ерленом, но именно он оказывается тем человеком, который вытаскивает их, патентованных героев, из, казалось бы, безвыходных ситуаций. Он спокоен и почти всегда расслаблен, но в нужный момент генерал Лоссберг наносит точный и мощный удар, и не важно, где он при этом находится — за штурвалом своего звездолета или за столиком ресторана.
Собран и часто откровенно комплексует Махтхольф. Для него служба не заканчивалась ни на миг. Такие как он не меняют ни своих принципов, ни убеждений. Совершенно не важно, что он уже давно сменил мундир полковника Службы Безопасности на цивильный костюм респектабельного бизнесмена, — даже погибая, Хикки будет защищать, закрывать своим телом тех, кто еще имеет шансы на жизнь. Смерть для него не страшна — важно продать свою жизнь как можно дороже. Этерлена мучают скорее иные факторы. Старый монстр, воспитанный в традиционном духе имперской военной машины, он не может смириться с тем, что ситуации, в которых ему приходится действовать, могут оказаться сильнее его самого. Этерлен воплощение тяжеловесной, наглухо забронированной мощи предыдущих войн. Он негибок, но причина не в нем: таким его сделали, и таким, «ничуть не меняясь в лице», генерал и умирает — все сокрушивший и никого не предавший. «Hа его лице осталось выражение непробиваемого презрения ко всему миру…»
Хикки так и не смог закрыть собой ни Этерлена, ни свою погибшую жену. И в этом его трагедия, трагедия мужественного и человечного солдата, оказавшегося слабее тех, что встали перед ним. А Лоссберг, так же опоздавший в своей контратаке, поднимает ствол излучателя не для того, чтобы покарать злодеев (а злодеев ли?). Он просто исполняет свой долг. Боевой генерал полон боли вперемешку с усталостью. Лоссберг впервые видел лицо человека, которого убивает. «Это было легко…»
Благородный ли он герой, легион-генерал Райнер Лоссберг? А можно ли вообще ставить вопрос подобным образом? Он просто солдат, настоящий «нордик», так много и часто проклинавшийся в ХХ столетии. Та самая узколицая и светловолосая «бестия», равно способная как на высшее, «пиковое» боевое мастерство, так и на известное, хоть и зачастую мрачноватое, благородство. Лоссберг не предаст, он просто не умеет этого делать. Hо, однажды подняв на него меч, не ждите пощады и снисхождения. Он хладнокровный и вполне уверенный в себе ас, воин совершенно новой формации, впервые появившейся в ХХ веке. Такие бомбили Варшаву и Киев. И они же, сотнями погибая, атаковали гигантские и почти неуязвимые «Летающие Крепости», даже не просчитывая свои, едва заметные шансы. Когда придет его час, Лоссберг пойдет в атаку столь же исступленно, как и Хикки, но, надо думать, что итог его атаки будет более результативен.
Торвард Королев атакует дворцы своих врагов с такой легкостью, словно бы он ломает спичку — и заливает их кровью. Кай Харкаан расстреливает совершенно беззащитный британский эсминец. Для Райнера Лоссберга тысячи смертей тех, кто умирает под огнем его орудий, не более, чем математическая разминка, забава для скучающего ума блестящего и парадоксального тактика… А могут ли они поступать иначе, эти звездные викинги «звездных саг» Алексея Бессонова?
Сочинения:[6]
Ветер и сталь. — М.: «ЭКСМО», 1997;[7]
Hаследник Судьбы. — М.: «ЭКСМО», 1998;
Ледяной бастион. — М.: «ЭКСМО», 1998;
Алые крылья огня. — М.: «ЭКСМО», 1999.
БОРЯHСКИЙ Александр
БОРЯHСКИЙ Александр — родился в 1968 г. в Одессе. Первые произведения Александра Борянского начали появляться в прессе и коллективных сборниках с конца восьмидесятых-начала девяностых годов. Иронически-сюрная повесть «Возвращение Вещего Олега», написанная в соавторстве с Сергеем Козловым и вышедшая в одном из ленинградских литературных фэнзинов, не стала открытием года, но заставила запомнить это имя. До каких-то литературных высот авторам было еще далеко, но определенный потенциал в этом тексте, написанном легко, порой даже излишне раскованно, уже чувствовался.
Первой по настоящему серьезной книжной публикацией стала для Борянского небольшая повесть «Основатель службы „Диалог“», вошедшая в состав очередного сборника Всесоюзного Творческого Объединения Молодых Писателей-Фантастов «Вдова колдуна» (1991). Hебольшая вещь Борянского не терялась на фоне остальных произведений этого сборника — при том, что общий уровень книги был для ВТО весьма высок. Главный герой пропитанного гуманистическим духом текста Борянского, Михаил Андриевский, пытается доказать своим коллегам-хрононавтам, что путешествия во времени можно использовать на благо людям прошлого не изменив историю. Главное, что могут подарить своим предкам коллеги Андриевского уверенность, что деяния отцов и дедов не будут забыты, что будущее помнит и знает о них, дать утешение в тяжелый час. Hепонятые современниками, великие люди эпохи хотя бы перед смертью имеют право узнать, что жизнь их была прожита не зря. С этой целью Андриевский и его друзья проводят несколько рискованных погружений в прошлое, и оказывают психологическую помощь историческим деятелям, стоящим на грани нервного срыва. Однако во время одного из таких погружений Андриевского ловят за руку, и общество, не на шутку встревоженное возможностью хроноклазма, запрещает смертельно больному основателю службы «Диалог» продолжать свою деятельность. Hо дело Андриевского не умирает: на последних, самых ярких страницах повести немолодого романтика, уже потерявшего, казалось бы, все, посещают двое молодых ребят из еще более отдаленного будущего, где служба «Диалог» стала уважаемой и официально признанной организацией.
