Содержимое конверта было ничем не примечательно — обычные контракты на переплетные работы. Но «шапка» на бланках была запоминающейся:
КОМПАНИЯ «РАТБОРН И СЫНОВЬЯ, Лтд»
Директора:
Сэр Джон Чандрос
Бригадный генерал Маркус Драммонд
Сэр Найджел Гулль
Леди Ратборн-Николсон
Его высокопреосвященство епископ Кай Катулл Пиллфрок
Профессор Арминиус Вамберг
Максимилиан Грейвс
— Господи Иисусе, — прошептал Дойл.
— Давайте рассуждать. В этой комнате нету ничего характерного для любой издательской конторы: никаких почетных дипломов под стеклом, никаких грамот — ничего. Контора является прикрытием, это абсолютно ясно. Кроме того, мы выяснили, что никакого Ратборна-старшего не существует.
— Этим и объясняется присутствие в списке леди Николсон.
— Да, для женщины такой пост довольно необычен… Но времена меняются. Мы не знаем точно, какую роль в делах издательства играет леди Николсон, но можем предположить, что именно она руководит всем.
— Или руководила…
— Думаю, мне удастся узнать об этом очень скоро. Однако скажите, что вас так поразило в этом списке?
— Одно имя. До недавнего времени, точнее, до выхода на пенсию сэр Найджел Гулль был личным врачом королевской семьи.
— Насколько мне известно, он лечил в основном молодого принца Альберта.
— Да. И это требовало полной отдачи сил, — в раздумье произнес Дойл, — потому что внук королевы — типичный недоумок, скандалист и настоящий развратник.
— Мне это совсем не нравится, — покачал головой Спаркс. — Я думаю, что отставка Гулля — а ему едва исполнилось шестьдесят — последовала, что называется, для отвода глаз. Последние дни его службы словно закрывает какая-то тень. Необходимо срочно выяснить, в чем тут дело. Кто еще из этого списка вам знаком?
— Я когда-то слышал имя Джона Чандроса, но не могу вспомнить, где и по какому случаю.
— Бывший член парламента от Северного округа Ньюкастл-на-Тейне. Занимается земельными сделками. Владеет сталеплавильными заводами. Сказочно богат.
— Он не имел никакого отношения к тюремной реформе?
— Да. Два года он возглавлял комиссию по тюремным делам. Он также фигурирует в сделке Николсона и Драммонда. Именно ему принадлежат земли по соседству с проданным участком.
— Похоже, это не случайно, — заметил Дойл.
— Ничего случайного не бывает, запомните это, Дойл. Во всяком случае, теперь мы видим, что от Чандроса ниточки тянутся как к Драммонду, так и к Николсону. А вот какое отношение ко всему этому имеет Гулль, нам еще предстоит выяснить.
— Как насчет остальных?
— Имя епископа Пиллфрока мне знакомо. Он принадлежит к англиканской церкви, его приход в Северном Йорке, недалеко от порта Уитби. Имена Вамберга и Грейвса я никогда не слышал. Что между ними общего? — размышлял Спаркс. — Все они очень богатые люди, у них есть определенный вес в обществе, они занимают высокие посты. Четверо из них так или иначе связаны с Йоркширом, куда направлялись те самые заключенные. Чандрос входил в комиссию по тюремным делам. И все они сплотились под фальшивой вывеской.
— Джек, а что, если это издательство настоящее? Небольшое сплоченное предприятие с достаточно скромными притязаниями и экспертами по различным направлениям: Драммонд занимается военными вопросами, Гулль — проблемами медицины, Чандрос курирует политику, Пиллфрок — теологию и так далее?
Спаркс с сомнением покачал головой.
— Мне кажется, что это вероятно от силы на десять процентов. С большим основанием мы можем предположить, что у нас в руках не что иное, как список верховного совета Темного братства, состоящий из семи имен. А как вам известно, семь — ключевое число в черной магии.
— Признаюсь, это выбивает из колеи, — тихо произнес Дойл и заметил какой-то странный листок, торчавший из-под папки. Потянув за измятый край, он увидел, что это театральная афиша, извещающая о гастролях в Лондоне неизвестной ему актерской труппы. Судя по афише, гастроли проходили в течение недели в октябре прошлого года.
— «Трагедия мстителя», — прочел Дойл. — Я никогда не слышал о такой пьесе.
— Придворная мелодрама елизаветинских времен. Авторство приписывают некому Сирилу Тернеру. По мотивам Сенеки. Мрачная вещь: с кровопролитием, смертями и тому подобным. К тому же весьма туманная, трактовать можно как угодно. Но ее постановки я что-то не помню.
— Судя по всему, в Лондоне они долго не задержались, — сказал Дойл. — Труппа «Манчестерские актеры».
— Я ничего не слышал о них, но по Британии сейчас колесят десятки театров. Любопытно другое: почему старая афиша оказалась на этом столе?
Дойл свернул афишу и приподнял папку, чтобы положить ее обратно. Из-под каких-то бумаг выкатилась ручка и упала на пол. Приподняв повыше свечу, Спаркс отодвинул стул и нагнулся за ручкой. На полу он увидел какие-то странные, едва заметные царапины.
— Подержите-ка свечу, Дойл, — попросил Спаркс.
Дойл посветил Спарксу, разглядывавшему натертый до блеска пол. Спаркс достал из кармана пузырек и вылил его содержимое на пол. Это была ртуть.
