Вику уцененные тряпочки тоже не сильно манили. Но, как ни странно, только в этой толпе, безразличной к ней, можно было почувствовать уединение. Она была одной из многих, и беспокоить ее не хотелось. Иногда, для сохранения маскировки, она брала то одну вешалку, то другую, делала вид, что рассматривает понравившуюся вещь. По факту же ее взгляд не фиксировался на представленной одежде. Она даже не запоминала, на что смотрит – блузу пятидесятого размера или шортики для девочки-подростка. Главное – не отличаться от тех, кто рядом с ней.
Девушка пребывала в полной уверенности, что может позволить себе такую расслабленность. Почему бы и нет? День, центр города, престижный торговый комплекс. Кругом охрана, а неподалеку – бывший муж, персона вспыльчивая и сильная. При таких обстоятельствах это она опасна!
Но оказалось все по-другому. Стереотип о том, что угроза поджидает только в темных подворотнях, долго не продержался. Когда она в очередной раз проходила мимо примерочных кабин, кто-то очень ловко схватил ее за локоть и втянул внутрь.
Это было проделано весьма профессионально. И само действие, и подготовка к нему. Кабины представляли собой тесное пространство, с трех сторон огороженное резными деревянными панелями. Роль двери выполняла тяжелая бархатная портьера, достаточно темная, чтобы быть абсолютно непрозрачной.
Кабин в магазине было много. Правда, в сезон распродаж очереди все равно скапливались, но больше в другой части зала. Здесь очередям мешали нагромождения вешалок, да и наглухо задернутые шторки не вдохновляли. Из-за того, что в примерочную брали по десять вещей за раз, внутри можно было находиться очень долго, не привлекая постороннего внимания.
И все это сейчас было точно не на руку Вике! Свет в кабине не горел – то ли выключили, то ли вообще лампочку выкрутили. Девушку прижали спиной к зеркалу так, что ей приходилось смотреть только на штору, увидеть в зеркале, кто напал на нее, она не могла.
Хотя и так ясно, что мужчина. Это по силе чувствуется. Одной рукой он так придавил ее руки к туловищу, что она и дернуться не могла. К тому же лезвие, прижатое к горлу, становилось лучшим стимулом даже дыхание затаить, а о крике и вовсе забыть.
В этом чувствовалась убийственная ирония. Свобода была в шаге, помощь – в двух шагах. А смерть – в паре миллиметров, на острие лезвия. Поэтому пришлось позабыть и об охране, и о Сальери, сосредоточившись на том, кто поймал ее.
Она понятия не имела, кто это может быть. Худший вариант – какой-нибудь псих с осенним обострением. Эти ничего не боятся. Его, конечно, поймают, посадят, но ей от этого уже не будет легче!
Поэтому Вика боялась не то что вопрос задать – дышать слишком громко! Ей казалось, что любое неправильное действие с ее стороны спровоцирует движение этого проклятого ножа…
Долго ждать ей все равно не пришлось, нападавший заговорил сам:
– Довыпендривалась?
Он явно рассчитывал на ответ, даже давление ножа чуть ослабил. Но Вика искренне не понимала, что он надеется услышать.
– Чего? – только и смогла прошептать она.
– С тобой ведь пытались по-хорошему, сучка! Как с человеком говорили. Но вместо того чтобы взять и согласиться, ты решила повыпендриваться. Цену себе набиваешь? Ведь ясно же, что ты не откажешься! Соски вроде тебя только и мечтают что о карьере модели!
Уже когда он сказал «пытались по-хорошему», Вика поняла, о чем идет речь. Но он, чтобы до нее дошло, еще и модельную карьеру упомянул. Теперь уже решение никому ни о чем не говорить не казалось таким правильным…
Она получила еще одно подтверждение того, что Игорь пошел в правильном направлении в своем расследовании. А толку? Он ведь и ее подставил!
– Что вы от меня хотите?
– Я? Честно? Башку твою с шеи срезать! Но нельзя. И калечить тебя тоже пока нельзя. Потому что остается еще смутная надежда, что ты образумишься.
Это был не тот мужчина, с которым она говорила по телефону. Голос совершенно не похож, да и интонации другие. Тот, видно, был начальством, а этот – исполнитель, да еще и не очень умный. И от него сейчас зависит ее жизнь!
Сердце невольно начало колотиться быстрее, дыхание участилось – казалось, что ей не хватает воздуха. Лишь усилием воли удавалось заглушить панику. Если она поддастся страху и попытается удрать, он может ее случайно зарезать, даже если такого приказа ему никто не давал!
Спокойствие ее уже спасало. Должно спасти и в этот раз…
– И как же я должна показать, что я образумилась?
– Попытка у тебя будет только одна, поняла?
Для убедительности он прижал нож ближе. При этом чувствовалось, что он очень внимательно следит за тем, чтобы не порезать ее. Похоже, приказы у него четкие, а своих работодателей он как минимум уважает.
– Поняла…
– Тебе еще позвонят. Тот же, кто и раньше. Поверь мне, упрекать, скандалить, пробовать разобраться в случившемся – вообще не в твоих интересах. Тогда нам с тобой придется снова встретиться, но я буду этой встрече рад, а ты – нет!
