Я, что проклятая?
Главарь срывает с меня пальто, грубо бьёт кулаком по плечу, заставляя упасть на колени и удариться коленными чашечками об острые крошки бетона. Его дружок заламывает мне руки за спину, удерживая в беспомощном состоянии. Остальные гопники набрасываются на сумку, как стая стервятников. Безжалостно потрошат её, прям в куче мусора.
— Гляди, что нашёл, Бык, — тот, кого назвали Гусем, вертит в руках мой телефон. — Такой можно круто толкнуть.
— Вы совершаете большую ошибку, — сплёвываю главарю в ноги, вырываясь из последних сил. — У меня парень полицейский.
— Да, ты ментовская подстилка. Трахать такую, вдвойне приятнее, — брыкаюсь, но меня держат слишком крепко. До боли с суставах.
— Не смейте меня трогать, он вам яйца отстрелит, будете евнухами до конца дней своих.
— Пизди, пизди! Сейчас по кругу у нас, как миленькая пойдёшь, — шипит главный, гадненько ухмыляясь распуская ширинку джинс. — Слушай, а ты мне нравишься, такой болтливый ротик. Очень красиво будет смотреться на моём болте. Пацаки, а давайте порадуем девчонку, поднимем ей настроение, а то она что-то загрустила, — строит грустную гримасу. Лезет в карман, долго капается, а потом протягивает раскрытую ладонь. Мои глаза широко распахиваются, по щеке катится слеза. На ладони ублюдка лежит крохотный белый кругляшок.
— Нет, нет! Вы не посмеете, придурки! Мой парень вас за члены подвесит, — извиваясь, как змея, пойманная в ловушку. Поздно я вспомнила о своём парне, почему, раньше не попросила помощи, не рассказала о своём намерении ехать на поиски. Какая же я дура! Мысленно даю себе обещание, если уцелею, больше ни на шаг от Вовы не отойду. Не ослушаюсь его.
— Держите её! — один выкручивает руки, второй хватает за скулы, нажимая на них с силой и открывает рот, заталкивая внутрь таблетку. Зажимает нос, чтобы проглотила.
Не могу выплюнуть!
Задыхаюсь…
Не понимаю, как против воли глотаю это дерьмо — из-за угрозы удушья.
— Вот и замечательно. Через пять минут сама будешь бросаться на наши члены, — похлопывает по щеке.
Сердце сейчас разорвётся.
К горлу подступает тошнота, а перед глазами всё расплывается.
— Что вы мне дали? Что? — язык начинает заплетаться. Поразительно, как быстро действует эта дрянь.
— Детка, тебе понравится, — теребит меня за щёку. — Дурь дорогая, качественное сырьё, не ссы, — затем грубо подтаскивает к ширинке.
— Вы… в-вы всё смертники…
— Рот открывай, — из глаз брызгают слёзы, когда я вижу, как он вываливает прямо перед моим бледным, испуганным лицом своё уродливое хозяйство. Маленький член, который тонет в густой растительности черных кудрявых волос.
— Принимайся за дело, шалава! Хлебало распахивай, сейчас засажу!
— Сейчас я тебя раком нагну и ты сам у себя отсосешь, — отморозки все разом оборачиваются на звук гремящего голоса.
— Блять, ты кто ещё такой? — быстро застёгивает ширинку. Мне даже не надо было смотреть, на того, кто пришёл. Его голос я узнаю в любом состоянии. Вова! Мой любимый! Ты опять меня спасаешь. Кажется, это входит в традицию, третье спасение.
Всё же повернула голову, вижу, что он не один, а с ребятами из отдела, Артуром и Рамилем. Смотрю на суровое, полыхающее от гнева лицо своего мужчины, понимаю, что он очень зол и наказания мне не избежать.
— Вова! — кричу, что есть силы.
— Так это твой мент. Смотри, он не один. Тебя чё в три члена пялят? — схватил меня за волосы. — Где три, там и пять. Они, кстати могут посмотреть.
— Эй, утырки, девушку отпустите, — крикнул Рамиль.
— И, что ты мне сделаешь, дядя?!.. — перед глазами серебрится лезвие острого ножа. Страх бьёт по спине кнутом. Я застываю. Лишь грудная клетка ритмично колышется. Он приставляет мне нож к горлу.
Парни все трое достают служебные оружие, наводя пистолеты на всех пятерых.
— Девушку отпусти, — Вова наводит пистолет прямо в голову моего захватчика, остальные парни, потихоньку ретировались за спину главаря. — Не люблю когда не слышат и игнорируют мои просьбы, — слова были адресованы подонку, что меня удерживал, но произнесены явно с подтекстом. Я ясно поняла их смысл. Затвор пистолета щёлкает. Также действуют Артур и Рамилем.
— Кабзда, нам товарррищи, — закартавил один из банды, весь затрясся, как обмочившийся щенок.
— Валим! Валим! Валим! — кое-кто успел дать дёру, выскочив в другие двери, но не главный. Не тот самый урод, который засунул мне в рот таблетку. Вова схватил его за шкирку, как кусок тряпки, выбив нож из руки. Скрутил руки за спиной, слегка приложив мордой о стену и передал парням.
Пошатываясь, встаю на ноги, пытаюсь подойти к нему, но из-за испытанного шока, начинаю заваливаться на бок. Сейчас потеряю сознание. Вова подлетает ко мне и успевает подхватить на руки. Прежде, чем упаду и разобью голову об глыбы бетона. Слышу лишь хриплые, грозные слова где-то вдалеке…
— Нарвалась, ты Настюш на порку… Ох, нарвалась, — рычит, поднимая на руки, жадно прижимая к могучей груди.
