– От ударов рукой в боксерской перчатке такие царапины могут образоваться? – спросила она.
– Да запросто… Простите, я не понимаю сути ваших вопросов…
– Ох, да я сама не понимаю. Спасибо вам большое за консультацию, – торопливо завершила разговор Агата. Губы у нее были синими от чернил. Я протянул салфетку, но она даже внимания не обратила, бросила сломанную ручку в мусорное ведро и уселась за стол, обхватив голову руками.
– И до чего ты додумалась? – не выдержал я. Агата подняла на меня мутный взгляд и не ответила. – У тебя губы синие, как у покойницы.
Агата вытащила пудреницу, посмотрела в зеркало, ужаснулась и принялась оттирать губы от чернил. Потом она застыла, со странным видом уставилась на влажную салфетку, и ее лицо озарилось. Затем она вновь принялась тереть губы. В процессе покосилась на меня и предложила:
– Давай Алекс натравим на Завьялова? Пусть возьмет у него интервью.
– Я не хочу, чтобы она вмешивалась, – недовольно сказал я.
– Фомин, она изначально нас в это втянула, пусть хоть чуть-чуть потрудится на благо общества. Мы ж ее не в банду «Черная кошка» внедряем, какой из нее Шарапов, если Алекс вся страна знает в лицо. Но Завьялов ей поверит и, может, выболтает лишнее.
Я вздохнул, взял телефон и принялся звонить своей девушке.
Алекс примчалась в Следственный комитет на следующий день, вызвав в нем настоящий фурор. За пять минут под благовидным предлогом к Агате заглянули человек восемь, пока она не психанула и не заперла дверь. Лицо Алекс просто сияло от избытка эмоций.
– Я абсолютно убеждена, что Завьялов – никакой не колдун, а обычный жулик! – воскликнула Алекс и помахала в воздухе флешкой. – Я попросила на студии поработать с записью, которую сделала во время боя. Можно это прослушать на вашем компе?
На флешке оказалось два аудиофайла. Агата подвела курсор к первому и вопросительно посмотрела на Алекс. Та кивнула. Агата включила запись и невольно шарахнулась от компьютера, так как колонки были выставлены на полную мощность. На нас обрушилась какофония звуков, ора, криков, за которыми едва различалось невнятное бормотание. Агата попыталась прислушаться, но быстро оставила эту идею.
– Ничего не разобрать, – раздраженно сказала она. – Блин, я же не могу эту запись приобщить к каком-нибудь делу. Потом отписываться замучаешься, а спецам из лаборатории я уже литра три коньяка должна.
– Не надо ничего никуда нести, включи второй файл, его ребята на студии почистили, – сказала Алекс. – Я вам первый дала прослушать, чтобы стало понятно: в таком шуме никто посторонний ничего не услышит.
На лице Алекс появилась самодовольная ухмылка. Агата поглядела на нее, фыркнула и нажала на кнопку мыши.
Тот же гул, те же крики, но значительно тише, будто их обложили ватой. А поверх них – отчетливый мужской голос, монотонно повторяющий хорошо знакомые слова:
«В траве сидел кузнечик, в траве сидел кузнечик, совсем как огуречик, зелененький он был…»[1]
Мы оторопело уставились в монитор, а затем, не сговариваясь, расхохотались.
– Я когда первый раз услышала, думала, с ума сойду. Слезно вымолила у ребят пока не сливать это в интернет, у нас же синхрон есть. Вы представляете, какой позор будет, когда все увидят, чем он заклинает Акимова? Если он так вызывал дьявола, странно, что все детские сады до сих пор не стали обителью зла, – хихикала Алекс. – Я же эту песню в детстве пела, даже каталась под нее в соплячьем возрасте на льду. Как я сквозь арену в ад не провалилась?
– А что он рассказал на интервью? – спросила Агата.
Взять с собой оператора Алекс не решилась, слишком много пришлось бы объяснять на работе. Поэтому сделала вид, что явилась к Завьялову для предварительной беседы, строила из себя глуповатую дуреху, хихикала и восхищалась. Колдун расчувствовался и даже подарил ей чудотворный аметист, оберегающий от дурного глаза. Она тут же потащила его в ломбард, где ей сообщили, что аметист сделан из акрила. Алекс это невероятно развеселило.
Детство и юность колдуна Тимофея Завьялова были обычными. В школе он не блистал хорошими отметками, потому институт ему не светил. Завьялов поступил в строительный техникум, после его окончания ушел служить в армию, причем по специальности, в стройбат, где якобы после падения с пятого этажа впал в кому. Провалявшись в больнице три дня, на пороге смерти Завьялов увидел Люцифера, который отметил его своей сияющей рукой, подарив возможность призывать его в любой момент и исполнять все желания в обмен за бессмертную душу нынешнего спиритиста и чародея.
– До чего ж скучна жизнь Люцифера, раз ему приходится работать на посылках у какого-то рядового из стройбата, – усмехнулась Агата и щелкнула по личному делу колдуна. – Чушь вся его история. Нет никаких записей в медкарте, которые бы подтверждали этот миф. Ниоткуда он не падал, никаких травм, несовместимых с жизнью, не получал и, соответственно, никакого дьявола, сатану или самого захудалого черта вызвать не мог. Разве что у него просто кукуха улетела. Тут, конечно, не то что Люцифер, кто хочешь придет.
– Я же говорю, он жулик, – обрадовалась Алекс, а потом нахмурилась и спросила: – А что нам это дает? Ну, мошенник, но это никак не объясняет, почему Акимов выигрывает каждый бой после весьма фиговых результатов в прошлом году. Как он из ничего превратился в кувалду?
