– Не я, пацаненок этот. Я ведь не контролирую, оно само откуда-то берется, – почти миролюбиво объяснил он.
– Думаешь, он бы контролировал, если его от тебя избавить?
– А ты бы хотел?
– Да, – честно сказал я. – С ребенком меньше было бы хлопот.
– Ну а я по доброй воле не уйду. Мне нужно своих спасать. А тебе пацанчик нужен, чтобы деньги за него взять, но ты, Андро, продешевил. Эй, кто там на связи? Продешевил он! – крикнул Максим в микрофон рации.
Но тот, с кем я вел переговоры, не отозвался. Возможно, думал, как же теперь быть. Уникальный ребенок имел жильца, который вовсе не был настроен сотрудничать. Как избавить ребенка от постояльца, незнакомец, может, знал, а может, нет… Хотя если он имеет понятие об этих самых каналах, то догадается…
– В Никитинское, – сказал Максим.
– Ты спятил.
– В Никитинское.
– Разве ты не можешь узнать, что с твоими, оттуда? Ну, оттуда? – Я ткнул большим пальцем в сторону созвездия Скорпиона.
– Идиот! У меня не получается! – заорал он. – Я все время пытаюсь! А лезет какая-то дрянь и хрень!
– Это как?
– Откуда я знаю?! Слушай, Андро, у тебя вообще-то дети есть?
– Сын…
– Ну, так должен же понимать… – Максим вздохнул. – Или ты не мужик?
Я обезьяна, подумал я, просто я старая и дурная обезьяна. Ничего в этой жизни не получается случайно – и мое ремесло мне откуда-то послали в соответствии с моей сутью…
– Сейчас свернешь налево, – сказал Максим. – Странно же устроено проклятое инфополе. Карту – так сразу выдает. Может, я там пробился на склад, где карты хранятся?
– Не ты, – буркнул я. – Он. Артем. Ты вообще какой-то паразит. Рыба-прилипала.
– И что ты предлагаешь? Андро, а хочешь – удави меня? Руки у тебя подходящие. Ну? И удирай! Деньги – на счету, снимешь, спрячешься…
– Тебя – с радостью. Артема жалко.
Я был как обезьяна из сказки про умного охотника. В детстве меня научили смеяться над хвостатой дурой. Охотник насыпал в кувшин орехи и спрятался. Обезьяна видела, как он это делал, спустилась с дерева и сунула руку в кувшин. Орехи захватила полной горстью, а вытащить не может. И разжать ладонь не может – в ней же орехи. Так и попалась.
– Вот то-то.
Он понял ход моей мысли. И понимал, что мы друг к дружке теперь намертво привязаны – все трое: я, старая мартышка, он, куча информационного хлама в инфополе, которую некоторые сочли бы за душу, и мальчишка этот, Артем, который вообще ни в чем не виноват. Он же не просил у доброго Боженьки такую опасную и уникальную способность – она сама откуда-то взялась.
Что-то закудахтало в рации.
– Не надо морочить мне голову и все прочее, – сказал незнакомец. – Деньги на счету. Вылезай у ближайшего банкомата и проверь.
– Тоже идея, – ответил я.
Мы как раз были у поворота, и указатель обрадовал: в ста метрах – Ясково, а что за Ясково? Если поселок, там должна быть инфраструктура, полный джентльменский набор: бар, зал игровых автоматов, пункт обмена валюты и банкомат.
Я повернул.
– Назад, – велел Максим. – Нам там делать нечего.
– Отстань. И без тебя тошно.
– Поворачивай, кретин! Обратно! Там засада!
Но сто метров – это так мало, и «Тойота» выехала на жуткую поселковую площадь, где, кроме джентльменского набора, был еще и дамский – ряд ящиков у торгового центра, на которых местные бабульки разложили грибы, зелень и банки с соленьями; где рядышком стояли дорогой, но изгвазданный в навозе «Лексус» и телега на автомобильных колесах, запряженная гнедой лошадью.
Чтобы развернуться, я должен был притормозить – тут-то нас и взяли.
Мне нужно было выкинуть треклятую рацию в окошко! Именно по ней моему незнакомцу удалось определить, куда занесло «Тойоту». Он очень вовремя крикнул про банкомат – как раз перед поворотом.
Я так и не понял, чем подбежавший парень пробил переднее колесо «Тойоты». Понял только, что машина вдруг резко накренилась.
И тут человек во мне временно умер, зато ожила обезьяна, спасающая детеныша.
С ребенком под мышкой я выскочил на площадь, кого-то оттолкнул, взбежал, сам не знаю как, на «Лексус», куда-то соскочил, полез вверх. Видимо, я успел опрокинуть ящики – старухи орали, их перекрикивали какие-то мужики, раздалось два выстрела.
Опомнился я на грязной, черной и плоской крыше торгового центра – к счастью, имевшей бортики.
– Дальше что? – крикнул Максим, которого я во время этого обезьяньего полета несколько помял. – Что дальше, я тебя спрашиваю? Доигрался? Пристрелят же нас тут на фиг!
– Не пристрелят. Я тебя вытащу, только не вопи.
Он замолчал, но ненадолго – я едва успел оглядеться и наметить путь к спасению.
– Куда ни кинь – все клин, – вдруг сказал Максим. – И этим пацаненок нужен для опытов, и тем – для опытов. Только этот твой Сергей Антонович вроде погуманнее будет… А они – замучают мальчишку… Какой я идиот, молчать надо было, молчать…
Один я бы ушел с легкостью воробья и с демоническим хохотом. Но мальчишка, который весит кило этак двадцать пять, не пушинка, с ним не очень-то попрыгаешь и полазаешь по веткам.
