– Ничего не видно? – спросила она.
– Не! – ответили участники. – Ничего!
Девушка улыбнулась:
– А теперь дайте ваши ладони, я положу в них лимоны.
Спецназовцы выполнили указание. Вытянув руки вперед, они встали посреди пятачка, как три фонарных столба, в которые вот-вот должны были вкрутить желтые лампочки.
Для того чтобы подскочить к ним, операм потребовалось не больше трех секунд, и на запястьях Авдонина, Ключникова и Масюры защелкнулись наручники.
После того, как прибывший в отделение Турецкий поведал сутулому о результатах криминалистической экспертизы, тот не стал долго запираться. Тем не менее, когда «важняк» составил протокол допроса, сутулый отказался его подписывать. «Да, это я был в квартире Сергея Мухина. Да, искал документы. Нашел или нет? Какой там… Найди я их, хозяин бы так не нервничал… Может, даже не приказал бы вас убрать… Кто хозяин? А то вы сами не знаете! И учтите, я ничего не говорил! И ни под чем не подпишусь! И вообще, оставьте меня в покое! С этого момента мой рот на замке! Все!»
Тут Александру на мобильник позвонил Меркулов и срочно пригласил в Генпрокуратуру. «Важняк» отправил сутулого обратно в камеру и поехал.
…До Курского вокзала электричка шла примерно полчаса. Все это время Редников думал о Тане.
«Она, конечно, разозлится, что я не взял ее с собой… Но ничего… Зато так спокойнее…»
Время от времени вагон оглашался резкими возгласами бродячих торговцев:
– Мороженое! Мороженое!
Или:
– Свежее пиво! Свежее пиво!
Один из продавцов оказался более говорливым:
– Уважаемые пассажиры! Вашему вниманию предлагаются уникальные бритвенные станки фирмы «Вжик». В отличие от любых других, они имеют целых четыре лезвия и не оставляют после себя ни единого волоска!
Герман вспомнил, что не брился уже четыре дня.
– Если вы сомневаетесь, я могу продемонстрировать действие этих великолепных станков и побрить свои сексуальные волосатые ноги! – продолжал мужик.
Полвагона захохотало.
Герман осмотрел продавца повнимательнее. От растительности между его шортами и носками можно было избавиться разве что с помощью серпа.
– Гарантирую бесплатную доставку товара в любой конец вагона! – широко улыбаясь, объявил торговец.
«А может, купить? – подумал Герман. – Забегу на вокзале в туалет да побреюсь… А то неудобно показываться в таком виде этому Денису… Подумает еще, что я бомж какой-то…»
– Дайте мне одну! – повернулся он к мужику.
– Двадцать рублей! – сказал тот и вытащил из своего баула маленькую целлофановую упаковку.
Герман расплатился и сунул бритву в карман. «А вот и Курский…» – увидел он в окно приближающуюся громадину вокзала. Электричка стала сбавлять ход и скоро остановилась возле перрона.
Из динамиков донесся скрипучий голос машиниста: «Конечная остановка электропоезда. Московская железная дорога желает вам удачи!»
Последняя фраза была сказана таким тоном, каким обычно посылают на хрен.
«И вам того же!» – подумал Редников и вышел наружу.
До встречи с Грязновым время еще оставалось, поэтому в туалет Герман отправился не торопясь. Тем более что он был рядом. Высыпав в ладонь сидящей на входе тетки три рублевых монетки, он двинулся вперед и попал в царство немытого кафеля и разбитых унитазов. Впрочем, они были ему не нужны.
Парень подошел к умывальнику и выдавил из висящего рядом ящичка немного жидкого мыла. Намазав щеки, он глянул на себя в зеркало, потом двумя пальцами вытянул из кармана пакетик и, надорвав его, достал бритву.
– Приступим… – прошептал Редников и провел ею по скуле. «Идет мягко…» – удовлетворенно заключил он и присмотрелся к своему отражению. – Черт! – вырвалось вдруг из его груди.
Чудо– станок, который, по словам продавца, отличался от других наличием четырех лезвий, имел и еще одну особенность, резко выделявшую его из ряда собратьев. Он не брил. Совсем.
– Да что же это такое… – пробормотал Герман и повторил попытку. Потом еще и еще.
Результат по-прежнему был нулевым.
Редников со злостью швырнул станок в угол и быстро сполоснул лицо.
«Ну и ладно… – подумал он. – В конце концов, я не на свидание иду!»
Он взял папку, которая до этого была зажата между его колен, и еще раз просмотрел, все ли в ней на месте.
Вроде все…
В этот момент из его кармана вывалилось несколько сложенных вдвое купюр. Очевидно, когда он доставал пакетик, они тоже потянулись наружу и вот теперь, стоило лишь чуть шелохнуться, упали на пол.
Редников наклонился и поднял деньги. Их было немного, но между ними затесалась небольшая Танина косметичка, и поэтому со стороны они создавали впечатление увесистой пачки.
Герман сунул купюры обратно и пошел к выходу.
Вслед за ним тут же направился стоявший до этого у писсуара оборванный цыганенок с цепкими черными глазами.
…Денис уже почти доехал до Курского, когда левое переднее колесо его «шкоды» лопнуло. Машина резко вильнула и чуть не протаранила бок проезжавшего мимо «мерса».
