– Увы, ребята преувеличивают!
– Скромность вам не к лицу, мистер Кутюр.
– Меня обвиняли во многих грехах, но скромность – явно что-то новенькое. Голова у меня на плечах есть. И весьма толковая. Если взять наугад сто человек, с высокой долей вероятности я окажусь умнее девяноста девяти из них. Но всегда найдется тот самый сотый. В Чикагском университете я общался с кучей людей, которые оказались гораздо сообразительнее, чем я. Кстати, я встречался даже с теми, кого вообще не мог понять, и вовсе не из-за языкового барьера. Эти люди озадачивали меня вовсе не потому, что я не обладал необходимыми познаниями в их сфере деятельности, но они были… Как бы вам объяснить… Попробую применить аналогию с шахматами. Одни видят только доску с фигурами, зато другие могут просчитать игру на десять ходов вперед. А я на пару шагов отстаю от настоящих титанов.
– Считаете ли вы себя самым умным из тех, кто работает над проектом?
– Может, да, а может, и нет. У Розы очень светлая голова. А у Алисы коэффициент интеллекта точно на несколько пунктов выше, чем у нас обоих.
– Кто такая Алиса?
– Генетик. Роза пригласила ее, чтобы выяснить, почему лишь Кара может использовать шлем. Характер у Алисы замкнутый, но в математике она и впрямь гений. Если бы она занималась надписями на панелях, она разгадала бы их раньше, чем ваш покорный слуга. А что еще вы хотите от меня услышать? Вы считаете, что я умнее вас? Вы на это намекали?
– А вы умнее, чем я?
– Вне всякого сомнения. Мой ответ не означает, что я считаю вас идиотом… однако я бы покривил душой, если бы сказал, что это не так.
– Справедливое замечание. По моему опыту люди, обладающие высоким интеллектом, склонны болезненно реагировать на неудачу. Вы когда-нибудь думали о том, что вы можете потерпеть поражение?
– Полагаю, теперь вы спрашиваете, сомневался ли я когда-либо в себе. Нет, ни разу. Хотя есть вероятность того, что мы никогда не разрешим инопланетную головоломку. Мы с Розой это понимаем, а вот остальным следует быть готовым к серьезным разочарованиям.
– Простите?..
– Мы пока находимся в самом начале пути. Я поражен тем, что нам удалось продвинуться настолько далеко! Если мы сумеем управлять нижними конечностями робота, а пилоты будут контро-лировать движения этой девчонки, и если мы определим, как работать с приборной панелью, вероятно, мы сможем использовать робота. Но сперва нам надо будет найти недостающие фрагменты, а наша планета – не слишком маленькая. Кроме того, существует определенная вероятность, что робот не заработает, даже если мы полностью его соберем. А вдруг он сломался? Тогда вся королевская конница и вся королевская рать…
– …
– Я имею в виду Шалтая-Болтая. По-моему, именно так и обстоят наши дела. Недостающие детали пока погребены в толще земли… А причина, почему они там оказались, может быть совсем не столь романтичной, как нам хочется надеяться!
Документ № 092
Беседа со старшим уорент-офицером второго класса вооруженных сил США Райаном Митчеллом.
Место: объединенная военная база Льюис-Маккорд, штат Вашингтон.
– Ничего не случилось.
– Я слышал другое.
– Что?.. Я вас не понимаю. Каким образом вы?..
– Мистер Митчелл, у каждого из нас в проекте есть своя определенная роль. Доктор Франклин занимается научными аспектами. Вы – пилот. А я – все знаю.
– Мы поцеловались всего один раз, сэр!
– Мистер Митчелл, будет гораздо лучше для нас обоих, особенно для вас, если мы пропустим данную часть нашего разговора, в которой вы принимаете меня за полного идиота.
– Ладно, это было нечто большее, чем просто поцелуй, но мы ведь не сбежали в Россию или куда-нибудь еще? Не думаю, что у армейского командования будут поводы для беспокойства.
– Вы постоянно забываете: я не имею к армии никакого отношения. Меня нисколько не волнуют армейские порядки. Мне нет никакого смысла отдавать вас и мисс Резник под трибунал. Однако я могу потерять терпение, повторяя одни и те же вопросы. Итак, расскажите мне о том происшествии.
– Мы крутимся вокруг гигантского робота уже пять месяцев, без перерыва, как белки в колесе. В конце концов, мы должны были или перебить друг друга, или сблизиться – середины не дано. Сколько времени мы проводим вместе? Двенадцать часов в сутки вдвоем в тесной сфере. Шесть или семь дней в неделю. По-моему, бессмысленно вдаваться в подробности, скажу только, что постепенно я начал думать о Каре день и ночь напролет.
Но Кара есть Кара. Поэтому, всякий раз, когда я пробовал к ней подступиться, она отшатывалась и минимум три дня была со мной неприветлива. Я старался не вмешиваться в ее дела, насколько это возможно, когда находишься с человеком в одном помещении. Но, если ты работаешь с кем-то в паре, разговор рано или поздно обязательно скатывается на личные темы.
