— Кошмар! — прошептала Карина.
— Тут ещё заболела девчушка…
Дождь разошёлся, и не понять было: залито морщинистое лицо старушки дождём или слезами.
Карина поднялась со скамейки, взяла старушку под руку, помогла ей встать:
— Бабушка, мы вас проводим домой. А то вы простудитесь. Это… это… слов не нахожу! Но мы что-нибудь придумаем!
Старушка покорно позволила себя увести, но говорить не перестала:
— Ведь я в каком положении оказалась? Написать сыну не могу — расстроится, а сделать ничего не сможет за тридевять-то земель. Ещё не дай бог, с женой там поссорится из-за этой Эльвиры. Сестра же она Таниной мамы, старшая. Убедить Эльвиру, что нехорошо она поступает, мне не под силу. Легче стенку в чём-нибудь убедить, чем женщину, которая считает, что её оскорбили. И ещё боюсь, как бы тётка не научила Таню бессердечию и корыстолюбию. И то и другое за Элей водится…
Ребята проводили бабушку до самой квартиры.
— Спасибо, милые. Выговорилась, вроде и легче стало. Заходите в гости!
— Непременно придём! — обещала Карина.
А Димке, когда остались вдвоём, сказала:
— Надо всё обсудить! — И потащила его к себе.
Красота — это не главное
До чего же эта Каринка самонадеянная!
Адрес Тани Крыловой выведала у бабушки, — Димке и в голову не пришло спросить про адрес. И отправились они на другой день, в воскресенье, к Эльвире за макулатурой.
Для чего?
Карина, видите ли, хотела с Таниной тётушкой потолковать, воздействовать на неё.
Как бы не так!
Эльвира их просто выгнала, и дело с концом. Открыла дверь на их настойчивый долгий звонок и сразу набросилась:
— Что за невоспитанные дети! Так звонить! Я думала, телеграмма.
— Извините, — вежливо сказала Карина. — Мы за макулатурой пришли. — И держится за дверную ручку. — А как Танечкино здоровье?
— Тебе-то какое дело? — У взрослой женщины сил побольше, чем у пятиклассницы. Дверь вырвалась из Карининых рук и с треском захлопнулась.
Разгневанная Карина дышала, будто пробежала семисотметровку. Щёки её горели.
— Я уверена, что есть у неё старые ненужные газеты. Просто на «Королеву Марго» копит!
— Пошли, — сказал Димка. — Чего стоять без толку?
Медленно спускаясь по лестнице — на лифт только рукой махнула, — Карина продолжала возмущаться:
— Сколько в ней злости! Бедная Танина бабушка! Но знаешь, она красивая, эта Эльвира, я успела разглядеть. Глаза синие, лицо тонкое, носик такой… И губы. Волосы белокурые, волнами. Может, крашеные? Но всё равно красиво. Нарядить её в подходящие одежды и — снимать в кино! В сказке какой-нибудь, фею. Только не добрую, а злую. Нет, красота — это не главное.
Смешная девчонка
Целую неделю Димка прожил попусту, без всяких происшествий. В школу ходил, на переменах прогуливался по коридору с мальчишками, норовя побороться где-нибудь в закоулке, подальше от глаз дежурных старшеклассников. Получил две четвёрки и три тройки по разным предметам. Кончался год — и на всех уроках спрашивали без конца. Гулял мало: дождик струился с неба, будто нанял его кто-то, и он усердствовал.
С Кариной и словом перекинуться не пришлось. Раза три подмигнула она ему издали, но что это должно означать, Димка не понял. А в воскресенье утром Шлыкова заявилась к Димке собственной персоной.
Как всегда при виде Карины мама посветлела лицом и заулыбалась:
— Здравствуй, Кариночка! Заниматься пришла? Может, чайку выпьешь? Или молока?
— Здравствуйте, Екатерина Дмитриевна! Спасибо, я уже завтракала. Как вы себя чувствуете? Надеюсь, здоровы? Нет, не заниматься. Разрешите, пожалуйста, Диме погулять. Наконец-то погода чудесная.
Уж эта Шлыкова!
А в коридоре у вешалки Карина Димку безо всякой такой учтивости в спину подтолкнула:
— Живее пальто надевай! Пойдём следить!
— Чего-о?
— Ты глухой? Поторапливайся, тебе говорят!
Вскоре они входили во двор того дома, где жила Таня Крылова. Двор отличный, на сквер похож — малым ребятам и пенсионерам раздолье.
— Вот она! — обрадовалась Карина. — Повезло нам! И без тётки гуляет.
Теперь и Димка увидел: скачет среди детей Таня Крылова.
Карина подошла к ней:
— Здравствуй, Танечка! Ты уже выздоровела? В садик ходишь?
— Завтра пойду. — Таня подумала. — Впрочем говоря, мне ещё завтра к врачу идти.
Наконец-то Димка её рассмотрел: курносая, глаза круглые, смотрят из-под чёлки как-то по-щенячьи. Нет, скорее — по-котёночьи. Наверное, и Карине так показалось.
— Впрочем говоря? — засмеялась Карина. — Пойдём, Танечка, на скамейку. Я тебе что-то подарить хочу.
От любопытства у Тани нос ещё больше вздёрнулся. Сели на скамейку. Карина вытащила из кармана пальто маленького целлулоидного пупса в голубом конверте.
— Ой, какой! — восхитилась Таня. Схватила пупсика и давай укачивать: — Баю-бай! Баю-бай! Спасибо, девочка, что ты мне такого хорошего подарила.
— Пожалуйста, пожалуйста! А ты… — Карина помялась, — бабушку вспоминаешь?