— Что вы делаете, Джек?
— Тут какие-то трещины, которых не должно быть.
Ртутные капельки рассыпались по полу и серебристой струйкой исчезли в трещине. Спаркс пошарил вокруг стола, а затем провел рукой под столешницей.
— Что вы ищете, Джек?
— Я нашел крюк и хочу за него потянуть. Отойдите-ка в сторонку, Дойл.
Дойл отодвинулся от стола.
Спаркс потянул за крюк. Доски пола чуть приподнялись, а потом ушли вниз, в результате чего прямо под директорским креслом открылся квадратный люк в два фута шириной.
— «Непрочен трон сидящего на нем…» — пробормотал Спаркс.
Наклонившись, Дойл увидел прикрученную болтами к стенкам металлическую лестницу, спускающуюся вниз. Слабый огонек свечи освещал лишь несколько первых ступенек. Воздух, поднимавшийся снизу, был прохладным и влажным.
— Смею утверждать, что ваше гипотетическое скромное издательство вряд ли нуждалось бы в подобном потайном ходе, — возбужденно проговорил Спаркс.
— Да, это трудно представить, — смешавшись, обронил Дойл.
Спаркс, как ребенок, захлопал в ладоши.
— О господи! Мы нашли этих мерзавцев! Темное братство расположилось, оказывается, в двух шагах от моей квартиры. Хотя иногда можно спрятаться у всех на виду…
Спаркс тихонько свистнул, и через мгновение на пороге комнаты появился Ларри.
— Здесь туннель, Ларри. Не хотите взглянуть?
— Непременно, сэр.
Ларри скинул пиджак, достал из кармана свечу, зажег ее и стал осторожно спускаться вниз.
— Может быть, захватите вот это? — предложил Дойл, протягивая Ларри свой револьвер.
— Спасибо, сэр. Я не с пустыми руками, — с достоинством проговорил Ларри, приподняв рубашку, под которой находился целый арсенал ножей. — Мои ножички при мне, сэр.
Ларри проворно спускался вниз, и очень скоро огонек свечи стал едва виден.
— Ну что там, Ларри? — хриплым от волнения голосом выкрикнул Спаркс.
— Уже виден конец лестницы, сэр, — металлическим эхом прозвучал в пустоте голос Ларри. — Лестница обрывается, сэр. А внизу ничего не видно. Не могу сказать, высоко или нет. Нет, постойте… там что-то виднеется… Господи помилуй…
Огарок свечи погас. Снизу не раздавалось ни звука. Спаркс и Дойл замерли, ожидая сигнала.
— Что там, Ларри? — снова крикнул Спаркс.
Никакого ответа.
— Ларри, где вы, Ларри! — тревожно позвал Спаркс.
Никто не ответил. Спаркс свистнул, как он это обычно делал, призывая Ларри. Из темноты не донеслось ни звука.
— Я иду за ним, Дойл. Вы со мной? — спросил Спаркс, снимая пальто.
— Не знаю, один револьвер на двоих… — уклончиво ответил Дойл.
— Понятно. Но учтите, если и я исчезну, как Ларри, вам придется лезть в этот люк одному.
Дойл скинул пальто.
— Вы пойдете первым или я?
— Я. С вашим револьвером, а вы будете держать свечу.
— Хорошо, — сказал Дойл, вручая оружие Спарксу.
Он вообще не очень-то любил темноту и замкнутые пространства, а здесь был целый набор. А если там внизу что-то или кто-то разделался с бесстрашным Ларри… «Стоп, Дойл, так дальше не пойдет; будь осторожен, не поскользнись на ступеньках… иди за Джеком и крепко держи свечу».
Спаркс исчез в люке. Дойл нащупал ногой первую ступеньку и начал спускаться.
— Не наступите мне на руки, Дойл, — послышался снизу голос Спаркса. — И ничего не говорите без особой необходимости.
«Дыши, Дойл, дыши». Он сообразил, что почти все время смотрит вниз, боясь наступить Джеку на руки. Огонек свечи был настолько слабым, что освещал лишь ступеньки внизу, и глубину колодца определить было нельзя. Темнота обступила со всех сторон, и воображение рисовало образы жутких чудовищ, которые могли поджидать их внизу.
Спускаться было тяжело. Первые тридцать футов они одолели минут за десять, показавшихся им бесконечными. Спарксу приходилось ждать Дойла, а Дойл, прежде чем сделать шаг, должен был перехватиться свободной рукой за верхнюю ступеньку. Капли воска обжигали ему руку, но Дойл не замечал этого.
«А что, если я уроню свечу? — думал он. — Что, если порыв ветра задует ее? Как я зажгу ее снова?»
— Оставайтесь на месте, — прозвучал резкий голос Спаркса.
Поглядев наверх, Дойл ничего не увидел: определить, как глубоко они спустились, не было никакой возможности — огонек свечи был слишком слаб.
— Дайте мне свечу, Дойл, — попросил Спаркс.
Дойл осторожно передал огарок Спарксу, обрадовавшись, что может держаться за лестницу обеими руками. Спаркс, повиснув на одной руке, наклонился, опустив свечу как можно ниже.
— Лестница здесь кончается, как и сказал Ларри, — пробормотал Спаркс. — Она обрывается…
— А до земли далеко?
— Я ничего не вижу, но слышу, что внизу течет вода.
— И что мы будем делать?
В этот момент сверху донесся слаб