы першерона стучали по земле, при каждом шаге выбрасывая гейзеры воды. Дорога шла под таким наклоном, что всадник и несущий его перш быстро разогнались до девяноста километров в час. Все внимание Танкреда было сосредоточено на препятствиях, которые могли неожиданно возникнуть перед ним в темноте. Дорога была усыпана мусором и обломками разрушенных домов самых разных размеров, а если на такой скорости першерон во что-нибудь врежется, падение грозило серьезными последствиями. Но пока автоматических детекторов зверя и ночного зрения самого Танкреда было достаточно.

Едва различимый за пеленой дождя Льето скакал метрах в ста пятидесяти впереди, по-прежнему преследуя темный силуэт.

Мне не догнать их, они слишком далеко!

К тому же три всадника, несущиеся во весь опор по пустынной улице… риск, что их засекут, становится огромным. Внезапно, словно подтверждая опасения Танкреда, над ним раздался оглушительный шум, и небо располосовали огненные лучи.

Перехватчики!

Десяток аппаратов как минимум.

И все это из-за трех человек?

К счастью, воздушные суда продолжили свой путь на восток. Возможно, пилоты возвращались в Новый Иерусалим после бомбардировки бегущих от боев колонн атамидов. Танкред снова сосредоточился на том, что впереди. Он существенно приблизился к двоим всадникам. Может, их тоже отвлекли перехватчики? Решив развить наметившееся преимущество, экс-лейтенант сильнее надавил на рычаги управления. Ход перша сразу же ускорился, теперь они мчались на скорости в сто двадцать километров. На таком аллюре датчики механизма были совершенно бесполезны. Только тренированные чувства метавоина позволяли избегать несущихся навстречу обломков.

Быстрым взглядом на ИЛС-проекцию он активировал частоту Льето.

– Льето! Подожди меня! Это безумие!

Но он знал, что все бесполезно, – его друг пребывал во власти такой ярости и боли, что взывать к его разуму не имело смысла.

Раздался треск разряда Т-фарад.

Льето только что выстрелил в Испепелителя. Закрепил командные рычаги перша, чтобы освободить руки и вскинуть винтовку. Крайне рискованный маневр: если бы его перш в этот момент свернул, чтобы обойти препятствие, всадник запросто мог бы вылететь из седла. А главное, это был маневр безнадежный. На скорости в сто километров невозможно хорошо прицелиться. Именно по этой причине Испепелитель, хоть и оглядывался постоянно на своих преследователей, не открывал огонь.

Как ни старался Танкред сократить расстояние, между ними все еще оставалось больше ста пятидесяти метров. Пригородные дома теперь встречались все реже, да и сами они становились все меньше, а расстояние между ними – все больше. Неожиданно плиты мостовой закончились и сменились землей и песком. А притом что дождь лил без перерыва уже больше двенадцати часов, создавалось полное ощущение, что они пустились вскачь по грязевой реке.

Перши впереди него вздымали такое количество воды, что Танкреду пришлось взять на несколько метров левее, чтобы хоть как-то разглядеть их. Но буквально через мгновение его маневр оказался бесполезным, потому что Испепелитель принялся двигаться зигзагами, чтобы ослепить непосредственного преследователя. Тогда Танкред включил инфракрасный спектр своего забрала. Мгновенно дождь – ледяной – исчез перед его глазами, а всадники впереди – более теплые – превратились в расписанные яркими касками силуэты. Он их снова видел. А вот огибать возможные препятствия стало сложнее.

В глазах Танкреда сцена приобрела сюрреалистический вид, словно они все попали в тренажер-симулякр. Залитые дождем здания вокруг превратились в смутные пятна, зато след двух першей проявился очень ярко – двумя сверкающими желто-оранжевыми полосами. Что до всадников, они теперь предстали в форме полупрозрачных призраков, бесцельно летящих куда-то со сверхъестественной скоростью. Световые следы раз за разом пересекались, окончательно превращая сцену в нечто не поддающееся осмыслению. Опасаясь попасть под гипнотический эффект, Танкред удвоил внимание.