Димка испугался: вдруг заревёт? Но Таня ответила весело:
— Нет.
Глаза у Карины округлились.
— Нет? — переспросила она растерянно.
— А чего я её вспоминать буду? Я её и так помню. Баю-бай! Ты мой сыночек! Я его Витенькой назову, хорошо?
— Назови, как хочешь, — Карина с улыбкой разглядывала девочку. — Танечка, а где твой папа?
— Тётя мне не разрешает говорить, что мой папа в Индии.
Димка фыркнул:
— Но ты уже сказала.
Таня нахмурила брови:
— Что я сказала? Ты ко мне, мальчишка, не лезь, а то как дам!
— Не зубоскаль, Крюков, а ты, Таня, не груби!
— И мамочка моя тоже в Индии, — сообщила Таня. — Но они скоро приедут. И привезут мне слонёнка.
Димка хихикнул:
— А тигрёнка не привезут?
Таня глянула на него сердито и попросила Карину:
— Прогони его!
— Ну зачем же? — сказала Карина. — Он мальчик не такой уж плохой. Не дразни ты её, Крюков!
К ним подошла девочка в розовом капоре, протянула руку к пупсику:
— Дай посмотреть!
Таня двумя руками прикрыла пупсика.
Карина огорчилась:
— Посмотреть-то дай! Не жадничай!
Таня прижала пупсика к себе и вдруг соскочила со скамейки.
— Вон тётя Эля вышла! Побегу к ней, покажу… Приходи, девочка, сюда гулять, хорошо? — И уже на бегу оглянулась и крикнула: — А ты не приходи… Крюков-Дрюков!
Димка засмеялся.
Карина задумчиво смотрела, как Таня подскакивает возле своей тётки, показывает ей пупсика. Пробормотала:
— Неясно, приучила Эльвира её к жадности или нет?.. А теперь пойдём к бабушке, к Татьяне Сергеевне. Вставай, Крюков-Дрюков!
Советы
— Жадная она или нет, не знаю, — сказал Димка, — но что нахалка, это точно. Вроде тебя. — Однако за Кариной поплёлся. Любопытно, что ещё настырная девчонка надумала?
Бабушка была дома и очень им обрадовалась:
— Проходите, гости дорогие! Садитесь!
Комната небольшая, а кажется просторной. Потому что вещей в ней мало: диван, маленький круглый стол, шкаф, стеллажик с книгами, три стула. Вот и всё. Но уютно и как-то весело, должно быть, от цветов. В двух горшках на подоконнике что-то яркое распустилось, и в вазе букет красуется.
— Бабушка, мы пришли вас обрадовать! Танечка уже гуляет и на днях в садик пойдёт.
— Ей ещё завтра к врачу, — напомнил Димка. — Впрочем говоря… — и фыркнул.
Карина смерила его строгим взглядом:
— Пожалуйста, Крюков, не балагань! Бабушка, мы Танечку во дворе видели. И разговаривали. Просто чудесная девочка. Умненькая такая! Говорит: «Зачем я буду бабушку вспоминать, я её и так помню!» Пять лет недавно исполнилось, а уже такая самостоятельная!
Бабушка слушала с жадностью, задавала вопросы, а сама застелила стол скатертью, поставила вазочки с вареньем и с печеньем. Принесла из кухни чайник.
— Ну, зачем же вы беспокоитесь? — сетовала Карина. — Нам просто неудобно. Варенье смородиновое? Самое моё любимое! А кукла на диване какая хорошенькая! Это… Танина?
— Конечно. Играет, когда приходит. Приходила… — голос у бабушки дрогнул.
— Злодейство, ну просто неслыханное, вот так разлучать! — воскликнула Карина. — Просто не-возмож-но! Надо что-нибудь предпринять! Воздействовать на Эльвиру!
— Максимовну, — сказала бабушка.
— Пусть — Максимовну, это дело не меняет.
Димка покраснел, потом сказал:
— Бабушка, я знаю, что делать! Украдите Таню, и дело с концом! Пусть тётка поволнуется, это ей на пользу. От волнения утихомирится. Украдите, — а отдадите потом.
Бабушка хитро прищурилась:
— Во что бы то ни стало хочешь сделать меня похитительницей детей, да? Кидн-ап, вот как это называется по-английски. К сожалению, совет твой неосуществим, Димочка, увы!
— Почему?
— Во-первых, Таня сразу расскажет в детсаду, что она теперь живёт у бабушки. Эльвира Максимовна устроит немыслимый скандал.
— А вы не водите её в детсад, пока она украденная.
— Но дело не только в садике. Эля отчаянно испугается. Такого потрясения она не заслужила.
— По-моему, очень даже заслужила, — свирепо сказала Карина. — Уж слишком вы, бабушка, добрая. Вот Эльвиру… Максимовну жалеете, а себя нет. И нерешительная вы, бабушка милая, уж вы простите меня. Написать сыну обо всём этом безобразии не решаетесь, как следует поругаться с Эльвирой — можно ведь и не при Тане — не решаетесь…
— А что от этого изменится? — вставила бабушка. — Еще сильнее рассердится.
— И как вы только решились увезти Таню на такси, не понимаю!
— Вы и про поездку на такси знаете? — удивилась бабушка. — Ну детки пошли! Да вот решилась. Уж больно соскучилась. В детсаду её отпустили сразу после тихого часа. А не знаете ли вы, всезнайки, бранила ли Таню за эту поездку тётя Эля? Или ничего, обошлось? Я тогда привезла Танечку в садик в начале шестого, отдала воспитательнице, а больше её и не видела. Так уж вышло… — У бабушки заблестели слёзы.