– Слухи, «одна баба сказала»… Фантазии для подростков, которым не хватает острых ощущений, и ничего конкретного, – заявил Пьерра.
– Спасибо за подробное освещение проблемы, это было впечатляюще, – искренне поблагодарил Венсан. – Особенно мне понравилось погружение в закулисье кинематографа.
– О да, – скромно поклонившись, отозвался Ренн, – в кинематографе, как в городах, есть свои задворки, свои сточные канавы и клоаки, где кишит своя жизнь, нездоровая, зачастую отвратительная, но в то же время привлекательная. Свои «тайные подземелья», как называл их Юнг[17]. Если вас это интересует, загляните на мой канал MAD.
– А вы, случайно, не знаете, где найти этого Валека? – спросил Сервас, вернувшись к расследованию.
Ренн немного подумал.
– Похоже, сегодня ваш день, – наконец сказал он, доставая пригласительный билет из корзинки на барной стойке. – Сегодня вечером состоится праздник кинематографистов. Я уже несколько недель назад получил билет, но пойти не смогу. Как раз на такие праздники и являются типы вроде Валека.
Он поднял перед собой билет и посмотрел на Венсана.
– Кому-нибудь это интересно? Позволю себе заметить, что только один из вас сможет пройти на такого рода мероприятие.
Все обернулись к Эсперандье – и тот стал обладателем билета.
– Как можно смотреть всю эту чушь? – сказал Пьерра, когда они вошли в лифт.
– Тут вопрос в том, продвинемся мы или нет? – отозвался Сервас. – Ясно одно: нам надо допросить этого Делакруа. И отыскать типа по имени Валек.
Они вышли из дома. Дождь кончился, и мокрые улицы блестели, как начищенные монеты; мимо с плеском проезжали машины.
– В любом случае этот Ренн, с его таким ухоженным и безупречным видом, с его анекдотами и всякими историями о про́клятых фильмах может стать для нас полезным, – прокомментировал Пьерра.
– А я думаю, что все это не более чем слухи и байки для подростков, – подколол его Эсперандье.
Пьерра ухмыльнулся и достал сигарету.
– Туше́, сдаюсь. – Вы и правда думаете, что ваше убийство имеет какое-то отношение к этим фильмам?
Сервас уже собрался ответить, но в это время у него в кармане брюк завибрировал телефон. Он достал его и вздохнул. Звонил Эрвелен.
33
В восьмистах километрах к югу отец Эйенга ставил свой «Вольво» на площади Брейля в маленьком городке Акс-ле-Терм у подножия гор. Священник сразу направился в больничный центр. После самоубийства Кеннета Цорна он решил во что бы то ни стало добиться объяснений у Маттиаса Ложье. Святой отец хотел знать, что означало странное послание, оставленное на электронном ключе и возымевшее такое воздействие на продюсера.
Он снова увидел замок на острове, беспокойное море, и спросил себя, действительно ли все происходило на самом деле. Помимо того факта, что Кеннет Цорн бросился с башни замка, который, скорее всего, сам и поджег, существовали еще и странные слова, которые он произнес, и название «Алгол», написанное на борту лодки, и, наконец, заявление: «Я видел ад, отец мой. Я и сам уже в аду…»
Эйенге нужны были ответы. Беспокойство, как разъедающая все кислота, грызло ему желудок. И пастилка «Ренни», которую он сжевал тридцать минут назад, облегчения не принесла.
У входа святой отец поздоровался с Исабель. Здесь все его знали, и он знал всех. К тому же его воротничок ни у кого не вызывал сомнения в том, чем он занимается. Эйенга поднялся на второй этаж без лифта и прошел по коридору, пахнущему эфиром и дезинфекцией. А ведь он убеждал директора центра эфирными маслами заглушить эти запахи, которые могли стать фактором стресса для пациентов…
Священник повернул ручку. У него уже была приготовлена фраза, но он так и не произнес ее, застыв на пороге.
Палата была пуста, постель аккуратно заправлена. И никаких следов пребывания пациента. Пахло дезраствором. Отец Эйенга вышел в коридор и направился к посту медсестер.
– А где Маттиас Ложье? – спросил он дежурную сестру.
Она бросила на него беглый взгляд и произнесла:
– Он умер.
Эйенга застыл с разинутым ртом.
– Что с ним произошло?
– Сердце не выдержало. Остановилось около трех часов ночи. Я очень огорчена, отец мой.
Он действительно уловил в ее голосе нотку нерешительности, или это его сознание устраивало ему такие штучки?
– Не случилось ли в эту ночь чего-нибудь необычного? – спросил Эйенга.
– В каком смысле?
Вот, опять нерешительность…
– Вы не сказали мне всего.
Девушка покраснела.
– Простите меня, отец мой, но я… я не уверена, что имею право об этом говорить…
– О чем?
– Идет следствие.
– Следствие? По какому поводу?
– По поводу подозрительной смерти…
Медсестра говорила так тихо, что он попросил повторить.
– Подозрительной смерти. Но только я вам ничего не говорила, – прибавила она, уходя.
