– Повторяю, вам лишь необходимо понять, что вы еще очень многого не знаете, причем понять это нужно прямо сейчас. Примерно через двадцать минут вам позвонят из Управления медицинских исследований и разработок американской армии. Вас обеспечат новейшим иммунодепрессивным средством, созданным совсем недавно. Оно поможет организму пациента не отторгать свои новые ноги. Вам также пришлют препарат для наращивания мышечной массы, который…
– Я не могу вводить пациенту неизвестный препарат.
– Это ингибитор миостатина[17], – гораздо более действенный, чем средства, о которых вы могли читать в профессиональной литературе. Конечно, в обозримом будущем ингибитор миостатина появится под какой-нибудь торговой маркой. Мне сказали, что в опытах на мышах он творит чудеса. Не тратьте драгоценное время на притворство. Мы оба прекрасно понимаем, что вам, как и мне, хочется поскорее выяснить, как он действует.
Вы получите экспериментальный препарат, о котором Федеральное фармацевтическое управление не услышит еще ближайшие десять лет!
– Уверен, что мое мнение вас не интересует, однако я бы хотел кое-что вам сказать. Если мы немедленно осуществим ампутацию, мистер Кутюр будет жить полной жизнью и с протезами.
– Он проживет потрясающую жизнь и с новыми ногами, которые вы ему сделаете.
– Мне нужно подумать.
– Нет. Вы уже приняли решение примерно двадцать секунд назад. Как видите, доктор Хаас, у нас много общего. Мы анализируем ситуацию, собираем объективную информацию и стараемся предугадать любые возможные варианты исхода, прежде чем приступить к конкретным действиям. Вы приобрели колоссальный опыт и владеете знаниями, использовать которые мы вас сейчас просим. Позвольте освежить вашу память. Вы – автор важных научно-исследовательских работ, финансировавшихся на корпоративные деньги. Ваш первый труд посвящен замене коленного сустава специальным титановым протезом, второй изучает проблему, связанную с отторжением титановых имплантатов тканями человеческого организма. В две тысячи шестом году у двух пациентов-добровольцев, которым вы сменили коленные суставы, произошло отторжение имплантатов, и один из них умер от последовавших осложнений. Любопытно, но в ваших личных отчетах нет никаких упоминаний о столь серьезной профессиональной неудаче. Однако неким удивительным образом эти же самые данные оказались в материалах, посвященных вопросам отторжения имплантатов. Отмечу, что тогда вы поступили крайне неэтично, поскольку не имели права приводить такие примеры – вышеупомянутые пациенты были связаны с совершенно другим проектом. Вы просто-напросто подтасовали факты… и людей. Все довольны, если не считать вашего умершего пациента.
– Женщина скончалась из-за проблем с сердцем, о которых она мне даже не сказала. Я бы не отобрал ее для проекта, если бы она не солгала в анкете!
– Разумеется. И если бы вы упомянули ее в своем отчете, это все равно бы не воскресило вашу пациентку. Но вы представили предварительные результаты в более приглядном виде, чтобы они понравилось тем, кто оплачивал исследования.
Но перейдем ближе к делу. Когда вы приехали в нашу страну, вы решили не заявлять о том, что вас задерживали за вождение в пьяном виде. Я понимаю, что в Соединенных Штатах на такой мелкий проступок не обратят особого внимания, но у вас на родине это приравнивается к уголовному преступлению.
Вы эгоист и убеждены в том, что можете не соблюдать общепринятые правила и официальные законы, и крошечная ложь пошла всем во благо. Ведь вы помогаете другим! Что ж, для людей с таким прошлым, как у вас, это довольно распространенный ход мыслей.
– Какое еще прошлое?
– Вы росли в нищете, в бедной семье, придерживавшейся традиционных ценностей. Стали первым среди ваших родных, кто получил высшее образование. Вы выкарабкались из ямы. Понимаю, я использую расхожий штамп, но мы добились высокой эффективности в проведении подобного рода расследований, так что не обессудьте. И вы по-настоящему цените свою жизнь, мистер Хаас. Вы не станете рисковать ни карьерой, ни семьей ради такой ничтожной мелочи, как принцип.
Полагаю, вы позаботитесь о том, чтобы ноги мистера Кутюра сохранили достаточное количество еще не отмершей ткани, пока вы будете мастерить ему новые кости…
– Если каким-то чудом у нас все получится, я должен предупредить вас об одном: пациент пожалеет о том, что не умер на операционном столе. Он будет умолять нас положить конец его страданиям. Вы не можете себе и вообразить, какую невыносимую боль ему придется терпеть. Он будет мучиться каждую минуту своей жизни. Вы готовы с ним поговорить?
– Я бы предпочел этого не делать. Нельзя лишать надежды никого, а особенно человека, которому предстоит операция, сопряженная с риском для жизни. Разве мы облегчим страдания мистеру Кутюру, если заранее информируем его о будущих трудностях?
– Нет. Но ему предстоит испытать адские муки, если только он не умрет раньше.
