У меня не получается нацепить перчатки на пальцы. Дерг, дерг… Бинго! Готово. Правда, материал жестковат. Ну и ладно. Застегиваю защелки на плечах и сражаюсь со скобой спереди. Пальцы плохо гнутся… Кажется, это делается так. Угадала!
Застегиваю большую металлическую скобу на груди…
Давайте-ка проверим, смогу ли я двигаться. Ясно. Подвижность хорошая, сопротивление кистям – минимальное. Однако пошевелить торсом труднее. Я сумела наклониться вперед и достать пальцами до носков, но сесть на корточки у меня не получилось. Когда я начала сгибать колени, свобода закончилась. Отойти в сторону я также не смогла. Будет непросто поднять что-нибудь с пола. Какая же я идиотка! Мои ноги ведь не в счет! Райан на нижней площадке сможет опуститься на корточки, и тогда я без труда подниму… то, что мне будет нужно. Ощущения странные. Понимаю, вы сгораете от нетерпения, но нам потребуется долго тренироваться вместе, прежде чем мы освоим технику двойного пилотирования.
Надеюсь, что проблема синхронизации будет самой сложной из всех. И хочется верить, что в шлеме есть видеоэкран, иначе мне ничегошеньки не будет видно. Сейчас я держу шлем в руках и таращусь на гладкий металл. А забрало на шлеме – матовое, так что если экрана нет, я буду буквально блуждать впотьмах. «Используй силу, Люк!»[9] Может, все дело в этом! Вдруг я забралась в гигантский тренажер джедаев, служащий для проверки того, способен ли ученик с закрытыми глазами управлять тысячетонной куклой?
Кажется, мне больше нечего проверять перед тем, как надеть шлем. А он напоминает шлем пилота вертолета. Забавно!
Сейчас я примерю его. Интересно, что…
ААААААААЙЙЙЙЙЙЙЭЭЭЭЭЭЭ!!!..
Документ № 041
Запись в личном дневнике доктора физико-математических наук Розы Франклин.
Место: подземный комплекс «Ковчег», Денвер, штат Колорадо.
Я зла на весь свет. Ненавижу себя. Я сплоховала. Нельзя экспериментировать с тем, в чем не разбираешься, и ожидать, что потом все будет отлично. Я совершила непростительную глупость. Система управления нижними конечностями должна была меня насторожить.
Устройство явно создавалось не для того, чтобы им управляли люди. Что еще с нами произойдет?
И как я могла так жестоко поступить с Карой? Она рисковала жизнью, а я проявила чудовищное легкомыслие! Кара надела на голову шлем, а я даже не позаботилась о том, чтобы прихватить в ангар команду медиков!
Кара до сих пор находится в госпитале. По ее словам, боль была настолько сильной, что она сразу потеряла сознание. Мы обнаружили Кару висящей на руках в рубашке, в позе распятого Христа. Шлем выключился сам. Санитарам потребовалось полчаса, чтобы добраться до Кары и вытащить ее наружу. За это время она могла бы тысячу раз отдать богу душу!
Очнувшись, Кара обнаружила, что практически полностью ослепла. Мы едва не потеряли ее дважды за один день. Но Кара есть Кара: придя в себя, она выдернула из вены иглу капельницы и попыталась покинуть палату. Наткнувшись на что-то, она упала, ударилась головой об угол металлического шкафа и снова потеряла сознание. На рваную рану на лбу наложили шов, кажется, восемь стежков.
На лице у Кары были поверхностные ожоги. Врачи обработали их и забинтовали пациентке голову, закрыв ей глаза повязкой. Кара должна была провести в таком виде неделю. Разумеется, она сорвала повязку через пару часов. Сказала, что под ней чешется кожа. Медики вяло ее отругали и опять принялись за дело.
Затем Кара немного угомонилась.
Они уже несколько раз осматривали Кару и осведомлялись о ее состоянии. Вероятно, они были удивлены тем, что она притихла и бинты продержались так долго. Я и сама была этим несказанно удивлена.
Когда я заглянула в госпиталь проведать Кару, в палате царило оживление. Врачи спорили между собой, звонили другим докторам, чтобы те осмотрели Кару. Я раз десять спросила, что стряслось, но никто меня не слышал. Тогда Кара показала свой нрав и швырнула настольную лампу в стену.
Доктора встрепенулись и наконец заметили меня.
Врачи сказали Каре, что ее зрение в полном порядке. Она не выразила особого воодушевления, и тогда ей объяснили, что сетчатка ее глаза стопроцентно восстановилась. Я не поверила светилам науки, но нам показали снимки, сделанные «до и после». Не нужно иметь медицинского образования, чтобы все понять: изменения были налицо! Шлем вылечил Кару. Вероятно, некое оборудование зафиксировало повреждение глаза и исправило «недочет». Хочется верить, что болезненным был именно процесс исцеления и такое больше не повторится.
Трудно передать мое облегчение! Кара поправилась. Она прекрасно себя чувствует. Случившееся – близко к чуду. Но почему же злюсь я?
Нет, сперва я ликовала. Я была счастлива. Я помчалась в лабораторию и нацепила шлем на свою голову. Глупо, правда? Не произошло ровным счетом ничего, и тогда я позвала Райана и предложила шлем ему.
