Я не успела опомниться, как он схватил меня. Напротив оказалось его лицо. Непроницаемое, застывшее, с заострившимися скулами. Темные, почти черные волосы упали на глаза, в глубине которых пылало зеленое пламя. Злость. Ярость. Ненависть. То, что он пока держал под контролем, но только пока…
— Все же больше Варлок… — невесело усмехнулась я.
Его руки надежно, словно кандалы, держали мои запястья. Сильное тренированное тело альва было слишком близко. Настолько близко, что я не могла бы сделать глубокий вдох, не прикоснувшись к нему.
— Нари, прошу, не делай глупостей. Дай мне время все объяснить.
— Звучит как «дай мне пару минут придумать правдивую ложь», — зашипела я, пытаясь вывернуться из захвата.
— Выслушай! А потом можешь хоть боевыми заклинаниями, хоть проклятиями швыряться. Обещаю, что не буду ни уклоняться, ни выставлять щиты. Но сначала…
— А давай я сначала тебя хорошенько шибану чем-нибудь потяжелее, а потом с радостью выслушаю, — перебила я.
Мой вариант беседы нравился мне гораздо больше. А что, чародейка, выпустившая пар, вполне готова к диалогу. Жаль только, что к тому моменту желающих ей возразить не остается… Иногда рядом с нею, а иногда — и в живых. Это уже зависит от степени квалификации самой чародейки.
— Нари, я маг, а не герой. — Варлок (все же Варлок!) скрипнул зубами.
— Да? И в чем же принципиальное отличие?
Я тянула время, лихорадочно соображая, что в таком положении могу противопоставить альву.
— В том, что герой часто не особо задумывается, куда бежать, кого спасать, а на кого замахиваться мечом. Если ему приказано стоять под шквальным огнем — он и будет стоять. Даже если рядом окажется весьма перспективный и надежный валун. А маг… маг предпочитает все же разум необдуманным действиям.
— И поэтому, разумный… — последнее слово я выделила особо, — ты обманывал меня. Скажи, ты получал особое изощренное удовольствие, когда был рядом то в одной, то в другой роли?! — Я все же не выдержала и сорвалась на крик.
Он лишь смотрел мне в глаза. Пристально. Неотрывно. И ничего не отрицал.
Ложь. У нее прогорклый вкус, от нее тянет гнилью, она отравляет. Осознание, что тот, кто не был тебе безразличен, просто забавлялся, способно вмиг низвергнуть тебя в саму преисподнюю. Ярость и ненависть вспенились внутри волной, обдав холодом.
На моих запястьях проступил рисунок вен. Алый рисунок. Словно по сосудам бежала не кровь, а раскаленная магма. Свечение становилось все сильнее, нестерпимее, и я поняла: не только руки, я вся воплощалась в свет. Не зря символом алхимиков был ослепительный луч, превращающийся в стрелу. Этот дар мог как созидать, так и разрушать.
Запахло паленой кожей, и я поняла: ладони Варлока. А он, будто не замечая ничего, все так же держал мои запястья, не отпуская, не сдаваясь.
— Нари, я не отступлю…
Голос спокойный. Слишком спокойный. Обычно за таким скрывается бездна.
— …Я не хочу потерять еще и тебя. Только не ту, которую люблю.
Признание — как удар под дых. Как дикий, безумный морской вал, который накрывает тебя с головой, переворачивает, а потом, схлынув, тянет на глубину вслед за собой.
На миг я потеряла концентрацию. И этого оказалось достаточно, чтобы сила, которую я пробудила, вышла из-под контроля. От тела пошла круговая взрывная волна. В голове успела пронестись картина, как воздух, дрогнув, окрасится алой сферой, которая за считаные секунды разрастется до нескольких десятков ярдов. Пройдет, сжигая на своем пути все. И всех. Дядю, Матеуша, Генри, Чейза, Тай, соседей, наглого рыжего Бенедикта…
Этого не случилось. Все закончилось, толком не успев начаться. Полыхнула мертвенно-синим льдистая сфера, внутри которой оказались мы с Варлоком. Моя не успевшая набрать разбег волна пламени врезалась в плетение и… Нас накрыло отдачей. Сила не тронула свою хозяйку, а вот альву… Ему досталось. Одежда тут же обуглилась, я увидела, как под ней черным полыхнули защитные руны.
Я успела заметить «эйваз» — символ молнии, дарующий своему обладателю скорость. А еще «альгиз» — изображение щита. Носитель этой руны мог выдержать яростную атаку немыслимой силы. И «совело» — знак истинного воина. Его обладатель мог сохранять ясный ум в пылу самой жаркой битвы. А еще на носителя «совело» не действовали ментальные чары и внушение.
Нанесение каждой из них — смертельный риск. Если тело и дар мага были недостаточно сильны, то руна его убивала. А те, кто сумел выжить, получали ее дар.
Хватка на моих запястьях ослабла. Я бы сейчас без труда смогла вырвать руки, но… Кем бы этот гад ни был. Сейчас он спас мою семью. От меня.
— Вот что бывает, Нари, если пытаешься держать свой дар взаперти. Рано или поздно он тебе отомстит, — выдохнул Варлок.
Похоже, он не упал лишь из чистого упрямства, которое оказалось сильнее не только законов физиологии, но и здравого смысла. Любой другой на его месте уже лежал бы без сознания от боли: несмотря на защиту рун, обгорел альв знатно. А этот псих… стоял посреди комнаты и улыбался.
