Иванова как-то нервно отпила кофе, вытащила из лежавшей на столе пачки «Данхилл» сигарету и закурила.
– Известно… – сказала она, выпустив дым. – Ну и что?
– Так куда он их вез?
Галина Ивановна помолчала и ответила:
– Послушайте, Александр Борисович, неужели вы думаете, что я от вас что-то скрываю?
Вообще– то Турецкий именно так и думал.
– Ну что вы! – воскликнул он. – Конечно нет! Я просто хотел уточнить кое-какие вещи, но если вы не в курсе…
– Именно что не в курсе!
– Ну хорошо… – сказал Александр. – Спасибо вам за кофе… Я, пожалуй, поеду…
– Нет-нет! – воспротивилась хозяйка. – Прошу вас, не уезжайте! Не уезжайте, пожалуйста…
– Но почему? – не понял Турецкий.
Галина Ивановна потупила взор и произнесла:
– Вы, кажется, обещали меня защищать…
Александр удивился:
– Но ведь вам, по-моему, никто не угрожает…
Хозяйка встрепенулась:
– Я же рассказывала вам, что за мной следят!
– Может быть, вам показалось?
– Нет, мне не показалось! Не показалось!
Турецкий улыбнулся:
– Ну успокойтесь. Если бы за вами действительно кто-то охотился, то, уж поверьте мне, в вашу квартиру непременно пробрались бы и документы, которые вы мне передали, давно бы выкрали.
– Вы так думаете? – спросила Иванова.
– Конечно! – ответил Александр. «Кстати, – подумал он, – непонятно, почему так не произошло…»
– И все-таки мне хочется, чтобы вы остались…
Турецкий недоуменно уставился на хозяйку и вдруг заметил в ее очаровательных глазах плотоядно-призывные огоньки…
– Вам кого? – Дежурный по восемьдесят восьмому отделению милиции старший лейтенант Куприянов смотрел из своего окошка на чуть полноватую даму средних лет, которая держала в руках плотно набитую хозяйственную сумку.
– Да вот, племянничку покушать принесла… – ответила женщина.
– Какому еще племянничку?
– Моему, какому ж еще… Вы его вчера забрали и, наверное, не кормите тут…
Дежурный нахмурился:
– Как фамилия?
– Бекбулатов.
Старший лейтенант открыл лежащий перед ним журнал:
– Да, есть такой… В первой камере сидит…
– Ну вот! – обрадовалась дама. – Я же говорила!
Куприянов повернулся куда-то в сторону и крикнул:
– Ракитин!
Послышались приближающиеся шаги, и вскоре перед дежурным предстал квадратный сержант:
– Чего?
– Бекбулатову из первой камеры пожрать принесли. Проверь.
Ракитин протянул руку к женщине:
– Давайте…
Та с готовностью вручила ему сумку.
– Один момент… – сказал сержант и, подойдя к стоящему в коридорчике столу, принялся раскладывать перед собой ее содержимое.
– Так… Колбасу нельзя… яйца тоже… – начал он отодвигать в сторону недозволенные продукты. – Хлеб можно… сушки – пожалуйста… Молоко – тоже… – Он посмотрел в пустую сумку: – Это все?
– Все! – ответила женщина. – А почему ж колбасу-то нельзя?
– Потому что она скоропортящаяся! – назидательно произнес Ракитин. – Вот если б вы сервелат принесли, тогда другое дело…
– Сервелат! – всплеснула руками дама. – Да на что ж я его куплю-то! Он ведь такие деньжищи стоит! А я бедная учительница…
– Ничем не могу помочь! – развел руками сержант. – Так что колбасу свою забирайте! И яйца!
Женщина, вздыхая, принялась складывать в сумку не прошедшие проверку продукты:
– Уморите ведь голодом племянника…
– Да ладно причитать-то! – подал голос дежурный. – Вырастят преступника, а потом причитают…
Дама взяла сумку и, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, направилась к выходу.
– Преступник он или нет – это только суд определить может! – блеснула она познаниями в юриспруденции. – Понятно? – И женщина вышла на улицу.
– Видал, какие грамотные? – кивнул в ее сторону старший лейтенант. – Просто ужас…
– Ага… – согласился сержант, после чего сгреб в охапку хлеб, пару кульков с сушками и бумажный пакет молока. – Пойду отнесу…
– Давай…
Ракитин двинулся по коридору, дошел до облезной железной двери, глянул в смотровое окошко и, достав из кармана форменных штанов связку ключей, открыл камеру:
– Эй, Бекбулатов!
Лежащий на нарах Марат поднял голову:
– Что?
– Тебе тут жратву принесли!
– Кто? – удивился Бекбулатов.
– Тетка твоя!
– А-а… – криво улыбнулся Марат. – Тетя Роза…
– Так ты будешь жрать или нет?
– Буду! – встрепенулся Бекбулатов и, вскочив с нар, подбежал к двери.
– Бери… – сказал ему сержант и вывалил все, что принес, в худые руки задержанного.
Тот донес продукты до нар и уселся, положив хлеб и сушки на колени, а молоко поставив рядом с собой.
– Спасибо, дальше я уж как-нибудь сам… – сказал он Ракитину, который все еще стоял в дверях.
– Ты должен есть при мне! – сказал тот. – Инструкция.
– Ну инструкция так инструкция, – пожал плечами Бекбулатов и спросил: – А сигареты она не принесла, что ли?
– Нет.