Он шептал в самое ухо, стараясь придвинуться губами как можно ближе к коже. Тишины ситуация требовала, такой близости – нет, и раздражение в Вике потихоньку вытесняло страх.
Интересно, Соне и Наташе тоже пришлось пройти через что-то подобное? Или только Соне, а Наташа с ними заодно? Вроде бы Рина упоминала, что ее не нашли… могла и сбежать, когда жареным запахло!
– Может, скажешь уже, что от меня требуется?
– Наглая девочка… Люблю таких… А они меня – нет. Когда тебе позвонят, от тебя требуется больше не выпендриваться, вот что! Тебе скажут, что делать надо, а ты согласишься. Тогда тебе не больно будет… А может, даже и приятно! Но ведь ты сейчас думаешь о том, что нужно лишь солгать, да? Нужно пойти в полицию, а лучше и вовсе здесь заорать, когда я тебя отпущу…
– Сейчас не думаю, но такая мысль уже пролетала…
– Вот пускай летит дальше! Не недооценивай меня. Я не тот гопник, который тебя караулить у подъезда станет. Я тебя найду, когда надо будет. И вот еще что… Никому не говори о своей новой работе. Будут спрашивать, скажешь, что просто так уволилась. Хобби появилось. Никто не должен знать! Если узнают – и тебя уберут, и их!
– Как уже убрали Игоря?
О таком спрашивать не надо. Особенно в ситуациях, когда тебе к горлу прижимают нож. Но слова сорвались сами, прежде чем Вика успела остановить себя. Это не было частью ее плана по сохранению хладнокровия!
Ей повезло лишь в том, что у мужчины имелись четкие указания относительно причинения ей вреда. Она каждой клеточкой чувствовала: только это сдержало руку с ножом.
– Меньше болтай, когда не надо. От тебя требуется ответить на телефонный звонок, тогда проявишь разговорчивость! Но только с тем, кто тебе позвонит, я тебя серьезно предупреждаю. Не добавляй мне работы!
– Не буду…
– Вот и славно, хоть иногда умной девочкой бываешь. А теперь слушай свои планы на будущее… Сейчас я тебя отпущу. Ты выйдешь отсюда спокойненько так, оглядываться и дергать штору не будешь. Просто пойдешь по своим делам, как будто нашего с тобой разговора не было. Будет твой хахаль чего расспрашивать – скажешь, что платьице примеряла. Что будет, если решишь испытать удачу и позвать на помощь, я тебе не скажу. Если что – сюрприз…
Такие сюрпризы Вике даром не нужны были, уровень тех, с кем она играет, девушка уже успела оценить.
– Когда мне позвонят?
– Когда надо, тогда и позвонят. Иди отсюда.
Он убрал руки и чуть подтолкнул в спину, поторапливая. Но сильно толкать не решился, им обоим не было нужно, чтобы она вылетела в торговый зал!
Как и следовало ожидать, Сальери уже искал ее, причем с весьма обеспокоенным видом.
– Ты где была?
– А с каких пор ты превратился в такую беспокойную наседку? – слабо усмехнулась девушка. – Шмотки мерила, где я еще могла быть. Девочки этим депрессию убивают!
– Как-то долго мерила…
– Не дольше, чем другие. Беспокоился – мог бы и позвонить.
– Да как-то не догадался, – смутился Сальери.
– Вот и не возбухай!
Ее упрек был чистой воды игрой. На самом деле Вика была рада, что он не позвонил. Она с этого момента вообще телефонных звонков опасалась.
Снимки принесли Алексею именно то, чего он ожидал. Конечно, миллионные гонорары на пару с голливудской славой на него не свалились. Но доход заметно увеличился, а работу он все-таки сменил.
Фотографии мертвой девушки не слишком понравились печатной прессе. А вот Интернет их оценил! Там хватало сайтов, которые хорошо платили за такие кадры – со всем их натурализмом. А Алексей не стеснялся продавать. Что такого? Она ведь все равно труп уже, ей-то без разницы! Он же вполне живой и нуждается в деньгах.
Его работодатель этого не понял. Там, в редакции, все возмущались… Вроде как она мертвая, голая, он в основном извращенцев радует, нормальные люди столько за эти кадры платить не будут! Но Алексея это не волновало. Люди и не на таком бизнес делают!
Вращаясь в этой сфере, он обзавелся нужными контактами, и потеря прошлой работы не казалась трагедией. Владельцы тематических сайтов быстро поняли, что у Алексея есть замечательная, с их точки зрения, черта – отсутствие отвращения и моральных принципов. Ну а на то, чтобы трупы фотографировать, большого таланта не нужно. Поэтому недостатка заказов он не ощущал.
Через свои каналы его работодатели выясняли, где произошло убийство, где картинка будет красочней – и он выезжал. Его уже многие знали, со следователями и оперативниками договаривались заранее. Конечно, бывали ситуации, когда ему приходилось снимать тайно, рискуя поплатиться здоровьем и фотоаппаратом, однако за такие кадры и платили больше!
Сегодня задание экстрима не предвещало. На месте обнаружения трупа работал знакомый оперативник, так что от Алексея только требовалось снять то, на что другие смотреть порой боятся.
Он не возражал, да и кошмары его потом не преследовали. Он наслаждался новым уровнем жизни.