Затем шлем примерили по очереди все сотрудники лаборатории, но и это ни к чему не привело. Тогда мы попросили об услуге обслуживающий персонал. К чему рисковать жизнью одного человека, когда под рукой есть полдюжины?
В итоге я сообразила, что шлем сломался! Насколько я могу судить, второй был уже сломан к тому моменту, как мы его обнаружили. В общем, теперь оба не работают…
О чем я думала? Шлем вылечил Кару, а у нас нет даже дельной гипотезы об инопланетянах! Возможно, у каждой особи имелось одно циклопическое око, а может, все обстояло наоборот – количество глаз варьировалось и порой достигало цифры «восемьдесят»? А если у них были фасетчатые глазища, как у насекомых? Кто его знает… Вдруг они вовсе не нуждались в зрительном восприятии?
Шлем мог раскроить Каре череп пополам, изуродовать ее, превратить в «чужого». С ней могло произойти все, что угодно, и с некоторой долей вероятности она могла погибнуть.
Моя задача состоит в том, чтобы я не бросала своих подчиненных в пекло и следила за их безопасностью. Но именно я велела Каре забраться в отсек с панелями управления, и она мне доверилась. Она решила, что я – «подкованный физик» – и, уж конечно, уверена в своих познаниях!
Я думала, что я ученый. Сейчас я не могу так сказать о себе. Кто я такая?..
Завтра Каре назначена томография головного мозга. Нам нужно выяснить, нет ли у Кары серьезных повреждений.
Я в свою очередь надеюсь, что у меня пока еще функционирует хотя бы половина мозга: я дождусь результатов и только потом позволю какому-нибудь смельчаку залезть в тот отсек.
Конечно, сейчас уже поздно, но я попрошу врачей подвергнуть Кару гораздо более тщательному обследованию, прежде чем снова допущу ее в нутро робота. В любом случае нам надо запастись терпением на несколько недель. Не исключено, что со временем у Кары проявятся новые тревожные симптомы.
Но я уповаю на то, что с ней все будет в порядке! И речь идет не только о нашей работе. Не представляю, как я смогу жить дальше, понимая, что по моей вине с Карой случилось несчастье. Кара стала мне очень близка. Я успела обзавестись друзьями в лаборатории, но Кара мне особенно нравится.
И здесь я не одинока. Райан помалкивает, и мы притворяемся, будто ничего не замечаем, но, разу-меется, все в курсе, что он неравнодушен к Каре. Уверена, что о чувствах Райана догадался даже робот. Я желаю Райану самого лучшего – разве можно относиться к этому иначе? – но мне хочется верить, что его влюбленность рассеется в воздухе. Им не стоит связывать свои жизни. Я прекрасно отношусь к Каре, но в итоге она причинит Райану много боли.
А теперь я перейду к самому главному. Наша парочка работает вместе просто великолепно. Райану нужно отдать должное: он научился предоставлять своей напарнице свободу действий. Они с Карой отлично дополняют друг друга.
Это необходимо, поскольку им приходится целый день напролет таращиться друг на дружку.
Итак, у меня есть наполовину собранный робот с неисправной системой управления, один страстно влюбленный пилот и один – травмированный.
До сих пор не представляю, решу ли я поставленную передо мной задачу?..
Нешуточную проблему представляют сами шлемы. Остается только гадать, когда нам удастся их починить, и удастся ли вообще. А если они снова заработают, нет никакой гарантии, что можно будет их надеть, не рискуя загреметь в госпиталь. Ведь оборудование предназначалось не для землян.
Последний факт возвращает меня к проблеме управления ногами. Увы, дела у Райана совсем плохи! И шлем его не работает, и нижние конечности сгибаются не в ту сторону. Я старалась придумать альтернативный вариант и как-то приспособить систему под анатомию человека, но боюсь, что мы с легкостью безнадежно все испортим. Если что-то опять сломается, я, конечно, не смогу выплавить металл, из которого сделан робот.
Я готова перепробовать любые методы, прежде чем допущу к роботу мастера-механика с автогеном.
Райан заявил, что он сможет управлять ногами, развернувшись спиной к приборной панели. Но в таком случае он будет вынужден постоянно пятиться назад! По-моему, это полное безумие, но поскольку ничего лучше я предложить не могу, наверное, я позволю Райану попробовать. Кстати, ходьба – гораздо более сложный процесс, чем нам кажется. Все это сызмальства заложено в нашем подсознании, но дело может в буквальном смысле застопориться, если мы будем вынуждены обдумывать каждый наш шаг. Сделайте человеку замечание относительно его походки, и вы увидите, как неуклюже он начнет ковылять! Ходьба – сложнейший алгоритм, и ее совсем непросто разделить на отдельные составляющие.
Если Райан не сумеет выполнять движения безукоризненно точно, робот не сможет удерживать равновесие. Объект – высокий и вытянутый в длину, так что центр его тяжести находится относительно высоко. Уже сейчас робот выглядит весьма устрашающе, и трудно вообразить, каким жутким будет его падение, когда мы приделаем ему ноги. Думаю, он способен раздавить стандартный городской квартал.