Вскоре мне надоело, что меня называют по воинскому званию и фамилии даже тогда, когда я делаю замечание, не имеющее отношения к проекту. Вы и представить себе не можете, какие вещи могут затронуть чувства Кары! Я до сих пор гадаю, что с ней стряслось в прошлом, но, похоже, ее выводит из себя все связанное с семьей, детьми и отношениями между людьми. Я, если честно, был очень тактичным, но у человека, который заводится всякий раз, когда разговор заходит о кошках, имеются серьезные психологические проблемы.
Поэтому я прикусил язык и сосредоточился на том, чтобы заставить нашу девочку двигаться. Мы перепробовали десятки способов, но каждый раз наша компьютерная модель теряла равновесие. Сначала это происходило так часто, что мы смеялись. И мы напоминали себе, что девочка разнесла бы дюжину домов, если бы выбрались на волю! Как выяснилось, даже если я правильно управляю ногами, Каре необходимо синхронно двигать руками и туловищем и не отставать от меня ни на секунду. Ну а повороты оказались еще более сложной задачей!
Поэтому я стал озвучивать каждое свое движение. Я говорил: «Левое колено вверх, нога вперед, левая ступня вниз», – а Кара могла в нужный момент переносить вес. Приблизительно спустя месяц она начала предугадывать мои движения, читать язык моего тела. Она догадывалась, что произойдет, если я пошевелю плечами, перед тем как поднять ногу и так далее… Сейчас и я не отстаю от Кары! А поскольку я специально поворачиваюсь к приборной панели спиной, я целый день напролет таращусь на Кару. Забавно, но если так тренироваться ежедневно от рассвета до заката, сам процесс становится чем-то естественным, как будто для обычной ходьбы и впрямь требуется другой человек. Кара обратила внимание на то, что я при ходьбе перестал размахивать руками. По ее словам, я стал смахивать на терминатора… Не на Арнольда, а на того плохого типа из жидкого металла.
– Вы научили робота передвигаться?
– Не совсем. Кара помогает мне удерживать равновесие, но у меня никак не получается справиться с одним из суставов ноги. Мне пока не удается обеспечить правильное движение бедер. У девчонки-робота участок от тазобедренного сустава до колена относительно короткий. У меня все не так – мои ноги закрепляются скобами чуть ниже коленного сустава. При каждом шаге я должен тянуть вверх свое тело, чтобы сообщить девочке правильное движение, физически это крайне сложно – и в итоге мы делаем лишь пару-тройку шагов.
Но определенный прогресс есть. Наверное, именно это и подтолкнуло Кару раскрыться. А может, все дело в том, что мы решили тренироваться подольше. Короче говоря, однажды вечером Кара пригласила меня в кафе. Такое случалось и раньше, но она всегда следила за тем, чтобы доктор Франклин и Венсан присоединялись к нашей компании. Иногда мы ходим в кафе «Авиатор» рядом с воротами «Б». В терминал мы попадаем уже за постом охраны, и это очень удобно, поскольку доктор Франклин может курить. Хотя она не курит по-настоящему: ей нравится держать зажженную сигарету, сидя за столиком. В основном она даже не затягивается.
«Авиатор» закрывается в половине одиннадцатого, поэтому мы с Карой проверили другое заведение, которое работает допоздна. Это оказалась простецкая забегаловка, но в последнее время нормальная жизнь кажется нам чем-то особенным.
Не могу сказать, сильно ли я нервничал или просто устал, но я напился. Вдрызг. Бурбон, еще бурбон, пиво. А виски там, к сожалению, не было. Я зашел на второй круг, когда меня прорвало. Кара молча слушала, как я всю ночь напролет изливал ей душу. Я по-прежнему злился на нее, поэтому вещал с солидным привкусом горечи. Знаете, что-то вроде: «Я не могу не думать о тебе, но ты – самая холодная женщина, какую я только встречал», – вот в таком духе. Кара внимательно смотрела на меня. Когда у меня начал заплетаться язык, она дотащила меня до машины и довезла до «Ковчега».
На следующее утро я со стыда готов был сквозь землю провалиться. Я со страхом думал, какую взбучку устроит мне Кара. Ничего подобного! Мы опять тренировались в сфере. И Кара была со мной вежлива. На следующий день мы продолжили работать как ни в чем не бывало.
Спустя неделю я решил, что Кара не хочет вспоминать про тот случай. Я подумал, что она специально делает вид, будто ничего не произошло. А мне было так стыдно за свою пьяную болтовню, что я даже обрадовался.
А еще через неделю Кара задержала меня в дверях, когда мы покидали лабораторию, и спросила, не хочу ли я пригласить ее на настоящий ужин. Я попытался изобразить, что колеблюсь перед тем, как ответить «да». Мы условились, что я заеду за ней в воскресенье.
Я готовился к выходу, когда Кара позвонила и отменила свидание: «Это плохая идея, мы работаем вместе, та-та-та и та-та-та».
Мне следовало рассердиться, однако я посчитал ее отказ скорее забавным, поскольку ведь именно Кара меня и пригласила.
И тогда я решил действовать сам и взять быка за рога. В наш официальный выходной я нахально постучал в дверь ее комнаты и попросил Кару поторопиться. Она не стала спорить или возражать. Наверное, я выглядел самоуверенным типом, хотя у меня поджилки тряслись.