Кстати, о генетике… есть причина, по которой мне бы хотелось побыстрее увидеться с пилотами. Если я собираюсь выяснить, почему лишь они могут заставить робота двигаться, мне понадобится доступ к их… к их телам. Мне будут нужны образцы их тканей.
– Пробы их крови может доставить курьер.
– Да, но мне потребуется много проб, и не только крови! Пожалуйста, поторопитесь с пилотами!
– А вдруг они будут возражать против столь интенсивного обследования?
– Мне будет нелегко выполнять свою работу, если они не окажут мне всяческое со… содействие. В этом уравнении они являются неконтролируемой переменной. Совету директоров трудно смириться с тем, что столь масштабный проект зависит от прихоти двух человек. Мы с вами обсуждали нечто подобное и раньше. Не надо повторяться. Мне бы хотелось приступить к тестам в самое ближайшее время.
– Вы не возражаете, если я обращусь к вам с просьбой? Пусть ваши тесты будут максимально безболезненными и щадящими – разумеется, если такое возможно без ущерба для результата. Что касается совета директоров, предоставьте все мне. Ваша задача заключается в том, чтобы возродить наш проект и сделать это максимально эффективно. Когда работа вновь пойдет полным ходом, мы придумаем какой-нибудь альтернативный вариант на тот случай, если с одним из пилотов что-нибудь случится. Я имею в виду, что подстраховаться никогда не поздно.
Тем не менее пилоты у нас пока есть, поэтому вам следует сосредоточиться на отсутствующих величинах. А у нас нет ни робота, ни приличного оборудования для тренировок пилотов-аниматоров.
– Ясно. Но мне нельзя игнорировать с… совет директоров. Совет назначил меня исполнительным директором. Мне прекрасно известно, какова степень вашего участия в проекте, но здесь существует четкая административная структура, а вы, по-моему, не входите в ее с… не входите в ее состав. Я всегда ценила ваш вклад, но отчитываюсь я именно перед советом директоров.
– Я восхищаюсь вашим чувством долга и стремлением к перфекционизму.
– Благодарю вас.
– Позвольте мне высказать вслух одну мысль…. для женщины в вашем положении было бы очень мудро потратить некоторое время на то, чтобы проанализировать окружающую обстановку и заново пересмотреть все сделанное раньше. Наш проект нуждается в постоянных коррективах, а вы с вашим профессиональным рвением могли бы действительно вдохнуть жизнь в наш проект.
– Спасибо. Это весьма любезно с вашей стороны.
Документ № 249
Беседа с Венсаном Кутюром, консультантом компании № 462753, зарегистрированной на Британских Виргинских островах.
Место: пункт «Х» неподалеку от Сан-Хуана, Пуэрто-Рико.
– Надеюсь, вы получаете удовольствие от пребывания на новом месте.
– А разве могло быть иначе? Я живу на берегу океана! Не знаю, откуда родом вы, но для человека, родившегося в Монреале, это что-то фантастическое!
– Я рад, что вам все понравилось. Но я имел в виду именно объект.
– Я побывал там только дважды. В день при-езда я встретился с Алисой – представляете, ее вернули в команду! – а через несколько дней опять увиделся с ней, когда пришел на обследование.
– Если не ошибаюсь, вы провели здесь почти две недели. Чем вы занимаетесь на досуге?
– Я учусь серфингу! Точнее, пытаюсь… Получается у меня ужасно, но серфинг… это так классно! Кстати, меня посетила одна парадоксальная идея! Думаю, было бы гораздо проще и легче стоять на доске с вывернутыми коленями! Как вам моя задумка?.. В общем, вам непременно нужно прийти на пляж! Меня легко узнать, я сияющий белизной парень с сильными солнечными ожогами.
– Нужно ли уточнять, что я не занимаюсь серфингом? Давайте лучше побеседуем о работе.
– Хорошо.
– Что вы думаете о новой базе?
– Не сомневаюсь, о ней вам известно гораздо больше, чем мне. Я пока еще новичок… Я считал нашу подземную лабораторию в Денвере впечатляющей, но то, что построили здесь – по-настоящему ошеломляет. Ведь мы находимся под землей на глубине почти целой мили.
Дверь прямо у нас за спиной ведет в гигантский тренировочный ангар. Помещение почти такое же просторное, как и то, которое было в «Ковчеге». Между прочим, на этом этаже расположена дюжина лабораторий, и вдобавок я видел огромный туннель, сообщающийся с Атлантическим океаном.
Я успел мельком изучить только парочку лабораторий, поэтому думаю, что мне еще предстоит разинуть рот от изумления.
– Позвольте вас просветить. Этаж всего один. Помимо лабораторий, тут есть механические мастерские площадью двадцать тысяч квадратных футов, медицинский центр, жилые отсеки и электростанция.
– Можно задать глупый вопрос?
– Нет, нельзя.
– А умный?..
– Я к вашим услугам.
– Как мы поднимем робота и втащим его в ангар? Единственные большие ворота, какие я видел, прямиком ведут в океан.
