Да, кстати! В дальнейшем эту финальную игру двух хоккейных команд называли не иначе как «Картофельный матч».
Часть 4Котлета идет на посадку
Закрытие закрытия
И вот он наступил, торжественный и грустный. Вроде праздник, а с другой стороны, какой же это праздник – последний день!.. День закрытия Детских зимних игр.
С утра Ябеда-Корябеда объявила большой сбор.
– Меня не интересует, какие у кого там концерты, кружки, дегустации и показы мод! – жёстко заявила она. – Чтобы все были на месте!
Уж кому-кому, а верным людям злой волшебницы было хорошо известно, что в таких случаях ей лучше не перечить! И в назначенное время все сидели за ставшим уже почти легендарным несокрушимым столом для совещаний.
Явился даже уже немного подзабытый ими Бах. Наигрывая носом легкомысленные мазурки, он скромно сел поодаль.
– А чего-нибудь не такое развесёлое у тебя есть в репертуаре? – раздражённо поинтересовалась Ябеда-Корябеда. – Не дискотека здесь всё-таки!
– Есть! – согласно кивнул Бах.
И комнату заполнили печальные звуки «Реквиема» Вольфганга Амадея Моцарта – музыки, признаемся, довольно-таки траурной. Но неожиданно мелодия оказала на злую волшебницу бодрящее и тонизирующее действие.
– Вот-вот! – оживилась она. – Это то, что нужно! – И Ябеда-Корябеда стала что-то торопливо шептать на ухо экзотическому музыканту. – Так и назовём твою операцию – «Моцарт»! – уже громко закончила она и обратила свой взор на остальных.
И без того сидевшие тихо сообщники затихли настолько, что, казалось, никогда уже не смогут издать не то что звука, а даже шороха.
– Да, не всё у нас получалось, – после паузы негромко начала злая волшебница. – Были неудачи, срывы, падения. Но мы поднимались и шли дальше! – Голос её окреп, стал твёрже. – Мы не смогли прихлопнуть эти Игры недомерков. Но у нас ещё есть шанс! – громовым голосом продолжила Ябеда-Корябеда. – Сегодня мы им устроим ТАКОЕ, что прикроем их спортивные поигрульки НАВСЕГДА!!!
– …А может, пусть себе закрывают, – после минутной тишины осторожно подал голос племянник. – А мы просто посмотрим.
– Ну да… – нерешительно поддержали его Бум и Бац. – А то мы к тому же в параде спортсменов участвуем…
– А мы моды хотели показать… – чуть осмелели Мирабель и Консоль, готовые, впрочем, тут же взять свои слова обратно.
– А я собирался распродать все оставшиеся рукавицы, – сообщил Магнат. – Момент уж больно удобный: мороз сегодня.
Повисла зловещая пауза. Тишину нарушало лишь нервное постукивание пальцами по столу. Пальцы эти принадлежали Ябеде-Корябеде.
Постукивание напоминало барабанную дробь, под которую в старину вели осуждённого на казнь. Дробь звучала всё громче, громче, становилась оглушительной, невыносимой…
– Хорошо, – неожиданно спокойно произнесла злая волшебница, и дробь оборвалась. – Хорошо! Значит, наши операции мы так и назовём: «Рукавицы»… – Она повернулась к Магнату. – «Моды»… – Взгляд на Мирабель и Консоль. – «Парад»… – Ухмылка в сторону Бума и Баца. – Ну а что будешь делать ты, – недобро посмотрела тётушка на Шину, – мы ещё «просто посмотрим».
И сообщники стали обсуждать детали предстоящих операций…
…Уже когда все разошлись, Ябеда-Корябеда по привычке взглянула на стол для совещаний.
Тот гордо стоял, непобедимый, несокрушимый, казалось – вечный.
«Такой, пожалуй, только динамитом возьмёшь, – прикинула она. – Да-да, только если взорвать!..»
– А всё-таки нынешние мои помощнички – слабаки, – сокрушённо констатировала злая волшебница. – Да разве прежние мои ребята допустили б, чтобы стол столько времени целёхоньким оставался? – Ей вспомнились Коготь, Локоть, Кулак… – Да ни за что! А нынешние – слабаки…
55. Права ли Ябеда-Корябеда?
…Центральный стадион Укромного был счастлив!
Вы думали, что счастливыми могут быть только люди? Ну ещё, может быть, кошки, собаки, звери всякие, птицы? Или ещё, говорят, растения?
Так вот – любой предмет может быть доволен своей жизнью или, наоборот, горевать и печалиться. И даже такой большой, как стадион. А вы что думали?
И городской стадион был ну просто совершенно счастлив! Ещё бы: полные трибуны, все радуются! А не как, к примеру, во время футбола: гол забьют – половина зрителей ликует, половина в глубоком горе. Или на каких-нибудь других соревнованиях, когда счастливы лишь болельщики победителей.
А тут хорошо всем!
И стадион, пожалуй, запрыгал бы от радости, но понимал, что делать этого не следует. Как-никак, трибуны полны-полнёхоньки!
Среди зрителей сновали этакие коробейники – алёшковские мужики со своим шерстяным товаром.
– Собачьей шерсти рукавица – в любой мороз тебе сгодится! – зазывно кричали они.
Или:
– Детишки, папаши, мамаши! Расхватывай варежки наши!
И те разлетались как горячие пирожки.
