— Чем могу служить? — сварливо осведомился Катберт. — Надеюсь, обойдется без кровопролития?
Я посмотрел на разоренный лес. Подойдя поближе, я заметил, что по земле стелются клочки тумана. В их перемещении, безусловно, была своя система, как будто они собирались сложиться в заранее намеченный узор.
— Думаю, крови не будет, — ответил я мечу.
— О! — застонал Катберт. — Мне хорошо известно, что означает этот ваш тон! Крови, возможно, и не будет, зато сукровицы — навалом!
Я хмуро кивнул, мне просто больше нечего было ответить. Возможно, меч прав: будет нам и сукровица, и еще много чего!
— Эй! — Ричард подал голос с высоты. — Извините, что у вас там, внизу, происходит? Мне отсюда почти ничего не видно.
— Да уж, — согласился я. — Честно говоря, нам и самим не очень-то видно. Надо выяснить.
— Проклятие!
Я повернул голову и увидел Хендрика, размахивающего своей Дубиной Головоломом.
— Хоть я и не одобряю упорного нежелания Хендрика сбросить вес, вынужден признать, что в данном случае он поступает правильно, — послышался с другой стороны от меня противный, назидательный голос Снаркса. Демон сжимал в своих зеленых, покрытых чешуей руках толстый дубовый посох. — Если уж бороться с этим, то всем миром.
— Вы не находите, что вам пригодится кто-нибудь, кто знает пару заклинаний? — спросила Нори.
Я ласково улыбнулся своей любимой, потом вновь перевел взгляд на поваленный лес. Туман, поднимаясь от земли вверх, становился гуще. Клубящаяся серая масса вздымалась и опадала, она напоминала толстое серое одеяло, под которым затаилась целая армия врагов.
Что-то взорвалось у меня под ногами. Обычно так оповещал о своем прибытии Домовой Тэп. Едва объявившись, он указал на живой туман:
— Здорово ползает, а? Похоже, это работа Домовой Силы!
Вдруг малыш в испуге прыгнул ко мне в карман.
— Давай! — гаркнул грубый голос у меня за спиной.
Торговец Бракс, как обычно, принялся выбивать дробь на своем барабане, а его спутник, Гакс Унфуфаду, — декламировать:
Гакс Унфуфаду, демон-воин,
Храбро бросается в гущу битвы.
Страха демон не знает вовсе.
Ради Вунтвора на все способен!
Потом демон помолчал с минуту и отрывисто потребовал у своего помощника:
— Спроси меня!
— А? Что? — не понял Бракс. — О, простите, я не расслышал, я как раз убирал бара…
— Спрашивай! — рявкнул Гакс.
— Ах да! — спохватился Бракс. — Разумеется, Большой Хухах! — он пошуршал пергаментом, откашлялся и произнес торжественно и монотонно: — Скажи мне, о Гакс, что подвигло тебя на такое самопожертвование?
— Самопожертвование? — Гакс секунду помедлил, чтобы привыкнуть к этому слову, и скомандовал Браксу: — Играй!
Тот снова схватился за барабан.
Гакс Унфуфаду, оскорбленный демон,
Недостойными несправедливо обижен.
Если юноше он поможет,
То в долгу не останется Вунтвор!
Не останется в долгу? Значило ли это, что я должен буду отправиться с Гаксом обратно в Голоадию и помочь ему вернуть власть? Так вот почему он мне помогает? Пожалуй, как честный человек, я должен предупредить демона, что еще раз искупаться в Голоадской слизи вовсе не входит в мои ближайшие планы.
— Да уж… — начал было я.
— Погоди минутку! — вдруг закричал Хьюберт. — Барышня! Декламация Гакса настроила меня на певческий лад. Не спеть ли мне маленькую песенку?
Тем временем мы уже вплотную подошли к поваленным стволам, и щупальца тумана были в каких-то двух дюжинах шагов от нас. Они шевелились, переплетались, словно заманивая нас, убеждая поторопиться. Сейчас было не до пения и не до декламации.
— Да уж… — Я попытался привлечь к себе внимание.
— Давай! — взревел Гакс.
Гакс Унфуфаду, разгневанный демон,
Не декламирует для развлечения,
Подает голос с единственной целью —
Вселить в противника ужас!
— Да уж, — поспешил согласиться я, но говорить мне больше не хотелось. Не до разговоров, когда вокруг тебя клубится какая-то пакость.
— Ничего, ничего, мне не трудно! — не унимался Хьюберт. — Если простая декламация способна приструнить воинство Смерти, только подумайте, чего можно достигнуть с помощью песни и танца!
— Правильно, Дракон! — горячо поддержала партнера Эли. — Особенно если подобрать что-нибудь подходящее. Скажем, шестьсот двенадцать!
— Прекрасный выбор! — согласился Хьюберт. — Споем?
Жутко стало, портится погода,
Монстры наступают, сбор трубя.
Но какого б мы ни встретили урода,
Я не испугаюсь… за тебя.
— Давай! — заорал Гакс.
Бракс поспешно забил в барабан.
Гакс Унфуфаду, музыкальный критик,
Не выносит такой нагрузки.
Готов он всем оказать услугу —
Порвать кое-кому голосовые связки!
