Меня на работе уже потеряли, конечно рассказал им, что произошло, но они не понимают, почему я до сих пор нахожусь здесь.
Ну, спас…
Ну, привез в больницу…
Слава Богу успел.
Хорошо, что повреждения оказались не слишком серьезные, как показалось сначала, из-за обильного количества крови на теле.
Надо бы оставить её, ехать заниматься своим делом, местный органы займутся ей. А не могу. Меня, как примагнитило к этой палате. Даже психанул, когда она сказала, что не нужно с ней находиться. Сел в машину, хотел уехать, потом вспомнил, зачем сюда вообще приехал. Поспрашивал у местных, оказалось Харино, находится всего лишь двадцать пять километров отсюда. Рванул туда.
Пять с лишним часов общался со знакомыми Мартыновой Юлии Алексеевной, последней убитой. Тётя, соседи, учителя, одноклассники, просто жители деревни, которые пылали рьяным желанием что-нибудь рассказать, не обязательно по делу.
Вот, например, баба Нюра, восьмидесяти лет, бывшая уборщица в школе, рассказала, что сосед Колька, нелегально торгует самогоном, а Зинка — продавец местного сельпо, обвешивает, а ещё магазин открывает позже положенного, а закрывает раньше.
— Ты разберись, милок, — с надеждой посмотрела на меня.
Из-за такого потока информации голова, как котелок. Но всё же удалось узнать полезную информацию о погибшей.
— Юля уехала в город к парню, — передо мной сидела школьная подруга погибшей, она была одета в смешной растянутый свитер, явно не по погоде, и широкую юбку с нарисованными котиками по краю. По календарю был конец августа, погода словно с ума сошла, жара стояла невыносимая вторую неделю, без дождей. Я в футболке, с меня сошло уже десять потов, а она сидит в теплом свитере. — С ним она познакомилась на сайте знакомств, долго переписывалась, потом он позвал её к себе жить, жениться обещал. На работу пообещал устроить, официанткой в каком-то клубе, где сам работал барменом.
— Она вам показывала фотографию этого парня. Может название клуба сказала.
— Нет, боялась, что его отобьют, — надула пузырь жвачки, лопнув. — А мне оно надо, у меня здесь кавалеров хоть отбавляй. А у вас есть девушка? — придвинулась ближе, накручивая на палец локон волос.
Больше ценной информации получить от неё не удалось. Вроде опросил всех, кто хоть что-то мог сказать об убитой.
— Молодой человек? — обернулся, ко мне подошла женщина лет сорока пяти. — Вы из полиции? — кивнул. — Я слышала, что с Юлей беда произошла, говорила ей, что не стоит ему доверять, — всхлипнула.
— Вы, хотите что-то рассказать?
— Да. Довезите до остановки, я в соседнем посёлке живу, а работаю здесь в местном ФАПе. Задержалась, боюсь на автобус опоздать.
— Я как раз в этот посёлок еду, могу подвезти, по дороге поговорим.
— Хорошо. Юля пришла ко мне за несколько дней до отъезда, — начала, — со странной просьбой, — немного замешкалась, — в общем она просила выдать справку, что она девственница. Якобы её молодой человек консервативных взглядов, возьмёт в жены только, если она невинна.
— И что вы?
— А я не могу выдавать такие справки, у нас даже гинекологического кресла нет, чтоб провести осмотр. Она конечно заверяла меня, что девственница. Но у нас понимаете, деревня маленькая, слухи быстро распространяются. В общем не поверила я ей. Поэтому отказала.
— Но она всё равно уехала.
— Подозреваю, что моя напарница, могла выдать такую справку.
— Почему, вы так думаете?
— Ну, есть за ней подобные грешки. Она ради денег и не такую справку на ваяет, а Юля предлагала мне деньги. Она очень хотела уехать отсюда, всё мечтала вырваться из деревни, устроиться хорошо, жить красиво. Этот парень голову ей задурил, а она наивная, уши развесила.
— Почему, вы думаете, что он не серьезно к ней относился?
— Не знаю, так чувствовалось. Ещё эта справка, если б он был мусульманин, ещё может быть.
— Она показывала вам его фото? Может говорила, как его зовут?
— Фото не видела. Зовут вроде, Стас. Если мне память не изменяет.
— Большое спасибо, за информацию. Куда вас подвезти? — мы как раз заехали в посёлок.
— Мне в больницу надо, там муж у меня работает.
— Вам опять повезло, мне тоже туда нужно.
Высадил её у больницы, сам остался в машине сделать несколько звонков.
Позвонил Палычу, рассказал, что удалось выяснить.
— Вы ездили в детдом, разузнали что-нибудь о Максиме?
— Соколов мотался. Пацана там нет, говорят сбежал ночью. Он взял фотографию из его личного дела, передали по всем постам, вокзалам, может, где засветится, — бля… выматерился про себя, как мне это Насте рассказать. — Есть там ещё кое-что интересное… — замолчал, интригующе.
— Говори уже, раз начал.
— Видно и правда непростой этот интернат. Утром директрису детдома нашли у себя в квартире повешенную. Она утром не вышла на работу, на звонки не отвечала, заместитель поехала к ней. Долго звонила, дверь никто не открыл. Тогда она открыла её запасным ключом, та якобы, как-то поливала цветы, когда директор была в отпуске. Обнаружила её в спальне, висевшую на люстре. Первая версия суицид. Но наш патологоанатом выявил, что она сначала была задушена, а потом подвешена.