…Эйенга выехал с парковки, заставив шины своего «Вольво» скрипнуть. Через сорок пять минут он уже парковался возле жандармерии Фуа, где с прошлого месяца работала новая группа. Святой отец счел бригаду Акс-ле-Терма слабоватой для того, что он собирался сообщить.
– Добрый день, отец мой, – приветствовал его дежурный, увидев его воротничок.
– Добрый день, сын мой. Мне хотелось бы поговорить с кем-нибудь из новой следственной бригады, если вас не затруднит, – начал он без предисловий.
– По какому поводу?
– По поводу убийства.
34
– Появилось еще одно дело, – объявил по телефону Эрвелен.
– Какого рода?
– Дельта-чарли-дельта[18], в Ауриакомбе, – сообщил дивизионный комиссар. – Какой-то тип, проткнутый то ли ножом, то ли заточкой. Истек кровью в ванне, был пристегнут наручниками к трубе отопления. Прокурор указал на твою группу.
Сервас знал о склонности прокурора занимать в разных делах одну и ту же следственную группу, если эта группа произвела на него впечатление. Он помнил, как тридцать лет назад, когда он еще только начинал, шеф сыскной полиции Тулузы, личность харизматичная, закрыл почти все дела, благодаря в том числе и своим испытанным сыщикам, приехавшим из Парижа. В то время уголовная полиция была немногочисленна. А потом тенденция начала постепенно меняться, благодаря – и Мартен это знал – результатам его группы.
– У нас в бригаде две группы, – сказал он. – Отчего не доверить это дело другим?
– Прокурор хочет, чтобы это дело вел ты, – сказал Эрвелен. – Он настаивает. Извини, Сервас. Зато у вас будет больше дополнительного времени и меньше возни…
Тон у него был безапелляционный.
– Как у вас движется дело? – спросил дивизионный комиссар. – Что-нибудь накопали?
– Дю Вельц общался с любопытной компанией, но пока ничего похожего на след не видно.
– Понятно, – сказал начальник. – Мне надо, чтобы ты вернулся в Тулузу первым же самолетом.
Сервас снова глубоко вздохнул.
– Ауриакомб – это та история с наркотой? – спросил он.
– Посмотрев на этот квартал, вполне можно предположить подобное.
– Вы установили, не была ли в чем-нибудь замешана жертва?
– Парень чист, как стеклышко. Его имя Флоран Кювелье. Он работал в кино.
Кино… У Серваса внутри что-то щелкнуло.
– И чем он занимался в кино?
Мартен заметил, что это слово привлекло внимание Венсана, сидевшего рядом.
– Больше я ничего не знаю, – сказал Эрвелен. – А почему ты спрашиваешь? Это важно?
– Дю Вельц… – начал Мартен.
– …работал в кино, перед тем как попасть в психушку, – закончил фразу дивизионный комиссар. – Но какая связь между типом, умершим в психиатрической клинике, и парнем, погибшим в собственной ванне?
– Сколько смертей происходит каждый день в Тулузе, патрон? Что по этому поводу говорят статистики? Какова вероятность, что двое людей, работавших в кинематографе, будут убиты в одном городе с интервалом в несколько дней? Может ли это быть простым совпадением?
– Я вижу, к чему ты клонишь, Сервас, но один из них убит в Ауриакомбе, и это больше похоже на сведение счетов между наркодилерами, чем на что-нибудь другое. Возможно, что это и вправду совпадение.
– Я не верю в совпадения, – сказал Сервас. – Вы только что сказали, что парень ни в чем не был замешан и что никто не слышал никаких выстрелов. Парня зарезали дома, в собственной ванне, а не где-нибудь на улице. Дата и время смерти?
Последовало необычно долгое молчание.
– Судя по отчету судмедэксперта, его убили несколько дней назад, – уже без прежней уверенности произнес Эрвелен. – Ох, ты ж, мать твою!.. Оба – и дю Вельц, и Кювелье – были убиты в один день!
– Я улечу первым же рейсом, – сказал Сервас, – но капитан Эсперандье останется в Париже. Здесь надо выяснить еще кое-что.
35
– За́мок на острове? – спросил жандарм.
– Да.
– И вы утверждаете, что он сгорел, а человек бросился с замковой башни?
– Да, эта информация прошла в новостях.
– И вы говорите, что этот человек получил электронный ключ с жутким видео, снятым неким Маттиасом Ложье, который умер прошлой ночью в госпитале в Акс-ле-Терме, и считаете, что он был… гм… убит.
– Я сказал «возможно, был убит», – поправил его священник, понимая, почему жандарм так странно на него смотрит. – В любом случае его гибель весьма подозрительна… А вы не пытались настаивать на расследовании подозрительной смерти в госпитале Акс-ле-Терма?
Лицо жандарма застыло.
– У меня нет права сообщать такого рода информацию.
– Сын мой, вас ведь предупредили о подозрительной смерти в госпитале Акс-ле-Терма? Да или нет? Ответьте мне, пожалуйста.
Жандарм вздохнул:
– Да… Но как вы об этом узнали, отец мой? Тут есть кое-что, мне совершенно непонятное: почему именно вас попросили доставить этот ключ?
Эйенга пожал плечами:
– В том-то все и д