Демон выпустил когти и со значением высморкался. Я подумал, что на сей раз Гакс был слишком близок к точной рифме.
— Что ж, вам известно, что мы думаем об этом, — бестрепетно ответил Хьюберт. — Давай, Барышня!
Эли запела:
Что за страшные повадки!
Я скажу тебе, любя:
«Рядом кто-то очень гадкий…
И они дружно указали на Гакса:
…Но мне не страшно за тебя!»
Гакс Унфуфаду злобно подпрыгивал, молотя кулаками воображаемого врага. На его физиономии застыла угрожающая гримаса. Похоже было, что на этот раз демон рассердился всерьез.
— Громче! — закричал он.
Бракс прибавил громкости.
— Проклятие! — Хендрик, отвлекшись от этого захватывающего представления, указал дубинкой на разоренный участок леса.
Как ни странно, туман, кажется, отступал. Неужели тот, кто нас поджидал среди поваленных деревьев, тоже разбирался в музыке? Или он к музыке нечувствителен? Как бы там ни было, туман отступил шагов на сто.
— Возможно, это ловушка… — предположил Хендрик.
— Ага. Это так же справедливо, как то, что у меня в Голоадии могут быть родственники, — заметил Снаркс. — У тебя, дорогой Хендрик, просто талант — подмечать очевидное!
Хендрик с важностью кивнул:
— Да, это мой дар.
Между тем барабанная дробь стала еще громче. Даже удивительно, сколько шума может наделать скромных размеров барабан. Демон опять заговорил:
Гакс Унфуфаду, разгневанный демон,
Устал от концертов кошачьих!
Снесет головы с плеч артистов,
А снявши голову, по волосам не пла…
Последняя строчка шедевра потонула в устрашающей буре чихания.
— Какой талант пропадает! — сокрушенно вздохнул Бракс. — Как рифмует!
Даже мне было жаль демона. Гакс Унфуфаду, рифмующий демон, был сражен контрзаклинанием моего учителя: он начинал чихать, как только произносил что-либо в рифму. Это практически сводило на нет его главное преимущество — демон мог становиться сильнее с каждой новой рифмой. И хотя прежде Гакс был нашим заклятым врагом, теперь мне было тягостно видеть, что от прежнего злобного величия осталась всего лишь тень, к тому же то и дело чихающая.
— Что это? — воскликнул Хьюберт. — Кажется, Гакс сдался?
— Жаль беднягу! — согласилась Эли. — Как говорится, остался с носом.
— Эй, Барышня, — подхватил Дракон, — а ведь это отличное начало для нового куплета!
— Ох ты! — загрохотало сверху. — Нет! Не до куплетов.
— Не до куплетов? — в унисон спросили удивленные артисты.
За моей спиной задрожала земля. Видимо, это Ричард поставил туда свою ногу.
— Нет, не до куплетов, — повторил великан. — Здесь происходит что-то странное.
— Ну что ж, — кротко сказал Хьюберт, — нет так нет. Ладно. В конце концов, остальные куплеты были похуже. Седьмая и пятнадцатая строфы, признаться, слишком многословны… — Он осекся. — Что-то странное?
Снаркс саркастически рассмеялся:
— Никогда не подозревал, что от великанов столько пользы!
Демон повернулся, чтобы еще раз взглянуть на поваленные деревья.
— О! — только и смог он вымолвить.
— Проклятие! — воскликнул Хендрик, подняв дубинку. Туман снова наползал на нас по усеянной щепками и ветками земле. — ОНО возвращается.
— Да уж, — согласился я. Что было делать? Поощрять вокальный дуэт? Признаться, мне нелегко далось бы такое решение. Вслух я сказал: — Интересно, какие еще ловушки нас ждут…
— Что бы это ни было, — произнес мелодичный голос, — рано или поздно ОНО поймет, что это ОНО попало в ловушку, напоровшись на мой великолепный золотой рог.
— Ха! — прибавил невесть откуда взявшийся Джеффри. — Вам не страшны никакие ловушки, если с вами говорящий волк!
Сразу после этой реплики я услышал спокойное, уверенное пение Семи Других Гномов:
Хей-хоу! Мы сильны.
Нам ловушки не страшны!
Хотел бы я войти в доверие к гномам. Может быть, хоть они понимают, что здесь происходит? Туман становился все подвижнее, так и клубился вокруг нас. И чем ближе он подползал, тем виднее становилось, что он вовсе не скучно-серого цвета, что в нем поблескивают какие-то точки. Он становился то бледнее, то ярче, то почти сходил на нет, то вспыхивал цепочкой зловещих огоньков. Казалось, он что-то скрывает в своей пушистой шубе, но это что-то изо всех сил стремится выйти на поверхность.
Снова появился голос, вернее, даже голоса. Меня окликали со всех сторон. Теперь, когда никто не пел и не декламировал, я лучше различал слова:
— Вунтвор…
— …Мы с тобой еще не закончили…
— Вечный Ученик…
— Иди к нам, Вунтвор…
— …Все кончится быстро…
— Зачем тебе меч? Положи его…
— До конца вечности…
— Вунтвор…
— …Дай мы тебя приласкаем…
— Мы укроем тебя… тебе будет уютно…