Марат вздохнул:
– Узнаю тетю Розу… Она всегда была против того, чтобы я курил… Воспитывала во мне заботливое отношение к своему здоровью…
– Жалко, что она не воспитывала в тебе заботливое отношение и к чужому здоровью… – буркнул сержант. – А то, как я погляжу, для тебя человека убить – проще простого…
Бекбулатов ничего не ответил и жадно набросился на хлеб.
– Со вчерашнего дня не ел! – приговаривал он. Проголодался, как собака…
Очень быстро он смолотил всю буханку, после чего принялся за сушки:
– Может, угостишься, а, сержант? – предложил он Ракитину.
– Лопай быстрее! – огрызнулся тот. – Долго мне еще тут стоять?
– Куда уж быстрее-то! – удивленно посмотрел на него Марат. – И так как метеор хреначу…
Это была правда. Бекбулатов опустошал пакеты с просто-таки бешеной скоростью. Хруст стоял такой, что создавалось впечатление, будто рота солдат ломится через плантацию тростника.
– И куда оно только влезает? – удивленно проговорил Ракитин, глядя на худющего Марата.
Тот кисло усмехнулся:
– Ты про ботулизм – (Имеется в виду булимия. – Примеч. ред.) слышал?
– Чего?
Бекбулатов дожевал сушку и пояснил:
– Ботулизм. Болезнь такая. Человеку все время хочется жрать, и он жрет, а вес не набирает.
Сержант засомневался:
– Как это – не набирает? Не может такого быть!
– Может… – пробормотал Марат. – Пища не усваивается организмом…
Ракитин почесал затылок:
– Ах вот оно что… – и добавил после непродолжительного молчания: – У каждого, значит, своя беда…
– Ты о чем это?
– Да жена у меня никак вес сбросить не может, хотя уже все на свете диеты перепробовала… К врачу ходила, – он сказал, что это из-за неправильного обмена веществ… А она ведь почти ничего не ест – тарелку каши в день, да пару яблок… А вес не падает, даже чуть растет… А тут, пожалуйста, – сержант оглядел Бекбулатова, – лопай сколько хочешь – и никаких последствий!
– Что значит «никаких последствий»? – возмутился тот. – Это же болезнь! Расстраивается вся деятельность организма! К тому же постоянная резь в желудке, которая стихает только после приема пищи…
– Ну извини, извини… – поспешно перебил его Ракитин. – Я вовсе не имел в виду, что бутылизм, или как его там…
– Ботулизм!
– Ну да… Я вовсе не имел в виду, что он подарок…
– То-то! – произнес Марат и принялся открывать пакет с молоком. – Значит, ты понял, какое это тяжелое заболевание?
– Понял, понял…
Бекбулатов разодрал бумажный уголок пакета, посмотрел на сержанта и вдруг расхохотался:
– Так вот у меня его нет!
– Чего нет? – не понял тот.
– Ботулизма!
– Как это? – удивился Ракитин.
– А вот так! У меня просто строение тела такое! – Марат отхлебнул глоток молока и вытер губы. – Я всегда был худым. А аппетит у меня нормальный! Просто тут у вас я действительно проголодался: ни ужина, ни завтрака…
– А чего ж ты мне про этот ботулизм втирал?
– А просто так! – усмехнулся задержанный. – Чтобы поднять общий уровень твоего развития! Жене своей тоже про него расскажи, пусть обзавидуется!
– Ну и паразит же ты…
– Ага! – согласился Бекбулатов. – Паразит! Но организм у меня работает, как часы, и никакой рези в желудке нет…
И тут случилось неожиданное.
Едва сказав последнее слово, Бекбулатов как-то сразу побледнел, схватился рукой за живот и пробормотал:
– Ой, вот она и появилась…
– Что появилось?
– Резь…
Ракитин сначала насторожился, но потом махнул рукой:
– Да бросай ты свои штучки… Болтун…
Однако лицо Марата стало еще бледнее, а глаза затянула какая-то пленка.
– Помоги… – прохрипел он.
– Да что с тобой? – забеспокоился сержант.
– Не знаю… В животе прямо огонь какой-то… И голова кружится…
Ракитин подошел к заключенному:
– Ну-ка дай руку…
Марат послушно протянул ладонь:
– На…
Медицинская подготовка сержанта ограничивалась умением прощупать пульс.
– Ну-ка, ну-ка… – бормотал он, выискивая на бекбулатовской руке бьющуюся вену. – А… вот она…
– Да что же со мной такое? – выдавил из себя Марат.
– Елки-моталки! – воскликнул вдруг Ракитин. – Да у тебя пульс ударов сто пятьдесят!
– Голова отключается… – прошептал пересохшими губами задержанный и, невидяще уставившись на сержанта, закрыл глаза.
– Ща я врача приведу! – сказал тот, но тело Бекбулатова вдруг обмякло и, словно мешок, повалилось на нары.
– Эй, ты что? – склонился над ним Ракитин и вдруг почувствовал, что пульс на руке Марата пропал. – Ты что? Ты что это, а? – захлопал он задержанного по посеревшим щекам.
Бекбулатов не реагировал. Он был мертв.
Жуков и Папалаев вышли из квартиры Шмакова, где трудилась только что приехавшая дежурная оперативно-следственная группа, и направились вниз по лестнице.
– Надо позвонить Борисычу! – сказал Папалаев.
– Угу, – кивнул Жуков и полез за мобильником.
Иванова поднялась из-за стола, подошла к Турецкому на опасное расстояние и сказала: