– Нет! – отрицательно замотала головой тетка. – Не видела! Я б такого красавца запомнила! Наверное, он прошел, когда я с кем-нибудь лаялась!
– С кем это вы лаялись? – не понял следователь.
– Да ходит всякая сволочь, липовые удостоверения показывает! – пожаловалась Клавдия Львовна. – Чего только в нос не суют! Вчера один пацаненок раскрыл корочки, а там написано: «Батька Махно». Я ему говорю: «Если ты батька Махно, то и живи в лесу, не хрена тебе в метро делать!» А он р-раз – и мимо меня к эскалатору! Ну я, понятное дело, за ним! В свисток свистю: стой, мол, гаденыш! Куда там! Только пятки сверкают! Так и не догнала… Назад возвращаюсь, а мне навстречу целая ватага мальчишек. «Он, – говорят, – Батька Махно, а мы его отряд!» И ржут! То есть, пока меня не было, они бесплатно прошли! А доказать-то я уже ничего не могу – не видела же! Вот и пришлось всех пропустить. У, паразиты! – И тетка погрозила кулаком невидимым нарушителям.
– Поня-ятно… – протянул Зуев. – Значит, этого гражданина вы не помните… – Он взял фотографию и положил ее в карман.
– Нет, – снова сказала Клавдия Львовна, – не помню.
– Ну ладно… – вздохнул следователь. – Тогда вы свободны…
– Ага, – кивнула тетка, встала со стула и пошла к выходу. У самой двери она неожиданно остановилась и сказала: – Слушайте, товарищ начальник, вы уж скажите нашим милиционерам, чтобы они гоняли отсюда торгашей!
– Каких еще торгашей? – не понял Зуев.
– Да тех, которые календарики продают! Стоят в вестибюле и проходу мешают! Они бригадой работают – трое молодых ребят, лет по двадцать. И ведь целыми днями стоят – с утра до вечера! – Клавдия Львовна понизила голос и заговорщицки произнесла: – Наши-то с них, видать, деньгу имеют, вот и смотрят сквозь пальцы на такое нарушение… Вы уж разберитесь!
– Погодите-ка! – насторожился Зуев. – Вы сказали, что они стоят там целыми днями?
– Напролет! – подтвердила тетка.
– Значит, они и сейчас там? – спросил явно оживившийся следователь.
Клавдия Львовна всплеснула руками и с сожалением ответила:
– Сейчас нет… Вот как раз сейчас их там нет! По воскресеньям они отдыхают!
– Понятно… – почесал затылок следователь.
– И сегодня они на Клязьминском водохранилище, турбаза «Солнечная», номера семнадцать и восемнадцать!
Зуев ошарашенно заморгал глазами:
– А откуда вы, собственно…
– А мне Ленка, которая цветами у касс торгует, сказала. Они ее и еще двух молодух с соседних лотков туда пригласили. Вчера, сразу после смены. Ну девки на всякий случай адресок-то и оставили…
– Значит, они на Клязьминском водохранилище… – отчего-то улыбнулся следователь.
– Ну! – подтвердила тетка. – Турбаза «Солнечная». Номера…
– Семнадцать и восемнадцать…
– Угу!
– Ну что же… – сказал Зуев. – Огромное спасибо вам, Клавдия Львовна, за ценную информацию!
– Чего уж там! – махнула рукой тетка. – Вы, главное, разберитесь с этим безобразием: очень уж эти оглоеды проходу мешают, особенно в час пик! – и Клавдия Львовна с достоинством покинула кабинет, так и не поняв, за что ее поблагодарил следователь.
«Клязьминское водохранилище… – Зуев с наслаждением представил себе прохладную гладь воды и вдруг резко поднялся из-за стола. – Надо срочно поехать и опросить этих торговцев! Может быть, они что-то видели! – Следователь поправил пиджак и направился к выходу. – А по пути заверну домой и возьму плавки! – подумал он, шагая за порог. – Надо же хоть раз совместить полезное с приятным!»
В связи с проведением оперативного мероприятия «Вихрь – антитеррор» почти весь состав розыска ОВД «Лужники» находился на территории прилегающего к стадиону рынка, проверяя торговцев и покупателей, чтобы к вечеру отчитаться перед руководством о необходимом количестве задержанных чеченских террористов и изъятом гексогене.
Само же руководство в лице начальника розыска майора Кунина сидело за заваленным бумагами столом и с блаженным видом помешивало только что налитый в надтреснутый граненый стакан чай.
В дверь постучали.
– Да! – сказал майор.
Раздался скрип несмазанных петель, и в кабинет зашел курчавый молодой человек с крупным носом.
– Я из МУРа, выполняю поручение Генпрокуратуры! – произнес он, демонстрируя Кунину удостоверение. – Старший оперуполномоченный старший лейтенант Грачев!
– И чего? – уставился на него майор.
– У вас тут вчера произошло убийство…
– Ах да! – хлопнул себя по лбу Кунин. – Мне звонили из Генпрокуратуры, сказали, что завтра заберут дело…
– Ну и как продвигается расследование? – спросил Грачев.
– Да пока никак… Завтра я передам это дело в наше управление, а потом оно пойдет в Генпрокуратуру, – ответил майор. – Мои сыщики на рынке чеченцев ловят, а у меня тут и других дел хватает… – Он указал на разбросанные перед собой бумаги, задев звякнувший ложкой стакан. – Только, понимаешь, собрался чуть отдохнуть и чаю попить, а тут ты! – добавил он, нахмурившись.
– А дело-то хоть можно глянуть?
– Да пожалуйста… – безразлично сказал Кунин, поднялся со стула и пошел в дальний угол кабинета, где находился еще один стол, на котором тоже возвышались нагромождения документов. – Оно где-то тут… – И майор начал разгребать бумажные кучи.
Вообще захламлен кабинет был жутко. Везде валялись какие-то ножи, топоры, камни, кучи всевозможной одежды, веревки, палки и еще много чего, сваленного без разбору на шкафах, подоконнике и просто на полу.
– Да где ж оно… – бормотал майор, перерывая кипы листов и папок. – Вот будет номер, если я его потерял…
– Как – потеряли? – обалдел старший лейтенант.
– Да не боись… – усмехнулся Кунин. – Сейчас найдется… – Он запустил руку в щель между столом и стеной и достал провалившуюся туда тонкую папку. – Вот оно! – Потом майор раскрыл дело, быстро пролистал его, снова нагнулся и пошарил рукой в щели. – А вот вещдока, кажись, нет… – задумчиво произнес он.
– Как – нет? – удивленно спросил Грачев.
– Да вот так и нет! – выпалил Кунин. – Сам видишь, что у меня тут творится! – показал он на горы хлама. – Все вещдоками завалено! Немудрено и потерять что-нибудь! А этот медальончик, он же меньше бритвы! Где его теперь искать?
– А в сейфе нет?
– Хрен его знает, может, и там… – сказал майор, подошел к сейфу, достал из кармана ключ и открыл тяжелую дверцу.
Наружу с шумом посыпались какие-то ножницы, кошельки, очки, пузырьки, а последним, к удивлению старлея, упал толстенный том «Поваренной книги».
– Видал? – поднял Кунин книжку. – Вот этой байдой жена мужа по башке звезданула, за то, что он ее котлеты есть отказался! В результате тяжелая черепно-мозговая травма! – И, заглянув в черное нутро сейфа, майор заключил: – Нет тут никакого медальона!
– Так где же он? – недовольно спросил Грачев.
– Посмотрим здесь… – Кунин шагнул к одной из лежащих на полу куч. – Может, я его вчера сверху положил, а он вниз провалился… – И майор чуть ли не с головой нырнул в груду вещественных доказательств.
– Ну вы тут даете… – пробормотал старший лейтенант и принялся ему помогать.
– О! Вроде нашел! – воскликнул Кунин, поводив рукой под каким-то сундучком на низких ножках.
– Слава богу! – сказал Грачев.
– Ну-ка, ну-ка… – Майор вытащил из-под сундучка руку, в которой была зажата цепочка с дамским кулончиком в форме ромашки.
– Этот? – удивился старший лейтенант.
– Тьфу ты! – выдохнул Кунин. – Это же Марьи Петровны!
– Чей-чей?
– Да тещи моей… – пояснил майор. – Она его продать хотела, ну и отдала мне: ты, мол, зятек, каждый день на рынке бываешь, вот и впарь кому-нибудь! Я ей отвечаю: Марья Петровна, я же как-никак милиционер, негоже мне такими вещами-то заниматься! А она ни в какую! Да еще жене говорит: вот за кого ты, мол, вышла, не хочет родной теще помочь! – Кунин поморщился и продолжил: – Пришлось взять… А потом гляжу – нет кулона. Я здесь посмотрел, там посмотрел – все без толку. Пропал! Пришлось теще всю заначку отдавать! Берите, мол, дорогая Марья Петровна, продал я вашу побрякушку. А она, эта побрякушка, вот где, оказывается, была! – И майор с ненавистью ударил ногой по куче вещдоков. Потом он вдруг глянул на Грачева и с надеждой в голосе спросил: – Слышь, старлей, а тебе-то этот кулон не нужен? Недорого отдам!
– Не нужен! – твердо ответил Грачев.
– Может, подаришь кому? – не отставал Кунин.
– Говорю же – не нужен! – повторил старший лейтенант.
– Жаль… – огорченно произнес майор и сунул кулон в карман.
– Хотелось бы все-таки увидеть медальон… – кашлянув, напомнил ему Грачев.
– Ах да… – сказал Кунин и огляделся. – Где же он может быть… Ума не приложу…
В этот момент на карниз раскрытого окна кабинета села огромная черная ворона.
– А ну кыш! – крикнул майор.
Однако ворона не обратила на его слова ровным счетом никакого внимания. Пройдясь туда-обратно по карнизу, она с деловым видом шагнула на подоконник.
– Пошла вон, я сказал! – повторил майор.
Ворона презрительно посмотрела на него, качнула своим длинным клювом и принялась бродить среди сваленных на подоконнике вещей.
– Вот гадина! – воскликнул Кунин и с угрожающим видом направился в ее сторону.
Карр! – недовольно произнесла ворона и, поняв, что этот настырный милиционер все равно прогонит ее, схватила клювом первую попавшуюся блестящую железку, тяжело взмахнула крыльями и полетела прочь.
– Это медальон! – воскликнул майор. – Она украла медальон!
Грачев пригляделся. В клюве улетающей твари действительно болталась цепочка с поблескивающей в лучах солнца металлической пластинкой.
– Сволочь! – заорал Кунин и бросился к окну.
Ворона пролетела метров шесть и села на ближайшее дерево.
– Отдай медальон, дура! – сказал майор.
Похитительница мотнула клювом. Скорее всего, это означало «не отдам».
– Отдай! – еще раз повторил Кунин.
– Да что вы заладили! – пробурчал старший лейтенант. – Как будто она вас понимает!