– Слушай, Андро. Дай слово, что поедешь в Никитинскую и убедишься, что с моими все в порядке. И уговоришь Катю уезжать. Я никак – понимаешь, никак! – не могу их увидеть.
Я достал пистолет. Если сукины дети полезут на крышу – им это выйдет боком. Они должны знать, что я вооружен. Тогда они, может быть, начнут переговоры.
Как будто я с самого начала не знал, что Артемка нужен для опытов! Знал же. А что касается гуманизма – ну, не голову же ему вскроют, в самом деле, чтобы найти красную кнопочку…
– Не отдавай им парня, – сказал Максим. – Лучше Сергею Антоновичу. Я найду способ уйти, где-то же есть этот способ.
Из крыши рядом с нами торчала бетонная кубическая хреновина с дырками. В нее-то и ударила первая пуля. Меня предупреждали. Слов тратить не желали – а вот так предупредили.
– Ты что, готов умереть… нет, исчезнуть и освободить этого пацаненка? Которого ты в глаза не видел?
– Андро, если так дальше пойдет, меня и его подстрелят одной пулей. И освобождать будет некого, – сказал Максим. – Да и некому. Пусть хоть он уцелеет.
И тут я вспомнил про рацию.
Она ведь осталась у меня на поясе. Я аккуратненько сунул ее в футляр – я же хозяйственная обезьяна! Успел сунуть, сам не зная – зачем.
Связаться я умел только с Гусем.
– Гусь, это Андро! – крикнул я. – Нас занесло в Ясково! Я думал, увезу пацаненка, а тут – засада, мы на крыше, он цел, скажи Белкину Глазу, пусть что-нибудь придумает!
– Он уже придумал, – ответил Гусь. – Ясково, говоришь? Вырубай рацию. Конец связи!
– Ну, что, посмотрел свой банковский счет? – спросил Максим и разлегся на грязной крыше. – Убедился? Ох, откуда только такие берутся… Скажи им, что я ушел, что ребенок – всего лишь ребенок. Ну, с перепугу он оклемался, или башкой треснулся, или еще что… И ни хрена не помнит, понял?
– Эй, там, наверху! – крикнули мне. – Может, хватит дурковать? Деньги – на счету, давай сюда пацана!
– Я не могу проверить!
– У тебя ровно минута. Через минуту тебя не будет – и деньги не потребуются!
Это означало, что куда-то наверх уже вскарабкался хороший стрелок. Бетонный куб спасет – но знать бы, откуда прилетит пуля.
Я – старая нищая обезьяна, я всего лишь обезьяна. Хрен с ними, с деньгами. Жизнь дороже. А если они действительно на счету – тогда как?
Максим выхватил у меня «Джерихо». Ему, видно, уже приходилось иметь дело с этой моделью – он выстрелил в крону дуба и сразу откатился за бетонный куб. Одновременно раздался и выстрел из кроны. Но Максим опередил того стрелка на долю секунды – тот нажал спуск, уже улетая в небеса…
– Я вам его не отдам, – сказал Максим. – Это же мальчишка, это ребенок! Сукин ты сын, Андро. Пока могу – буду защищать, понял? А теперь – убирайся.
– Кончатся патроны – что делать будешь?
– За мной придут.
– Кто?
– Не знаю, но они уже близко. Ты сказал «Белкин Глаз» – я его увидел. Он кого-то из своих нашел, из бывшего начальства. А твой Сергей Антонович раненый валяется, Арвид – на том свете, Галочка-красавица его сопровождает. Хороший он мужик, Белкин Глаз!
– Ты же хотел уходить… – безнадежно пробормотал я, прислушиваясь, что там творится внизу.
– Хотел и передумал. Я увидел, Андро… Я увидел твой ствол у себя в руке… на минуту вперед увидел, поле – оно такое! В общем, катись отсюда, Андро. Я сумею защитить себя и своих, понял?
Я понял. Тело шестилетнего мальчишки – не помеха. Он действительно справится. Мы вылеплены из разного теста.
Нет, не Артемка – уникальный каприз природы. Не он зацепил этот канал инфополя, который связывает два мира. Максим пробивался оттуда, Максим нашел мальчишку! Максим должен был спасти свою женщину и своих малышей!
Меня окликнули, я отозвался. Я объяснил ситуацию – сказал, что не сам снял с дерева стрелка, зато сам сейчас – на мушке. Там, внизу, начался спор – они хотели получить ребенка без членовредительства и не знали, как это сделать.
Спорить я не умею – сразу же начинаю оправдываться. Глупо, да, но я уже, кажется, говорил, что я старая безмозглая обезьяна? У меня безупречное тело и невесть что в голове. И у меня сложные отношения с деньгами. Наверно, поэтому деньги меня избегают, хотя я – высокопрофессиональная обезьяна.
А сейчас у меня еще сложные отношения с двумя покойниками, Сидором и Галем…
– Тяни время, кретин, тяни время, – сказал Максим.
Я знал, что он в меня не выстрелит. Но это было какое-то неправильное знание – чего-то я не учитывал, чего-то важного, и сам это понимал.
Те, внизу, не хотели тянуть время – они знали, что кто-то в торговом центре наверняка вызвал полицию, и она рано или поздно приедет.
Штурм крыши был подготовлен прескверно – они бы еще выстроились в ряд на бортике и лапки подняли.
Максим уложил двоих. Я все не решался пустить в ход автомат… Почему – не знаю. Ждал, наверно, что на меня пойдет в атаку целая дивизия. Если бы Максим не начал стрелять – я бы, конечно, скосил их короткой очередью. Но он выстрелил первый.