– Балда-а-а!… – донесся до Дениса несправедливый упрек высунувшегося из окна «нового русского».
«Впрочем, почему несправедливый?… – мрачно подумал директор „Глории“, вылезая наружу. – Колесо мне давно уже надо было поменять… Грыжа все-таки…»
Он оттолкал машину к бордюру и пискнул брелком сигнализации. На то, чтобы поставить запаску, времени не было. Денис отошел чуть в сторону и махнул проезжающему мимо «Москвичу» с шашечками на крыше. Тот остановился.
– До Курского добросишь? – наклонился молодой человек к дверце.
– Легко! – ответил таксист. – Садись!
Герман подошел к центральному входу в вокзал и встал чуть правее. Несколько милиционеров подозрительно покосились на его женский спортивный костюм, но не подошли. Впрочем, паспорт со штемпелем московской прописки был у Редникова в кармане и парень ничуть не боялся угрюмых стражей порядка.
«К тому же я трезвый!» – радовался он.
Денис вот-вот должен был подъехать, и Герман решил обдумать ход разговора с директором детективно-охранного агентства.
«Вначале расскажу про то, как погиб тот мужик… – решил он. – Во всех красках расскажу… Пусть почувствует, что нам с Танькой пришлось пережить…»
Внезапно Редников вздрогнул. На какой-то миг ему показалось, что лицо подруги промелькнуло в гудящей возле вокзала толпе.
«Она здесь?! – испугался он и присмотрелся получше. – Да нет… Глюки…»
Парень потер лоб и прислонился к вокзальной стене. «Ну где этот Денис-то? – посмотрел он на часы. – Время уже…»
…Оборвыш, который выскочил вслед за Германом из туалета, подбежал к галдящим возле летнего кафе цыганкам и затараторил на своем языке.
Лица женщин вытянулись.
– Серьезно? – спросила одна из них почему-то по-русски, хотя и с акцентом.
– Ага! – кивнул пацан и развел свои грязные пальцы сантиметра на три: – Во-от такая прессада!
Цыганки повскакивали с мест и завопили:
– Веди!
Таксист провез Дениса метров пятьсот, после чего вдруг вырулил к обочине и остановился.
– Что такое? – уставился на него молодой человек.
– Бензин кончился…
Директор «Глории» рассвирепел:
– Так какого же хрена ты меня взял?!
Таксист развел руками:
– Я не знал! У меня датчик не работает!
Денис хотел плюнуть, но пожалел чисто вымытый салон.
– Лопух! – сказал он водителю и открыл было дверь, чтобы вылезти, но тот остановил его:
– За посадку десять рублей!
Молодой человек вытащил бумажник и раскрыл его перед носом таксиста:
– Видишь? Пусто!
Мужик нахмурился:
– А чего ты тогда сел?
– Я не знал! – развел руками Денис. – Датчиков, понимаешь, на кошельках не устанавливают!
Деньги у него, разумеется, были. Только лежали они в застегнутом на кнопку боковом отделении.
– У меня трое детей… – вздохнул водитель. – Как их прокормить с такими клиентами…
Директор «Глории» отчего-то устыдился своего поступка.
– Ну ладно… – сказал он и достал червонец. – Держи…
– Вот спасибо! – обрадовался таксист.
Денис открыл дверь и вылез из машины.
– Слышь, друг! – окликнул его мужик, довольно пряча купюру в карман. – А ведь у меня никаких детей нету!
Глава детективного агентства хотел что-то сказать, но только махнул рукой и нырнул в находящееся рядом метро.
«Недостаточно хорошо я еще знаю психологию мошенничества… – думал он. – А ведь это как-никак моя профессиональная обязанность!»
Разодетые в пеструю синтетику цыганки облепили Германа со всех сторон как огромные, переливающиеся всеми цветами радуги мухи. И зажужжали:
– Молодой, красивый, неженатый! Что стоишь печалишься? О чем переживаешь! Дай погадаем, все, что будет, расскажем!
Редников попытался вырваться из их плотного кольца, но это оказалось невозможно.
– Вах, не уходи! Откажешься – болеть будешь! Умирать будешь! Согласишься – радоваться будешь! Плясать будешь!
– Да отстаньте вы от меня! – отмахивался Герман.
Но цыганки все лезли и лезли:
– Давай погадаем! Давай погадаем!
«Согласиться, что ли? – подумал парень. – Может, почешут языками, отлепятся?»
– Только у меня денег нет! – предупредил он.
Женщины загалдели:
– Э-э! Не надо денег!
– Правда? – подозрительно спросил Редников.
– Правда! – подтвердила одна из них – крючконосая мымра с рыбьими глазами. И тут же протянула руку: – Рубль положи!
– О! – удивился Герман. – А говорите – не надо денег!
Мымра засмеялась, обнажив два ряда крупных золотых зубов:
– А рубль что, деньги?
– Действительно… – почему-то смутился парень. И, достав требуемую монету, вложил ее в сморщенную ладонь цыганки: – Ну?
– Несчастная любовь у тебя есть! – ткнула та пальцем в грудь Редникова. – Так?
Это было абсолютной неправдой, и Герман, усмехнувшись, отвел бесцеремонно касающуюся его руку:
– Нет, не так!
– Нет, так! – раздался вдруг в стороне голос, заставивший парня съежиться и обернуться.