– Выходит, это такое программирование, – вздохнул я. – Завьялов убедил Акимова, что только помощь потусторонних сил поможет ему выиграть кубок. Акимов поверил, и до такой степени, что начал просто разносить соперников. И, если так, Завьялова надо сделать тренером.
– Ему и так хорошо, – буркнула Алекс. – Все СМИ пишут об его феномене, стоимость приема у Завьялова взлетела до небес. Его уже пригласили сниматься в «Схватке медиумов. Сильнейшие». После этого эфиры, слава, почет и громадное бабло. Это не какая-то иллюзорная история о призраках, а реальный результат, который видят все. Акимов продал ему душу и вот-вот станет чемпионом. А у Олега бой уже послезавтра.
– Вот как бывает, – пожал плечами я. – Провел колдун ритуал, и средний боксер резко стал выигрывать. Крекс-фекс-пекс, и Рышард Длинные руки уже на пьедестале.
– Ритуал, – повторила Агата монотонным, слегка жутковатым голосом. – Сатанинский ритуал. Дьявол. Запах серы. Молитва, четки, в траве сидел кузнечик, совсем как огуречик, строительный техникум, стройбат, падение. Мордой об асфальт, мордой об асфальт…
Мы застыли. Алекс осторожно потрепала Агату по коленке.
– Агуш, может, водички? Или чего покрепче? Тебе плохо? Может, приляжешь?
– Мать, в самом деле ты меня не пугай, – сказал я.
Агата не отвечала. Я испугался, побежал в кухню, набрал полный рот воды и прыснул на Агату. Она подпрыгнула на месте и взвизгнула:
– Фомин! Ты знаешь кто? Ты… ты умница!
– Да, – осторожно сказал я, – я такой. А почему?
Агата отмахнулась, сорвалась с места, выдернула из зарядного устройства телефон и буркнула:
– Я лаборатории уже столько коньяка должна, что литром больше, литром меньше – не имеет значения.
– Если ты придумала что-то дельное, Олег коньяком всю лабораторию зальет, – пообещала Алекс.
Агата рассмеялась, как сам дьявол.
– Если я права, дорогие мои, одним коньяком он не отделается.
Карина Токарева заметно нервничала. Бой должен был состояться через несколько минут. Ее мужа мы еще не видели, но нам казалось, что градус напряжения достиг зашкаливающих цифр. Мы не могли усидеть на месте. Рядом с рингом в компании оператора торчала Алекс, дергалась, так же как мы, что бросалось в глаза. Только что она записала короткое интервью с Завьяловым, которое не пустили в прямой эфир, но нам это было на руку. Колдун сидел в первом ряду и демонстративно перебирал четки. Агата подарила ему ослепительную улыбку, на которую Завьялов никак не отреагировал. Владимир Перепельцев нервно приплясывал рядом, не предполагая, что мы затеяли.
– Я очень на вас надеюсь, – сказала Карина, и ее голос сорвался. – Нам нужна эта победа. Может, вы хотя бы расскажете, в чем дело?
– Это лишь мое предположение, – мягко возразила Агата. – Я могу его проверить перед самым боем и не раньше. Акимов должен выйти сюда. Владимир, будьте начеку, вы мне должны помочь в случае чего.
Первым в зале показался Олег Токарев, которого зрители встретили восторженным гулом. Колдун презрительно усмехнулся и принялся бормотать под нос. Даже со своего места я видел, как его губы складываются в слова известной песенки про кузнечика. Следом по коридору к рингу направился Рышард Акимов. Толпа начала скандировать его имя. Однако на пути к рингу мы с Агатой преградили ему путь. За его плечом возник тренер Лукин, который грозно посмотрел на нас и крикнул:
– В чем дело?
Агата ткнула ему в нос удостоверением.
– Следственный комитет.
– Да хоть Администрация президента! Уйдите с дороги!
Агата не удостоила его ответом. Вместо этого она, как фокусник, вытащила мокрый платок и быстро провела им по перчатке оторопевшего Акимова. Тот торопливо отпихнул Агату, и она упала прямо на меня. Агата встала и показала темный след на платке Лукину и Перепельцеву. К нам уже спешил судья, недовольный заминкой. Агата показала платок и ему.
– Замените Акимову перчатки, – приказала она, снова продемонстрировав служебное удостоверение.
Судья пару мгновений сомневался, а затем потребовал, чтобы распоряжение Агаты выполнили. Через несколько минут Акимову принесли новые перчатки. Агата демонстративно протерла их тканью и отошла в сторону. На лице Акимова была откровенная ненависть. Агата поискала глазами Завьялова. Колдун смотрел на нее с отпавшей челюстью.
– Что происходит? – спросила Карина.
– Сейчас увидим, – усмехнулся я.
И мы увидели. На третьей минуте второго раунда Олег Токарев отправил Рышарда Акимова в нокаут.
На этот раз мы решили пожарить не только мясо, но и шампиньоны по какому-то новому рецепту. Грибочки получались умопомрачительными, на вкус их было сложно отличить от свинины. Весь секрет был в хитром маринаде, состав которого Алекс обещала унести с собой в могилу, но потом проболталась, что там кетчуп, майонез и кое-какие травки. Кроме нас на даче Агаты собрались Карина и Олег Токаревы и тренер Олега Владимир Перепельцев с женой. Агате и мне торжественно вручили по целому ящику коньяка.