Он выглядел холодным, безразличным, неживым. На его лице не читалось ни единой эмоции.
– Поезжай домой, – ледяным голосом произнес он. – Так будет лучше.
Я хотела сказать что-то еще, но силуэт растворился в темноте. Оставалось только кричать в закрытой машине, насилуя собственные барабанные перепонки, и что есть мочи бить по рулю от переизбытка эмоций.
Глава 4
Таких эмоциональных ночей в моей жизни не было, пожалуй, никогда.
Я вернулась в дом ближе к полуночи. Одна. Совершенно разбитая и опустошенная.
Перед этим я исколесила всю Москву на два раза, лишь бы максимально оттянуть момент возвращения в пустые стены.
Я разбила телефон Галины Яковлевны, но та решительно мне не отвечала. Несколько раз звонила мужу.
Борис трубку брал, чтобы не волновать и без того взволнованную меня, но каждый раз сухо отвечал, что с ним все в порядке и что вернется он под утро.
Стоило бы задаться вопросом, где и с кем мой муж, но это почему-то волновало мало. Я была уверена, что он не станет изменять после произошедшего между нами. А если и станет… Какая к черту разница?
Я, возможно, ношу ребенка не от него, так что в нашей семье изменой больше, изменой меньше…
Отношения с мужем волновали меня сейчас в последнюю очередь.
– Маме нужно перестать нервничать, – я гладила ладонью плоский живот и разговаривала со своим отражением в зеркале, чтобы окончательно не сойти с ума от собственных мыслей. – Папа объявится завтра утром, а бабушка с дедушкой со всем разберутся сами.
С этими словами, запив таблетку успокоительного стаканом воды, прямо в вечернем платье я откинулась на заправленную кровать и устало прикрыла глаза.
В понедельник нельзя было быть слабой.
Я знала это, когда собиралась на работу, поэтому не позволила даже тени печали отразиться на своем лице.
Идеально отутюженный брючный костюм, белая блузка с атласным бантом на шее и лодочки на шестисантиметровой шпильке – я была как всегда превосходна.
За чашкой утреннего кофе с горячим бутербродом я листала публикации в прессе.
Статьи и фотографии там были одна краше другой и вызывали только улыбку.
Я не ожидала увидеть ничего другого, поэтому не слишком удивилась. То ли еще будет в прессе… Мне предстоит официальными заявлениями как-то утихомирить журналистов и попытаться создать идеальную картинку идеальной семьи.
– Идеальная семья, где жена, возможно, беременна от конкурента, муж пропадает на ночь, свекр живет на две семьи, а свекровь раскрывает карты со сцены в микрофон, – посмеялась я со своих мыслей. – Не семейка, а дурдом!
Я ехала до офиса, игнорируя все входящие звонки. Только проверяла, чтобы звонил не Борис, и отключала звук.
В голове была настоящая каша. Я не представляла, за что возьмусь, когда приеду в офис.
Полная неразбериха да еще и беременность, которая изрядно отвлекала, полностью подавляли профессионализм и опыт.
Хотелось спрятаться от всех проблем, кефира и смотреть «Секс в большом городе».
Моя ассистентка была уже в работе. Я услышала громкое клацанье по клавиатуре, стоило выйти из лифта на этаже.
Параллельно с этим Настя громко ругала кого-то по телефону, заявляя, что, как только я появлюсь в офисе, точно порву на кусочки их второсортную газетенку.
Настоящий профессионал растет!
– Привет, – зайдя в приемную, я присела на подлокотник кожаного кресла и бросила усталый взгляд на девушку.
– Ольга Владимировна, – Настя встала и улыбнулась в ответ на мою улыбку.
– С чего начнем?
Я обвела взглядом бардак, который творился на рабочем столе девушки, а та пожала плечами. Судя по всему, Настя зашивалась не меньше моего. Во всей этой истории девчонку было действительно жалко.
– Может, выпьем кофе?
– Я принесу, – сказала, убирая шубу в шкаф. – Подбери пару адекватных статей и вызови кого-нибудь из журналистов. Тоже адекватных.
– Уже сделано, – очень просто ответила девчонка, откидывая назад кудряшки.
– Выпишу тебе премию. Штук пятнадцать, когда весь этот кошмар кончится!
За кофе со своей ассистенткой я смогла прийти в норму. Рассказала Насте историю изнутри, само собой умолчав о беременности, выслушала ее мнение со стороны, узнала что именно пишут в прессе.
Ситуация была критичной, но в целом вполне терпимой. При правильном подходе удастся отбелить репутацию холдинга.
Свекру придется труднее, но его честное имя защищать я не намерена. После всего, что он сделал Галине Яковлевне, я бы была готова даже заплатить, чтобы его еще кто-нибудь прилюдно смешал с грязью.
– Ольга Владимировна, это не моё дело, но…
– Не спрашивай о Корневе, Насть, – я с мольбой посмотрела на девушку, и та все поняла. – Ты сама поймешь, и я потом расскажу. Но немного позже.
– Хорошо. Как скажете. Главное, чтобы Вы были счастливы. Журналисты будут через несколько минут.
