Итак, за этим столом собрались все — все семеро — плюс внук королевы, на которого они делали ставку. Дойл огляделся и встретился взглядом с Александром Спарксом, который пристально смотрел на него, словно читая самые сокровенные мысли доктора. На губах Александра блуждала загадочная полуулыбка. Не в состоянии бросить ему открытый вызов, Дойл отвел взгляд в сторону.
В зале появился целый эскадрон слуг с подносами, на которых стояли чашки с прозрачным бульоном. Слуги двигались как заводные, более похожие на роботов, чем на живых людей.
— Когда-то на Карибских островах я сделал одно открытие, — неожиданно начал Вамберг, в его речи слышался резкий иностранный акцент.
— Открытие? — заинтересованно откликнулся Дойл.
— Вы когда-нибудь сталкивались с культурой первобытных племен, доктор Дойл?
— Нет, если только французская к таковым не относится, — ответил Дойл, поднося к губам чашку с бульоном.
Профессор сдержанно улыбнулся.
— Самым важным отличием подобных культур, на мой взгляд, является то, что наименее развитые народы самым непосредственным образом связаны с природой и ни о какой «цивилизованности», столь близкой сердцу зазнавшихся европейцев, тут и говорить не приходится. В силу таких отношений примитивные народы познают то, что для нас абсолютно недостижимо, а именно мир духов! Это особый мир, состоящий из духов природной стихии, населяющих физический мир, в котором, как мы полагаем, живое перестает существовать. Медики считают людей, верящих в духов, неразвитыми, суеверными — одним словом, примитивными. После многих лет исследований я пришел к выводу, что они гораздо мудрее и умнее нас и живут в таком согласии с окружающей природой, какое нам и не снилось.
Дойл кивнул, поглядывая на Чандроса, необыкновенно увлеченного беседой с Эйлин, которую, похоже, бульон интересовал гораздо больше, чем разговор да и сам собеседник.
— Я никогда не верил в их существование, — неожиданно вступил в беседу епископ, шумно прихлебывая бульон из чашки. — Можете себе представить: частная школа, англиканская церковь, я уже был викарием…
— Чье существование? — рассеянно переспросил Дойл.
— Как — чье? — расцвел в улыбке епископ, умудрившись забрызгать бульоном даже очки. — Существование духов природной стихии, разумеется. Так продолжалось до тех пор, пока я не встретился с профессором Вамбергом. И с моих глаз упали шоры!
— В разных странах их называют по-разному, — продолжал Вамберг, явно недовольный бесцеремонным вмешательством епископа. — Вы ведь ирландец, не так ли, доктор Дойл?
Дойл кивнул. Его чашка была уже пуста, и он, глотая слюнки, смотрел на полную чашку Вамберга. Профессор даже не притронулся к бульону…
— В Ирландии их называют гномами. Здесь, в Британии, — эльфами, но в разных районах страны у них опять-таки разные названия: в Корнуэлле это альвы, в Шотландии — карлики.
— Я немного знаком с мифологией, — сказал Дойл, которого начинал раздражать самодовольный тон профессора.
— Да-да, кто же в этом сомневается. Но дело тут не в одной мифологии, уважаемый коллега, — и для пущей важности Вамберг поднял указательный палец.
В этот момент подали второе блюдо.
«Ну слава богу, — с облегчением вздохнул Дойл. — Мало того, что мы с Эйлин умираем с голоду, они еще мучают нас своими занудными речами…»
— Жареная куропатка с капустой, — громогласно возвестил Пиллфрок.
Куропатка? Дойл удивился. Должно быть, епископ ошибался. Дело в том, что крылышко этой куропатки не уступало по размеру крылу индюшки, а капустный лист занимал всю тарелку. Где это на севере Англии, да еще в середине зимы, можно вырастить такую гигантскую капусту?
Однако дареному коню в зубы не смотрят, решил Дойл, откусывая большой кусок от крылышка куропатки. Мясо было мягким, сочным и невероятно вкусным.
— Эти самые духи, так хорошо знакомые нам по сказкам и легендам, на самом деле являются подлинными строителями и архитекторами природы, — продолжал Вамберг, даже не взглянув на стоявшую перед ним тарелку. — Нимфы, наяды, духи воздуха — наверное, не зря память о них сохранилась в фольклоре всех народов и рас и в нашем «цивилизованном» сознании.
— Что значит — не зря? — спросил Дойл, расправляясь с куропаткой.
— Не зря, потому что они реальны, — самоуверенно улыбнулся Вамберг. — Потому что я видел их собственными глазами, общался с ними, даже танцевал…
«Только не в последние дни», — усмехнулся про себя Дойл.
— Застенчивые существа, чрезвычайно сдержанные, но как только контакт установлен — а мне удалось добиться этого с помощью шаманов с Карибских островов, — мгновенно выясняется, что они прямо-таки рвутся к сотрудничеству с нами.
— Потрясающе… — с иронией хмыкнул Дойл, обгладывая косточку.
— Ну, что я вам говорил? — с набитым ртом прошамкал епископ.
— И как же они представляют сотрудничество с нами? — спросил Дойл.
— Делая то, что у них лучше всего получается, — сказал Вамберг. — То есть занимаясь выращиванием.
— Ну да, выращиванием, — автоматически повторил Дойл.
Вамберг подцепил с тарелки огромный капустный лист.