— Вот это новости, — не смог сдержать удивления.
— Это ещё не всё… Артур там пообщался с кое-кем, оказывается наш, горячо любимый Хасан, был завсегдатаем в кабинете у директрисы. Так что ты давай, Володь, ещё ночь и возвращайся, дел привалило. Может даже будем объединять. Девчонку расспроси подробнее, не знает ли она Хасана, фотки убиенных покажи, может кого опознает.
— Добро. Завтра возвращаюсь, — попрощался и завершил диалог.
Просидел в машине до самого отбоя, не хотел перед сном расстраивать Настю, новостями о брате. Лучше утром расскажу. Ещё решил забрать её с собой. Не оставлю её здесь одну. Думаю, док, даст добро на переезд. Договорюсь в нашем госпитале, положим её, как важного свидетеля на реабилитацию. Будет всегда под присмотром, за одно и дополнительное обследование пройдёт.
Глава 10
— Насть, ты расскажешь, что с тобой произошло, — сижу напротив её кровати, пью кофе.
— Скажите, а есть новости о Максиме? — словно не слыша мой вопрос, задаёт свой. Сегодня она выглядит гораздо лучше, даже появился румянец на щеках. Конечно ссадины на лице за один день не прошли, но хотя бы глаз открылся, под которым виднелась большая гематома.
Даже присутствие всех этих ран, не мешает разглядеть большие и внимательные голубые глаза, которые пристально смотрят на меня в ожидании ответа. Длинные, слегка спутанные русые волосы, чёрные пушистые ресницы, пухлые, влажные, чуть приоткрытые губы на милом личике.
Слегка встряхнул головой, чтоб так пристально её не рассматривать. Она выглядела очень молодо, словно подросток. Впрочем, она и есть подросток, ей только будет восемнадцать.
— Владимир? Вы что-то узнали? Ваши коллеги ездили в детдом, видели Максима? От там, с ним всё в порядке? — по мере того, как она задавала вопросы, её начинало трясти от нервного напряжения.
— Настя, успокойся, тебе нельзя волноваться, — для поддержки положил свою руку на её, она резко одернула свою руку, словно обожглась.
— Вы не звонили? Вы обманули!.. — из глаз покатились слёзы. Она попыталась встать с кровати. — Я не на минуту больше здесь не останусь, — резко поднялась на ноги и также резко начала падать, поджав порезанную ногу. — А-а-а!
Молниеносно подскочил, схватив на руки, крепко прижав к себе.
— Ты с ума сошла? Нога же ещё не зажила, — снова стал её разглядывать, красивый овал лица, чёткие скулы, гладкая, слегка загорелая кожа, маленькие ушки, вздёрнутый носик, тонкие пальчики, перебирающие подол сорочки, а её глаза изучают меня. Как странно, мы изучали друг друга.
— Что за шум, а драки нет? — в палату зашёл Виктор Васильевич, видно в хорошем и приподнятом настроении. Я аккуратно опустил Настю на кровать. — Настя, вам ещё рано вставать, рана может открыться, она достаточно глубокая.
— Я хочу выписаться, где надо подписать, — решительно вскинула острый подбородок и поправила волосы. Подловил себя на мысли, что эта девушка всё больше мне нравится, такая простая, без пафоса и кокетства. А ещё она возбуждала. Эта длинная шея, влажные губы и большие голубые глаза. Это, наверное, ненормально… девушка пострадала, а я думаю о том, как бы сорвал с неё эту тряпку и впился в маленькие холмики…
— Насть, подожди, кхм, кхм, — прочистил горло, чтоб прийти в себя. — Виктор Васильевич, как раз хотел к вам зайти, чтоб уточнить, Насте не навредит переезд в город. Мне на работу надо, не хочу её здесь оставлять. Обещаю, она ляжет в больницу и закончит лечение, сделает необходимое обследование.
— Ну, раз так… Серьезных противопоказаний нет, подготовлю выписку, зайдёте через полчаса.
Вышел в след за врачом. Съездил в магазин, надо было что-то купить Насте из одежды, еды, воды в дорогу. Всё что удалось достать, это обычную белую майку, лёгкие трикотажные шорты. Из нижнего белья, только хлопковые плавки. Но апофеозом всего становятся носки. Детские. Розовые. С крылатыми единорожками и радугами. Всё, что было… И резиновые сланцы. Да не густо… Но зато лучше, чем ехать в растянутой больничной сорочке.
— Насть, вот вещи. Переодевался, я схожу за выпиской.
— Владимир, подождите, я хотела сама к врачу. Мне надо кое-что у него спросить.
— Ну, хорошо, зайдём вместе.
— Нет, я хочу одна. Выйдите, пожалуйста, я переоденусь.
Крутился по коридору, взад и вперёд. Как узнать, что она готова… Заглянуть?… А вдруг, ещё переодевается, напугается, подумает, что какой-то извращенец, подглядываю за ней. Может попросить медсестру проверить… И что я ей скажу… Бляя… Нажил себе геморрой.
Посмотрел на часы. Прошло пятнадцать минут. Должно хватить. Набрал воздуха в лёгкие и открыл дверь в палату. Настя сидела одетая на кровати, игриво шевелила пальцами здоровой ноги и разглядывала розовые носки.
— У меня никогда таких не было, — тень улыбки едва коснулась уголков её губ. — Спасибо, мне очень нравится.