– Приглашай их сразу ко мне, – я выбросила картонные стаканчики, встала из-за стола и потянула уставшие мышцы. – Если будет звонить Борис, дай знать сразу, это важно.
Настя согласно кивнула и удалилась в приемную.
По привычке я встала перед зеркальным шкафом в полный рост. Заправила волосы за уши жестом, который уже стал вредной привычкой, разгладила несуществующие складки на ткани и повернулась своей рабочей стороной к зеркалу.
Не знаю правда ли, что женщины расцветают при беременности.
Я не видела заметных изменений в своей внешности. Живот еще не увеличивался в размерах, кожа не потеряла привычного блеска, волосы были все такие же густые и ухоженные.
Казалось, ничего не отличало меня от прежней Оли. Разве что…
Я смотрела на себя как и прежде, но в глазах не загорался огонь. Хотелось ощущать восхищение, восторгаться собой, своим состоянием. Но мне это не удавалось…
Я имитировала улыбку, имитировала притворное счастье, убеждая всех вокруг, что очень счастлива. Но убедить себя не удавалось.
Я могла изобразить фальшивую улыбку, но фальшивый огонь в глазах зажечь было невозможно.
От этих мыслей я невольно обернулась в полоборота и позволила себе взглянуть на офисное здание через дорогу.
Окна кабинета Кирилла выходили на другую сторону, но я все равно стыдливо отводила взгляд всякий раз, когда, как мне казалось, он мог заметить, что я наблюдаю за ним.
– Какая ерунда, – сказала сама себе, опуская жалюзи на окна.
Отбросив мысли, я опустилась в свое офисное кресло в надежде на скорое появление журналистов.
Глупо было полагать, что пресса станет подбирать вопросы и выражения, так что я ничуть не смутилась, когда услышала вопросы в лоб о своем любовнике, любовнице мужа и выходке свекрови.
– Давайте по порядку, – лучезарно улыбаясь акулам пера, произнесла я.
– Ольга Владимировна, чем обусловлено воссоединение с мужем? Ни для кого не секрет, что у вас обоих были романы во время разрыва. Это был продуманный пиар-ход?
Я смотрела на женщину моих лет, одетую в стильную красную блузку, и едва держалась, чтобы не запустить в нее компьютерной мышью.
Она умудрилась в одном вопросе уместить все темы, которые я предпочла бы не затрагивать. При том она задела не только мою семью и личную жизнь, а еще и намекнула на то, что я могла так сделать ради рекламы компании!
– Не в наших правилах пиариться за счет личной жизни, ровно как и смешивать личную жизнь и рабочие вопросы. Все мы люди, у всех у нас есть чувства, эмоции. То, что произошло между нами с Борисом, останется между нами. Ни размолвка, ни воссоединением никоим образом не влияют на работу холдинга.
– А что Вы скажете насчет сотрудничества с Кириллом Корневым? Ваш роман окончен, но совместный проект будет в разработке еще несколько месяцев.
Я кивнула и улыбнулась. Молодой писатель озвучил вопрос, волнующий и меня тоже. И если ему я могла без стыда соврать, то себе ответить нужно было по совести.
– Я скажу ровно то же: мы профессионалы и не смешиваем личную жизнь и работу. Все, что происходит в жизни, происходит с людьми. Все происходящее на работе – взаимоотношения коллег, специалистов и сотрудников холдингов, но не людей, нет.
– Вы можете прокомментировать поступок Вашей свекрови?
– Это не в моей компетенции, – я отрицательно качнула головой. – Ничего из сказанного не относится к деятельности холдинга и является личным делом моих свекров или же личным делом самого Миролюбова. Могу ручаться лишь за то, что у нас с отчетностью полный порядок.
Я удивлялась собственной выдержке.
Мне удавалось отвечать на вопросы журналистов совершенно спокойно и без колебаний. Я подбирала правильные слова, чтобы создать в прессе нужную мне сейчас картинку.
И, может быть, эти люди, которые пишут статьи не первый год, не верили мне и моим словам, но у них не было другого выхода.
Они напишут статьи с комментариями от меня, вставят цитаты и, даже если попробуют переиначить смысл сказанного, ничего у них не выйдет.
– Оль, я задержусь на пару минут? – после прощания с журналистами ко мне подошел Виталий Матросов, большой профессионал своего дела и мой давний знакомый.
Мужчина с завидной регулярностью брал у меня интервью и комментарии по работе холдинга. И хоть отношения между нами нельзя было назвать приятельскими, мы уважали друг друга как специалистов.
– Так понимаю, вопрос не рабочий?
– Отчасти, – мужчина опустился на диванчик, когда я предложила присесть, и удобно откинулся на спинку, будто был здесь на правах званого гостя. – Не в моём стиле лезть в чужую личную жизнь, но я лезть и не стану. Так, подкину тебе пищу для размышлений.
– Внимательно тебя слушаю.
– Хотел поговорить с Корневым, – от одного упоминания фамилии у меня мурашки по спине пронеслись, а ладошки стали влажными. – Связался с его помощницей, она аккуратно меня отшила. Но по своим связям узнал, что парнишка не выходит на связь с пятницы. Говорят, пьёт, не просыхая.
На душе стало тяжело от этих слов.