Магнат наподобие полководца руководил всем этим, посылая отряды продавцов туда, где возникала опасность недостаточной утеплённости рук зрителей.
56. У кого из зрителей нет рукавиц?
Ябеда-Корябеда находилась здесь же, на стадионе. Одежда её почему-то была кое-где подпалена, а местами прожжена насквозь, но несмотря на это настроение у злой волшебницы было распрекрасное.
«Ещё ничего не началось, – довольно думала она, – а стадион уже весь в варежках!»
Ябеда-Корябеда прислушалась: откуда-то издалека доносился многоголосый лай собак.
– Красота! – хлопнула руками, конечно же в варежках, злая волшебница. – Операция «Рукавицы» на подходе! Мы закроем это их «закрытие» ещё до того, как оно начнётся!
Да-да! Ябеда-Корябеда не отказалась от своего злонамеренного плана – разогнать зрителей и спортсменов при помощи собак из приюта. В прошлый раз, в день открытия Детских спортивных игр, он был сорван из-за практичного Магната: тот собрал все предназначенные для псин сосиски.
На этот раз колбасно-сосисочные изделия не были нужны. Племянник настолько пропах продукцией местной колбасной фабрики, что хвостатое население приюта зачарованно следовало за ним, руководствуясь лишь этим волшебным ароматом.
Ябеда-Корябеда напряглась: с минуты на минуту на беговой дорожке должна была появиться собачья свора…
Но вместо неё с гиканьем и свистом, размахивая в воздухе кривыми саблями, на стадион ворвалась орда свирепых янычар.
Во всяком случае, так показалось в первый момент. Уж больно поднятые собачьи хвосты были похожи на грозные турецкие ятаганы.
Ябеда-Корябеда даже зажмурилась от удовольствия. Резня не резня, но крупные потрясения и неприятности для зрителей должны были вот-вот начаться.
«Сейчас эта банда почует идущий со всех сторон от рукавиц собачий дух и бросится на чужаков! – В предвкушении этого злая волшебница уже не просто зажмурилась, а закрыла глаза и замерла. – Ну, сейчас эта свора кинется на трибуны! Ну и паника сейчас там поднимется! Ну!.. Ну!..»
Прошла минута… За ней другая…
Но никаких воплей, криков ужаса, просьб о помощи или хотя бы «ой! мамочка!» слышно не было. С трибун доносились, правда, какие-то странные, но совершенно незловещие звуки. Как будто из множества мисок одновременно лакали молоко.
Ябеда-Корябеда медленно открыла глаза и огляделась. Леденящая душу картина предстала перед ней. Для кого-то, впрочем, она могла показаться идиллической.
Приютские дворняги с умильными мордами сидели каждая у одного из зрителей. При этом некоторые из них любовно вылизывали варежки своих избранников.
Злая волшебница в недоумении крутила головой. «Да как же это?.. – не укладывалось у неё в этой самой голове. – Да что же это?..»
57. Как объяснить такое странное поведение собак?
Кое-кто из приютских псин отличался особой шерстяной урожайностью и поставил сырья не на одну, а на несколько пар варежек. Теперь такой высокоурожайный умелец, посидев немного около одного из зрителей, перебегал к другому. Отметившись там, возвращался к первому и так далее. Особо лохматый громила Ромашка умудрился утеплить руки аж пяти счастливчикам и теперь с гордостью курсировал по всему стадиону.
«Это что же выходит? Операция „Рукавицы“ – тютю?» Мысль эта, несуразная, негабаритная, со всякими торчащими выступами и острыми углами, уж подавно не укладывалась в голове у Ябеды-Корябеды. Намучившись, она бросила это безнадёжное дело.
«Теперь вся надежда на „Парад“. Хотя разве сравнишь его с „Рукавицами“? – грустно размышляла злая волшебница. – „Рукавицы“ могли разогнать всю эту компашку спортсменов и зрителей. А „Парад“ чего – так, подпортит всем немного настроение…»
Но зато это уже был верняк. Тут уже осечки быть не могло! Тут уже Ябеда-Корябеда действовала старыми, проверенными методами.
Ещё вчера она вспомнила про верёвку-перевёртыш. Ту самую невидимую верёвку, споткнувшись о которую человек начинал говорить задом наперёд. И говорил тогда, к примеру, не «конфета», а «атефнок». Или, что гораздо хуже, не «спасибо», а «обисапс».
Весь вечер проискала злая волшебница невидимую верёвку, пока не нашла её среди груды коробок. Одна из них была перевязана драгоценной бечевой.
58. Какая коробка перевязана верёвкой-перевёртышем?
Огромных трудов стоило уговорить Бума и Баца принять участие в операции. Те ведь сами были участниками парада спортсменов! Поначалу они категорически отказались натягивать поперёк беговой дорожки стадиона коварную невидимую верёвку. И лишь когда Ябеда-Корябеда растолковала, что это такой весёлый сюрприз, такая шутка для поднятия всеобщего настроения, они нехотя согласились.
И вот ничего не подозревающая публика ждёт, когда в проходе на стадион появится колонна ничего не подозревающих спортсменов.
59. Где натянута невидимая верёвка-перевёртыш?
Звучат фанфары, гремит спортивный марш, и на стадионе появляются спортсмены.
И одновременно с этим со всех сторон, заглушая торжественные звуки радостным лаем, к участникам Игр бросаются приютские. Повторяется сцена на трибунах: счастливое повизгивание и тщательное вылизывание таких родных рукавиц.