Сфера исчезла, оставив после себя выжженную проплешину на полу.
— Теперь ты меня выслушаешь? — раздался в звенящей тишине хриплый голос.
— Да, — сглотнула я.
Во рту враз все пересохло. Настолько, что даже этот короткий ответ дался мне с трудом.
— Тогда, чтобы я не сдох во время нашего разговора… Вон там, на верхней полке склянка. Достань ее.
Пока я снимала с полки эликсир, Варлок дошел до кровати и опустился на нее. Точнее — на подкопченное нечто, ныне больше напоминавшее топчан, нежели благородное ложе бабули.
Альв зубами откупорил склянку и щедро плеснул эликсир на ожоги. Жидкость зашипела и запузырилась, а Варлок даже не скривился. Хотя я подозревала, что боль была дикой. Заживляющие зелья редко милосердны. Зато все повреждения затягивались прямо на глазах, оставляя на месте ран тонкую розовую кожу. Наверняка через пару часов она и вовсе станет неотличима от обычной.
Пока Варлок обрабатывал ожоги, до меня с опозданием дошла одна странность… Сначала я громко разбиралась с обережником, бегая не только по полу, но и по стенам. Потом устроила фейерверк с альвом, тоже совсем не тихий. Так почему никто из домочадцев не прибежал на шум?
— Полог тишины. Через него проникал только звук дыхания обережника, изображавшего меня, — словно подслушав мои мысли, пояснил альв.
На моих губах помимо воли заиграла злорадная улыбка.
— Кстати, то, с чего мы начали нашу беседу: вторая плохая новость — у тебя больше нет обережника.
— Я догадался, — усмехнулся альв.
— Догадливый. Я жду твоих объяснений. А то разлегся тут и изображает умертвие… — потребовала я, немного погрешив против истины. Альв все же сидел.
— Где хочу, там и разлагаюсь, — парировал Варлок, а затем посерьезнел. — Прежде чем начну, дай мне свою руку.
— Чтобы меня грызло чувство вины, когда я буду ощущать твои холодеющие пальцы? — уточнила я.
— Чтобы ты не сбежала раньше времени, — заявил Варлок, вдребезги разбив любой намек на сомнительную мелодраму.
— Тогда, пожалуй, воздержусь.
Альв ничего не сказал, но так посмотрел… В общем, руку я протянула. И ее тут же накрыла его ладонь.
ГЛАВА 13
Мы так и встретили рассвет — вместе. Варлок рассказывал о себе. О себе настоящем.
Альв действительно был одним из лучших игроков в громобой. Адептом. А еще — дуалом, сумевшим в мире граней заполучить сразу два дара: магии огня и луча алхимика. И если первый — «поток», то второй — «канат». Варлок отдал предпочтение тому, что сильнее, выбрав стезю воина.
— Ты не сбегал из северной цитадели. — Я не спрашивала, утверждала.
— Да, четыре года назад я вышел из ее стен, став одним из ста паладинов владыки.
— И что же такого произошло, что безупречный воин сделался вдруг адептом-алхимиком?
— Брат. — Всего одно слово, но сколько в нем было всего. Варлок выдохнул и спустя минуту продолжил: — Я не врал, говоря о нем. Леониль младше меня. Ему всего одиннадцать. И чуть меньше года назад его тело начало каменеть. Сначала пальцы рук и ног. Они день ото дня становились все тверже, серея.
— Проклятие? — озвучила я самую логичную версию.
— Нет. — Альв тяжело выдохнул, набрал воздуха в грудь, чтобы что-то сказать, но… Его тело выгнулось дугой, как под пытками. Я почувствовала, как напряглась рука, в которой было мое запястье: его сжало, словно тисками. — Нари, меня сдерживает заклятие молчания, и сопротивляться ему… тяжело.
Тяжело? До встречи с Варлоком я думала, что это вообще невозможно: боль, раздиравшая того, кто рискнул нарушить заклятие, была чудовищной.
Все оказалось просто и страшно. Очень страшно. Пятнадцать лет назад у альвов стали заболевать дети. Сначала — один из тысячи. Затем — один из ста. И чем дальше, тем больше. А главное, быстрее. Ранее от первых симптомов до полного окаменения могло пройти десять лет, теперь счет шел на месяцы.
Все начиналось с пальцев. Руки и ноги утрачивали чувствительность, становились все холоднее, серели, твердели. А затем с током крови зараза распространялась выше, подбираясь к лицу, голове, сердцу, которое в конце концов тоже превращалось в камень. Все. Ребенок-альв застывал серой статуей, которая или стояла, или осыпалась мелкой крошкой. Последнее случалось часто.
Я закусила губу. Да уж. Эпидемия — не та новость, которой поспешат делиться с имперцами жители Срединных земель. Тем более если болезнь косит лишь альвов. Этак вроде бы мирный сосед может выждать еще пару лет, а когда раса остроухих ослабнет окончательно, напасть.
— Болезнь — тот враг, которому не страшны самые сильные арканы. Ее не сдержит ни один щит… — Альв жестко усмехнулся.
Он говорил уже ровно. Видимо, отошел от той грани, что отделяла запретное от разрешенного.
— Знаешь, Нари, до того как заболел брат, я не подозревал, что буду жалеть о том, что дар алхимика у меня не столь силен, как огненный.
Варлок сидел на кровати и говорил, не глядя на меня. Только вперед, на мокрую стену, где отпечатался след от его ледяной сферы. Его голос был ровным и слишком спокойным, как у живого мертвеца.