Выходим на улицу, где стоит несколько полицейский машин, в которые упаковывают всех пятерых отморозков. Кладу голову на плечо и отключаюсь.
Прихожу в себя в машине, на заднем сидении. Внутри всё бурлит, тошнота подкатывает к горлу.
— Останови машину, мне плохо, — автомобиль резко тормозит, успеваю только открыть дверь, как выкатывает рвотный рефлекс. Меня качает из стороны в сторону. Голова раскалывается. — Есть вода? — Вова протягивает мне бутылку воды, которую вытаскивает из дверной карты. Делаю несколько жадных глотков, смачиваю горло. Становится немного легче. Но мне слишком душно, как будто мы в бане, а не в машине. Поэтому выпиваю почти целую бутылку воды.
Вова явно удивлен такой жажде, даже немного смягчился. Всего на секундочку. А затем его суровое лицо вновь становится хмурым.
— Что с тобой? Ты пьяная что ли? — чирикает зажигалкой, закуривая. Но смотрит не на меня, а на дорогу, крепко сжимая руками руль. Пытается держать себя в руках, но я догадываюсь, какой ад творится у него в душе. Лучше не знать…
— Эти уроды засунули мне в рот какую-то дрянь, — плюю за землю, тошнота опять подкатывает.
— Бляяяя, — Вова выскакивает из машины и подходит ко мне. Обеспокоенное лицо мужчины качается надо мной, как блин. Всё плывет вокруг. — Надо, чтоб ещё протошнило. Живее. Давай… Два пальца в рот и…
Делаю, как велит, меня рвёт одной водой с горчинкой. Когда желудок опустел, вытираюсь влажной салфеткой, протянутой Вовой и возвращаюсь в машину.
Потом опять накрывает липкой волной.
Отключаюсь.
Прихожу в себя. Мы ещё едем.
— Как ты узнал где я? — из последних сил выдавливаю.
— У тебя на телефоне стоит программа отслеживающая твое местоположение.
— Спасибо, — сиплю и снова проваливаюсь в темноту.
Просыпаюсь уже дома, в своей комнате. Прогибаясь всем телом, расправляя косточки. Голова ещё гудит, но состояние в целом лучше. За окном темно, наверное уже ночь. Не поворачиваясь, аккуратно щупаю рядом с собой пространство с правой стороны. Пусто. Поворачиваю голову: никого. Перекатываясь на то место, где должен лежать Вова, и с шумом втягиваю в себя аромат подушки.
Почему он не спит со мной? Или ещё не ложился? А может он устал от меня?
Встаю с кровати и тихо выхожу из комнаты. В квартире приглушенный свет, горит только светодиодная подсветка на кухне. Вова сидит за столом наклонив голову, рядом стоит пустой стакан и полупустая бутылка коньяка, тарелка с нарезанным лимоном и гора выкуренных сигарет в пепельнице.
— Почему, ты не спишь? — спрашиваю, подходя ближе. Вова вздрагивает, поднимает на меня стеклянные глаза и молча смотрит.
Глава 39: Владимир
Смотрю на неё, на такую любимую. Понимаю, что если с ней что-то случится, сдохну. Не выгребу. Я уже чуть не свихнулся, когда сидя в автосервисе, от скуки, решил проверить, где она. Установил программу сразу после похищения, мне было так спокойней. Не от того, что ей не доверял, просто она притягивает к себе неприятности. Как магнит. Моя бедовая девочка! Да чего же… проблемная! Моя наивняха сладкая, с этими бездонными доверчивыми глазками, как у ребёнка, и вполне себе взрослыми, очень сексуальными губками.
Самое хреновое, даже обидеться на нее не могу, как следует. Не получается злиться, и всё тут. Что ослушалась, не предупредила о намерениях самой начать поиски брата. Но спускать это с рук, просто так не собираюсь.
— Бессонница, — отвечаю сухо. Думал, выпью легче станет. Почти бутылку осушил, не в одном глазу, только сильнее накатывает. А ещё много курю. Так много, что начинаю чувствовать себя пепельницей.
— Вов, прости меня, — начала красться мелкими шажками. — Я не думала, что всё так выйдет. Эти ребята, сказали, что видели Максима. Я поверила им, — начинает плакать, а меня трясти. Поверила она им, блять… Таким отморозкам… Да, они что угодно скажут, лишь бы заманить. У таких на лице большими буквами написано: "НЕ ВЛЕЗАЙ, УБЬЁТ!".
— А, если бы сказали, что видели летающую тарелку. Ты бы тоже им поверила?
— Я очень хочу найти своего брата. Два месяца прошло, никаких новостей! — смахивает слёзы, подходит вплотную, опираясь попкой о стол.
— Почему не сказала? Ты не представляешь, что это за место? — рычу. — Куда ты попёрлась одна? Это малолетние наркоманы, насильники и убийцы! Если б я тебя не нашел, к утру возможно, ты была бы мертва, — говорю правду, как есть. Не собираясь ничего скрывать. Этот заброшенный завод один из страшнейший мест в городе. Там обитают беспризорники. Кто сбежал из детдома, кто из неблагополучных семей. А как известно, дети могут быть более жестокими, чем взрослые. Особенно, если это — дети улицы… Беспризорные и безнадзорные. — Они бы поделили твоё тело на пятерых и выбросили в канаву умирать от ссадин и увечий. Да, ты сама всё понимаешь, Настюш, — накрыл её руку своей, потянув на себя, позволяя оседлать и сесть лицом ко мне. — Насть, пиздец, как испугался за тебя.