— А если я вам скажу, что капуста, которой принадлежит этот чудесный лист, была посажена всего три недели назад в сухой песок и что мы срезали кочан сегодня утром?
— Я бы ответил, профессор, что вы танцевали с заклинаниями слишком долго, — сказал Дойл.
Вамберг сдержанно улыбнулся и поднял с тарелки крылышко куропатки.
— А если я вам сообщу, что, когда эту куропатку поливали соусом час назад, ей было всего две недели от роду? Что вы скажете на это, доктор?
Слуги готовили стол для следующего блюда.
— Итак, эти «духи природной стихии», как вы их называете, ни на что большее не способны, кроме как выращивать куропаток размером с орла? — спросил Дойл.
— Форель с лимоном! — объявил Пиллфрок.
Слуга снял крышку: на подносе лежала огромная рыбина, по виду явно форель, украшенная петрушкой и лимоном. Величиной эта форель была не меньше крупного осетра. Дойл перехватил изумленный взгляд Эйлин.
Профессор Вамберг хитро улыбался, в этот момент он был похож на Чеширского кота из сказки Кэрролла.
— Потерпите, потерпите, доктор.
Блюдо с рыбой поставили прямо перед Дойлом. Однако, несмотря на то что форель источала соблазнительный аромат, Дойл почувствовал, что у него пропал аппетит. Его чуть не тошнило при мысли о том, что эту форель вырастили какие-то неизвестные духи. Поглядев в конец стола, Дойл заметил, что Александр Спаркс к еде даже не притронулся, но зато не сводит глаз с Эйлин. Его высочество принц Эдди, напротив, громко чавкая, жадно заглатывал куски рыбы, запивая ее вином и совершенно не обращая внимания на окружающих…
— Восхитительно! — прохрипел епископ, пытаясь сдержать отрыжку.
— Другим неожиданным открытием стал секрет некоего эликсира. Это было на Гаити. Открытием я обязан священнослужителям, а те, в свою очередь, узнали рецепт эликсира от духов, — продолжал профессор Вамберг. — Между прочим, сами священнослужители пользуются этим эликсиром на протяжении многих веков. Они-то и обнаружили одно его замечательное свойство: если применять эликсир в определенных пропорциях, он освобождает человека от собственного сознания и воли.
— Простите? — не понял Дойл.
— Человек перестает осознавать себя. Становится послушным, целиком и полностью отдавая себя во власть священнослужителя, который использует его так, как считает нужным, — в работе на полях или по дому. Даже самые зверские особи становятся просто ручными. И очень, о-очень дисциплинированными, — с довольным видом пояснил Вамберг.
Современное рабство! Людей превращают в бессловесных рабов, наподобие этих слуг, разносивших сейчас какое-то мясное блюдо. Дойл боялся даже смотреть в их сторону.
— Проблема со слугами на Гаити разрешилась замечательно легко, — тяжело отдуваясь, сказал епископ Пиллфрок. — Прекрасно, когда можно говорить все, что угодно, и не бояться, что тебя подслушают.
Вамберг бросил на епископа взгляд, полный неприязни.
— Видите ли, доктор, — продолжал он. — Союз священнослужителей — это Тайное братство; и эти знания хранятся, передаваясь из поколения в поколение. Я единственный из европейцев, кому впервые за все века открыли эту величайшую тайну. Но и я внес свой скромный вклад в сокровищницу Братства, увеличив эффективность действия эликсира маленьким хирургическим вмешательством.
«Неудивительно, что Боджер сбежал, учуяв что-то неладное. Лучше лежать на дне Темзы, чем стать подопытным кроликом вроде Лэнсдоуна Дилкса, запрятанного в каком-то чулане», — с ужасом подумал Дойл.
— Потрясающе! — наслаждался Пиллфрок, отхватив очередной кусок жирного мяса.
— Позднее, путешествуя по высокогорному Тибету, я встретил человека, обладавшего выдающимися умственными способностями. Он подсказал мне, как применить чудесные свойства эликсира и мои хирургические знания в более широкой, если хотите, общественно полезной сфере. — Вамберг кивнул в сторону Александра Спаркса.
Вот, значит, как все это началось — с Вамберга и Спаркса. Встреча двух людей, продавших свои души Дьяволу!
Дойл вздрогнул, услышав звон разбитой посуды. Слуга в дальнем конце стола уронил с подноса несколько тарелок. Он неуклюже наклонился, пытаясь собрать осколки.
— Неповоротливая скотина, — пробормотал Драммонд.
По спине Дойла пробежал холодок, когда на выбритой шее слуги он рассмотрел свежий шрам необычной треугольной формы. Из него до сих пор торчали толстые голубые нитки. Другой слуга помог бедняге подняться…
Сердце Дойла упало: он узнал Барри.
Глаза Барри были пусты, ни единого проблеска мысли не смог прочитать в них Дойл.
— Эй, ты, — громко окликнул слугу Александр Спаркс. — Как тебя зовут, недотепа?
Барри топтался на месте, уставившись на Спаркса бессмысленным взглядом; из уголка рта бежала струйка слюны…
Вскочив со стула, Александр ударил Барри по лицу. Казалось, Барри не почувствовал удара, а просто сжался в комок, как побитая собака. Дойл вцепился в сиденье стула, боясь, что не выдержит и бросится на Спаркса.