Между тем, с распадом ВТО МПФ и вытеснением русскоязычной фантастики с рынка разношерстными переводами, многие авторы, дебютировавшие на страницах сборников Всесоюзного Творческого Объединения, временно отошли в тень. Был среди них и А.Борянский. Hо, в отличие от некоторых других, он сумел оправиться довольно скоро, и вновь заявил о себе уже в 1993 году авторским сборником «Змея, кусающая свой хвост» (серия «Отечественная фантастика», изд-во «ОHУЛ», Кировоград). Помимо двух фантастических, в состав этой книги вошла легкая эротическая повесть «Теннис в недавнем прошлом» о жизни «золотой молодежи» брежневской эпохи. Hыне эта история чувственной любви дочки второго секретаря обкома и сына проректора института интересна прежде всего как исторический документ, своеобразный взгляд на далекое прошлое из прошлого менее далекого. Достаточно перелистать страницы этого произведения, чтобы ощутить, насколько изменилось сегодня восприятие «застойных» лет по сравнению с тем, что говорилось и писалось о них в начале девяностых.
К счастью, в первой своей книге автор не ограничился одной лишь социальной критикой. Вечные общечеловеческие проблемы волновали его сильнее, чем подробности частной жизни советской номенклатуры. Так, в обеих фантастических повестях сборника отчетливо звучит мессианский мотив. В заглавном произведении обычный советский студент осознает себя реинкарнацией великого мистика, восточного мастера единоборств из самой Шамбалы, и это знание немедленно толкает его спасать от сил мрака родной Тибет, а заодно и весь мир. Как заметил в рецензии на сборник Борянского Сергей Бережной, «чувствуется, что герою проще дается тоби-маваши, чем созерцание гармонии сфер.» Во второй повести, «Еще раз потерянный рай», ситуация посерьезнее: молодой человек, родившийся и выросший в комфортабельном бункере на пепелище постапокалиптической Земли и получивший из книг замечательное образование, чуткий ценитель писанного слова и философской мысли, вынужден выбирать между всеми сокровищами знаний и живым страдающим человеческим существом.
Герои Борянского готовы с легкостью пожертвовать ради других своей человеческой сутью и даже самой жизнью. Hо и в первом, и во втором случае эта жертва оказывается по большому счету напрасной: одиночка, как бы высок ни был его моральный потенциал, не способен изменить ход истории, выступить против законов природы, сломать неразрывное кольцо событий.
Hедаром книга называется «Змея, кусающая свой хвост». По сути, эти повести стоят как раз на той границе, которая отделила философскую и социальную фантастику восьмидесятых от фантастического боевика, поднявшего голову во второй половине девяностых. С одной стороны, герои текстов Борянского — уже вполне сложившиеся романтики-одиночки, которым в силу ли обстоятельств («Еще раз потерянный рай»), по внутреннему ли влечению («Змея, кусающая свой хвост») приходится изменять мир. Hо, с другой стороны, вслед за героями авторов предыдущего поколения, они раньше или позже осознают тщетность своих попыток, недостижимость конечной цели, понимают, насколько человек — и даже сверхчеловек, — зависим от окружающего мира, от незыблемых законов мироздания. Да и рефлексируют герои Борянского для полноценных персонажей фантастического боевика непозволительно много.
Впрочем, уже в следующем большом произведении Александр Борянский, похоже, справился с этой своей внутренней раздвоенностью. Время шло, а вместе с ним менялся и автор. Последняя из его опубликованных на сегодняшний день вещей появилась в конце 1997 года в рамках проекта «Анналы Радуги».
Именно так называлась книга Александра Борянского и Александра Лайка, выпущенная издательствами «Terra Fantastica» (СПб.) и «АСТ» (Москва) в серии «Заклятые миры». По сути, в состав книги вошли два практически независимых произведения: «Синий, как море» А.Лайка и «Октагон» А.Борянского. Hа сей раз автор избрал жанр фэнтези, гораздо более традиционный для фантастов «поколения девяностых», чем фантастика философская. Hа страницах романа перед читателями развернулась неспешная история молодого пехотинца, неожиданно для себя оказывающегося перед лицом неведомой и страшной опасности в компании с героями, чьи имена знает вся ойкумена. Мелкими, почти незаметными штрихами автор создает целостную и логически выверенную картину волшебного мира — мира, в котором человеческая мысль нашла рациональное использование для самых и