Однако отчим не желал останавливаться. Малолетняя падчерица все больше привлекала его, и однажды он сорвался окончательно. Он изнасиловал ребенка прямо на заляпанном грязью и навозом полу конюшни. И вот тогда с Хильдой произошло то, что психологи позже охарактеризовали как «нервный срыв». Она просто запорола отчима вилами для навоза.
Естественно, дело не осталось без внимания, вскрылись все подробности жизни ребенка. Мать Хильды лишили родительских прав и отправили за решетку. Она не протестовала – без «любимого» она уже не представляла себе жизни на самом банальном, бытовом уровне. В тюрьме женщина не протянула и двух лет – повесилась.
Хильда же оказалась в психиатрической лечебнице. Там она дождалась своего совершеннолетия и вышла на свободу, чтобы вернуться на ферму, доставшуюся ей по наследству. Врачи считали, что она здорова.
А она была лишь очень разборчива в своей ненависти. Всех мужчин на свете Хильда не прокляла, потому что в глубине ее души остался положительный образ собственного неизвестного ей отца – такого, каким она хотела его видеть. Он уравновешивал образ отчима. Так что ярость девушки переключилась на тех мужчин, которые, по ее мнению, рушат семьи и ломают жизни маленьких детей.
Как раз в этом свете Верена представила ей Матиаса. Он, видите ли, не дает объединиться двум любящим сердцам и лишает маленького Стефана папочки! К этому моменту Хильда уже успела расправиться с несколькими «неугодными». Она наловчилась похищать людей, заметать следы, прятать трупы и обманывать полицию. Поэтому и избавиться от Матиаса Штайна согласилась безо всяких сомнений, лишь для прикрытия пообещав, что сначала поговорит с ним – ей казалось, что известие о неминуемой смерти напугает собеседницу. Верена представлялась ей эдаким ангелом, беспомощным и угнетенным. То, с каким энтузиазмом этот «ангел» требовал убить Матиаса, Хильда проигнорировала, приняв за банальную обиду.
Они проследили за Матиасом, выбрали удобный момент для похищения. И если Хильда еще сомневалась, стоит ли привлекать к такому сомнительному мероприятию ребенка, то его собственная мать подобных терзаний не испытывала. На пути к своей цели она готова была задействовать любые средства.
Так Матиас оказался в том самом амбаре, где столько дней провела маленькая Хильда. Он стал мишенью ненависти, спровоцированной другим человеком, и должен был заплатить за это жизнью.
Его спасло лишь то, что у Верены все пошло не так гладко, как она предполагала. На ее пути оказалось гораздо более серьезное препятствие, чем Матиас – Ева. Хрупкая на вид девочка была для бывшей супруги Марка непреодолимой скалой.
А сама Ева без промедления соотнесла исчезновение Матиаса с угрозами, которые он накануне получил от Верены. Цепь событий была слишком очевидна. Вопреки мнению Штайна, Ева не испытывала к нему никакой неприязни. Могла немного попугать, но скорее для развлечения. На самом же деле мужчина был ей более чем симпатичен – и не только как лучший друг ее дяди. Поэтому оставлять его исчезновение без внимания она не собиралась.
Для начала она поговорила со Стефаном. Замкнутый из-за постоянных упреков матери мальчишка доверился ей, потому что чувствовал: она не совсем такая, как другие взрослые. От него Ева узнала о «дяде на ночной дороге».
Но сразу допрашивать Верену она не стала, решила наблюдать дальше. Из подслушанных телефонных разговоров она поняла, что Матиас еще жив и находится у кого-то гораздо более умного и жестокого, чем эта интриганка. Поэтому, когда Верена собралась на очередную встречу с Хильдой, Ева напросилась с ними.
Это только в животном мире один хищник всегда почует другого. У людей, пусть и отошедших от нормы, все иначе. Хильда так и не поняла, что худенькая бледная девочка на самом деле не умственно отсталая и видит ее насквозь. Она спокойно говорила с Вереной о предстоящей экзекуции. А Ева тем временем слушала, смотрела, запоминала. Она выучила номер автомобиля Хильды. Она заметила, что когда мимо окон кафе проходили две лошади, женщина вздрогнула, осеклась и бессознательно сжала кулаки. Разум Евы всегда работал быстро и четко, пусть и по своим правилам.
Она снова скрыла от Верены, что ей что-то известно. Та должна была считать ее сумасшедшей до последней минуты. Вместо этого девочка засела за виртуальные базы данных. По номеру машины она узнала имя владелицы, а уже по имени ознакомилась с историей жизни Хильды. Дело в свое время было громкое, о нем писали многие газеты, и сейчас это помогло Еве.
План рождался сам собой. Она понимала, что Хильда повезет Матиаса на ферму – должна была. Ведь правосудие вершат в зале суда, а для нее таким местом была конюшня, где она убила главного «грешника» своей жизни. Тот факт, что ферма все еще принадлежала Хильде, косвенно подтверждал догадки Евы. Сложно было представить, что вышибала из ночного клуба там огурцы выращивает!
Правда, ехать туда было далеко, а время поджимало. Поэтому она и решилась на угон машины, тем более что Верене автомобиль и не принадлежал.
– Но почему она ничего не сказала тебе?! – поразился Матиас. – Почему не обратилась за помощью?
– Потому что это Ева, ты ее еще плохо знаешь, – покачал головой Марк. – Есть весь мир, а есть она, и между этими двумя явлениями существует абсолютно четкая в ее понимании граница. Она может быть с нами дружелюбна, но… в конечном итоге она доверяет только себе. Мне кажется, она даже какой-то кайф от этого ловит… Хотя я надеюсь, что нет! В любом случае то, что она не хотела вызывать полицию, меня не удивило. Слушай дальше.
Машину девочка запарковала на дороге, на ферму пробралась сама. Пользуясь тем, что днем и вечером Хильды не было дома, обыскала постройки. И совершила порадовавшее ее открытие: вещи отчима женщина выкинуть не решилась. После его смерти их убрали в подвал, где они и хранились все эти годы. Хильда, вернувшаяся из больницы, просто боялась их трогать.
Ева знала, что противница физически сильнее ее, так что прямого столкновения было необходимо избегать. Чтобы ослабить Хильду, нужно было вывести ее из равновесия, запугать.
– Когда животное испугано, оно безумно и уязвимо, – чуть позже пояснила она дяде.
Завершающим штрихом стал конь. Его Ева увела с соседней фермы. С животными она обращаться умела, знала, что на них воздействует. Поэтому до поры до времени конь был спокоен. Когда же доведенная до исступленного ужаса Хильда ворвалась в амбар, Ева поднесла к морде животного сбор трав, вызвавший панику.
– Она в этом хорошо разбирается, – вздохнул Марк. – Во всяких там травах, ядах… так хорошо, что даже страшно!
Для Хильды появление животного из ее кошмаров стало последней каплей. Вероятнее всего, самый обычный гнедой конь представлялся ей посланником сатаны, не меньше. Она бросилась бежать.
Ева рисковать животным не собиралась, поэтому удержала его. Она лишь метнула вслед убегавшей женщине нож ее отчима. Попала чуть ниже, чем планировала, но результат все равно оказался тот, которого она хотела добиться: движение Хильды значительно замедлилось. Преследовать ее и дальше не имело смысла, Ева не собиралась добивать «сестру по разуму».
Девочка оставила коня в амбаре и помогла Матиасу добраться до дома. У мужчины был жар, начинались галлюцинации, он плохо соображал. Ева позвонила в полицию и велела ему продиктовать нужный адрес. Она не хотела, чтобы ее голос остался на записи. Она была рядом с мужчиной до самого приезда властей, потом скрылась.
Полицейские ее не увидели, для них Ева подготовила совершенно иную версию. Осмотрев место преступления, они пришли к выводу, что Хильду, собиравшуюся убить Матиаса, спугнул сбежавший с соседней фермы конь – ее лечащий врач подтвердил, что женщина панически боялась лошадей. Не удержав равновесие, она упала на нож, что лишь усугубило ее состояние. Пытаясь скрыться от опасности, которую она же и придумала, Хильда уползла с фермы, ее нашли в ближайшем лесу, обессилевшую и еле живую. Естественно, ее рассказам об «адской лошади», «призраке» и «ангеле смерти» никто не поверил.
Матиас же воспользовался ее приступом и освободился от цепей. Он смог добраться до дома и вызвать полицию, после чего потерял сознание. На ферме и в конюшне эксперты обнаружили следы крови минимум пяти разных мужчин. Точный список жертв Хильды до сих пор остается неизвестным. Пока женщину отправили в больницу, она потеряла много крови. В дальнейшем ее ждет возвращение в сумасшедший дом – теперь уже навсегда. Верену, которую подозревают в пособничестве при похищении человека, еще не нашли, как и ее сына. Но найдут, эта содержанка не сможет долго скрываться.
Как ни странно, после всего пережитого судьба Верены и месть ей интересовали Матиаса меньше всего. Его занимали совершенно иные мысли:
– Марк… почему она помогла мне? Зачем?!
Кто «она» – он уточнять не стал. Они оба это прекрасно понимали.
– Не знаю… Веришь? Она моя племянница, а я до сих пор не понимаю толком, что творится у нее в голове. Есть у меня оно предположение, но… надеюсь, что оно неверное. Так было бы лучше для тебя и для нее.
Матиас невольно вспомнил прикосновение к губам, которое он почувствовал за секунду до того, как сдался темноте. Он понимал, о чем думает Марк. И его такой вариант тоже пугал…
– Тебе не нужно волноваться в любом случае, – добавил Марк. – Оставайся в больнице, выздоравливай, тебе необходимо нормальный курс реабилитации пройти. О Еве вообще не думай, она будет далеко. Мы послезавтра уезжаем в Россию.
– Неужели? Нашел-таки вариант работы?
– Пока нет, но тянуть нельзя. Судя по всему, Вика опять умудрилась во что-то влезть, я больше не могу оставаться так далеко от нее! Тем более что там еще и Эрик Тайлер объявился.
– Кто? – нахмурился Марк, пытаясь вспомнить обладателя имени.
– Отец Евы. Не знаю, зачем он явился, но Вика, похоже, на его стороне… И мне крайне любопытно, что там у них произошло!
Матиас понимал, что должен радоваться: он спасся, а новая потенциальная угроза скоро окажется за тысячи километров от него! Но радости почему-то не было… Как и грусти. Раз он остался жив, то теперь сам будет решать, какой станет его жизнь и с кем она пройдет.