– Тогда я не вижу причин разговаривать с мистером Кутюром. Его психологическое состояние должно быть превосходным. Пожалуйста, передайте ему, что все будет в порядке.
– Для протокола мне надо подчеркнуть, что операция проводится вопреки рекомендациям специалистов-медиков, и я участвую в ней по принуждению.
– Я записываю нашу беседу, и все сказанное будет зафиксировано. Можете считать это своеобразным протоколом. Если же вы намекаете на документацию госпиталя, я вынужден вам отказать. Увы, ничего не поделаешь!
Итак, вы проведете операцию, поскольку твердо убеждены в том, что для вашего пациента это самый лучший вариант, и абсолютно уверены в успехе. Не волнуйтесь, никаких цитат из нашей беседы не появится нигде и никогда. Можете во мне не сомневаться!.. Кстати, любое упоминание кому бы то ни было о моем присутствии здесь, а также вообще о моем существовании повлечет самые серьезные последствия для вас и для ваших близких.
– Какие еще последствия?
– У меня пока не было времени обдумать подобающий ответ, но я могу вас заверить в том, что при нарушении нашего джентльменского соглашения вы никогда не увидите своих детей, даже если операция пройдет успешно.
– Успешно?.. А если – нет?
– Тогда вас неминуемо лишат медицинской лицензии.
– Я буду молчать. Но все-таки что меня ждет, если пациент не перенесет операцию? Чем вы мне угрожаете?
– С какой стати мне вам угрожать, если вы досконально выполните все мои требования? Доктор Хаас, я по природе человек незлой. А теперь постараюсь ответить на ваш вопрос: вы практически наверняка лишитесь лицензии, а также дома, машины и всего остального имущества. Вероятно, вы не избежите и тюремного заключения. Вы собираетесь выполнить абсурдно сложную, безумно рискованную и несвоевременную экспериментальную операцию на пациенте, находящемся в стабильном состоянии – без его согласия и даже без его ведома. Как вы думаете, что случится, если он умрет?..
Напоследок я хочу продемонстрировать вам кое-какие устройства. Вам надо включить их в структуру искусственных ног.
– Что еще за устройства?..
– Коленные суставы.
– Я – не инженер и в механике разбираюсь не очень хорошо, но, по-моему, они…
– Да, доктор Хаас. Вы абсолютно правы.
Документ № 126
Беседа с доктором медицинских наук Алисой Папантониу, специалистом-генетиком.
Место: городская публичная библиотека, Денвер, штат Колорадо.
– У вас любопытный акцент, миссис Папантониу. Балканский, верно?
– Да, Греция расположена на Балканском полуострове.
– Похоже, вы из того региона, в котором мне еще не приходилось бывать. Это большая редкость.
– Спасибо. Мне не терпится узнать, почему мы встречаемся в п… публичной библиотеке. Прошу меня простить. Я нервничаю, р… разговаривая с людьми.
– Ничего страшного. Но я не хотел, чтобы нас потревожили. Рад с вами познакомиться.
– Взаимно. Что вы хотели об… обсудить?
– До меня дошли слухи, что вы не одобряете некоторые изменения нашего проекта. С моей стороны было бы ошибкой не отнестись серьезно к подобной жалобе, исходящей от столь опытного сотрудника.
– Благодарю вас. Я вовсе не… не хотела действовать исподтишка.
– Значит, все произошло случайно?
– Я…
– Хорошо, оставим это. А сейчас, будьте добры, расскажите, что, на ваш взгляд, неправильно делает доктор Франклин, возглавляя свою команду?
– Я отношусь к доктору Франклин с огромным уважением. Она – отличный физик.
– Но?
– Но и она совершает ошибки. Она не настолько… не настолько блестящий ученый, как вы считаете. Мне нередко приходится пе… перепроверять ее расчеты.
– Уверен, она ценит вашу помощь.
– Но самое главное, доктор Франклин слишком… подвержена эмоциям. Она позволяет своим чувствам влиять на ее суждения. К Каре и Венсану она относится как к своим детям. Кара упрямая, неуступчивая, и я считаю бе… безответственным связывать успех нашего п… проекта всецело с ее желанием или нежеланием с… сотрудничать. Я неоднократно предлагала ей пр… пройти серию тестов с целью определить, почему шлем включается только на ней, однако она неизменно мне отказывает.
– Вы ничего не путаете? Мне сообщили, что мисс Резник сдала образец слюны и вы уже провели анализ. Кроме того, я вспоминаю, что видел ваш отчет, в котором говорится, что в генетическом плане у мисс Резник нет ничего необычного.
– Да, я провела несколько генетических и био-химических тестов и не… не выявила ни аномалий в хромосомах, ни очевидных мутаций. Но существует великое множество всевозможных тестов, анализ митохондрий… Мне даже не удалось целиком восстановить полную последовательность генома. Я могла бы изучить структуру ее головного мозга; возможно, какой-то ответ дали бы ее глаза.