– В собранном виде устройство не покинет стены комплекса. Сперва робота нужно будет опять разобрать и по частям поднять на поверхность. Затем фрагменты загрузят на корабли. Впрочем, робот помещается в шлюзовую камеру, сообщающуюся с океаном… Однако у меня есть кое-какие мысли на этот счет. Мне кажется, что теоретически робот сможет прошагать по относительно пологому участку дна.
– По-вашему, «девочка» способна передвигаться под водой? Ничего себе! Как круто!
– Нам пока еще ничего не известно, но я намереваюсь это выяснить. И согласен, зрелище действительно было бы крутым.
– А кто является здесь главным? Мы находимся на американской базе?
– Не совсем. Комплекс принадлежит консорциуму, основанному четырьмя государствами: Японией, Россией, Южной Кореей и Объединенными Арабскими Эмиратами, а также четырьмя корпорациями, двумя из Германии, одной – из Соединенных Штатов, а другой – из Японии.
– Значит, государства отбирались наугад? Неужто вы тянули бумажки из шляпы?
– Россия обязательно должна была участвовать в проекте. После того как во время нашей поисковой операции погибли два российских офицера, ситуация стала слишком не-стабильной.
– Мы убили двух офицеров?
– Мы никого не убивали. Это сделали тувинские крестьяне… Долгая история. Достаточно сказать, что любая попытка со стороны США оставить робота при себе привела бы к глобальной катастрофе. Я был вынужден предложить Москве некие гарантии. К сожалению, у русских нет финансовых ресурсов, чтобы оплачивать столь грандиозный проект, но деньги есть у Эмиратов. Япония стала приемлемым партнером для обоих государств, а Южная Корея – самый очевидный заказчик нашей продукции. Частные корпорации выложили на стол свои уникальные технологии.
– Вы только что упомянули «нашу продукцию»…
– Наша цель заключается в том, чтобы обеспечить участников проекта – под ними я подразумеваю государства – оборонительным оружием ближнего радиуса действия.
– Как насчет наступательного оружия?
– Нет. Это четко прописано в договоре. Оружие может быть использовано против врага, который первым нанесет удар или осуществит вторжение, но ни в коем случае – в качестве наступательного оружия и ни в коем случае – против члена консорциума.
– Извините, что я такой тугодум. И вы до сих пор надеетесь, что сможете присвоить себе робота и заявить, что он принадлежит вам?
– Вопрос остается открытым. Вероятно, права собственности могут быть оспорены. Однако нам принадлежит свыше семи тысяч патентов на различные технологии, поэтому использование робота кем-либо еще будет чревато серьезными юридическими проблемами.
– А что получат частные компании?
– Стоимость членства весьма высока. По мере того как к нашей группе будут присоединяться другие страны, те, кто обеспечивал финансирование на начальном этапе, будут с большой выгодой возвращать вложенные средства.
– Ха! Получается, что от величайшего открытия в истории человечества, способного изменить нашу жизнь к лучшему – и та-та-та в том же духе, – мы перешли к оружию, которое принесет прибыль верхушке?
– Конечно, нынешняя ситуация далека от того, что я себе представлял, но зато она дает нам возможность продолжить исследования и избежать мирового конфликта.
– Как он называется?
– Кто?
– Консорциум. Послушайте-ка, вот отличное название. «Консорциум»! Больше ничего и не надо!
– Пока у него нет названия. Это международная корпорация, имеющая только номер, зарегистрированная на Британских Виргинских островах.
– Как романтично! А вы не хотите назвать его консорциум «Фемида»? По-моему, неплохо звучит.
– Я еще ни с кем не поделился информацией относительно характеристик робота и его «биографии».
– Почему?
– У меня есть на то причины. Однако с точки зрения мотивации компания, имеющая лишь номер, к сожалению, далека от идеала. Возможно, позже вы предложите какое-нибудь подходящее название для нашей исследовательской группы. Мне бы хотелось, чтобы у сотрудников возникло чувство принадлежности к проекту. Если учесть режим секретности и ограничения на личную жизнь, сопутствующие работе на объекте, укрепление морального духа будет иметь немалое значение.
– Но ведь вы отвергли «Фемиду»! А она, между прочим, дочь Геи и Урана. Хоть вы и имеете дело не с подростками, я воздержался бы от названия «Уран». Как вам «Гея»? Мне нравится. Консорциум «Гея».
– Я предложу это совету директоров.
– Существует совет директоров?
– Это же консорциум.
– Ага, вы опять правы. Ладно, если «Гея» не подойдет, я жаловаться не стану.
Но покупка участка, похоже, обошлась в кругленькую сумму. Интересно, кто работал здесь до нас?
– Простите?
– Что тут было до нашего прихода? Шахта?
– Здесь не было ничего. Мы находимся под национальным парком. Мы прокладывали сюда рельсы со стороны океана.
– Вы шутите! Не может быть и речи о том, чтобы построить такую громадину за несколько месяцев! Чтобы создать подобный комплекс – да еще под водой, – потребовались бы годы!