– Надо же, какой ловкий ход!
– Если отложить чувства в сторону, совершила ли миссис Папантониу нечто такое, чем могла вызвать ваше недовольство?
– Во-первых, она постоянно тычет в меня иголками. И они становятся толще с каждым разом. Я здесь – только три дня, но уже четыре раза меня просили – нет, мне приказывали – явиться в медицинский центр.
В день моего приезда Алиса взяла у меня пробу крови и несколько мазков. Полагаю, для ДНК.
– Миссис Папантониу – генетик.
– Если хотите знать мое мнение, она смахивает на безумного ученого. На следующее утро меня снова вызвали на сдачу анализов крови. Добрых полчаса я провела в магнитно-резонансном томографе. Клаустрофобией я не страдаю, но должна признаться, что машина мне тоже не по-нравилась. Алиса обращается со мной как с под-опытной крысой. Она ничего не объясняет, не говорит – зачем и почему. Вероятно, она считает, что я – тупая армейская девица, не способна ничего понять.
После ужина я собиралась принять ванну – я устала и решила лечь спать пораньше, – но вдруг меня срочно вызвали по внутренней связи. «Кара Резник, пожалуйста, зайдите на медицинский пост номер один».
Я потащилась туда, и что вы думаете? Алиса мигом воткнула в мою вену иглу и одновременно начала готовить меня к компьютерной томографии. А потом она заявила, что ей надо взять у меня пункцию спинномозговой жидкости. Вы видели, какой здоровенной иглой берут пункцию?
– Было больно?
– Понятия не имею, я быстренько выдернула иглу из руки и вернулась к себе в комнату. В общем, я как-то выкрутилась.
– Вы сказали, что вас вызывали в медицинский центр четыре раза. Пока я насчитал только три.
– Точно! Но меня попросили зайти еще раз – сегодня утром.
– Отсутствие подробностей свидетельствует о том, что вы не подчинились. Думаю, вы поступили весьма опрометчиво: миссис Папантониу не станет мириться с отказом.
– Пусть привыкает к разочарованиям. И что она вообще может сделать? Принудить меня? Применить силу?
– Я бы не стал сбрасывать со счетов и такую возможность.
– Любопытно! В любом случае зачем ей нужно досконально изучать пилотов? Доктор Франклин уже установила, что в структуре наших ДНК нет ничего необычного.
– К сожалению, я не могу ответить на ваш вопрос. Полагаю, миссис Папантониу хочет выяснить, почему шлемы активируются только на вас и мистере Кутюре, и, если получится, снять эти ограничения.
– Значит, Алисе нечего скрывать! Знаете, она прямо-таки жаждет создать свою собственную команду. Ее первоочередная задача – сделать так, чтобы шлемы работали на ком угодно. Но ей придется изрядно потрудиться, чтобы найти кого-нибудь с такими же ногами, как у Венсана. Однако если Алиса решит проблему со шлемами, она сумеет легко избавиться от меня.
– Не думаю, что миссис Папантониу мечтает найти вам замену. И еще мне кажется, ей становится не по себе от того, что наш проект целиком и полностью зависит от здоровья и намерений одного-единственного человека. Я бы покривил душой, сказав, что не разделяю ее опасений. Лишить робота его потенциала в качестве оружия может кто угодно, просто убив одного из пилотов.
– Конечно! Но я надеюсь, что Алисе потребуется некоторое время для решения своих первостепенных задач. Вряд ли она станет держать меня в команде, когда в этом отпадет необходимость.
– Почему вы считаете, что миссис Папантониу предпочла бы расстаться с вами?
– Поверьте, она с превеликой радостью избавилась бы от меня. Если вы кого-нибудь полюбите, высока вероятность того, что этот человек не ответит вам взаимностью. Зато ненависть, как правило, бывает обоюдной. Если вы кого-то презираете, можете не сомневаться в том, что он также не принадлежит к числу ваших поклонников.
– Я не догадывался, что вы так сильно не любите миссис Папантониу.
– Возможно, я несколько преувеличиваю. Нельзя сказать, что я испытываю к Алисе жгучую ненависть. Но, повторяю, она мне не по душе. Да и сама Алиса меня терпеть не может.
– Мне бы хотелось вас обнадежить. Признаюсь вам, что и наши с миссис Папантониу отношения оставляют желать лучшего. Она – волевая, но порой чрезмерно само-уверенная женщина. Ее целеустремленность достойна похвалы, но есть в ней какое-то высокомерие.
– Значит, Алиса бывает слишком упрямой и может дать вам отпор? Теперь она начинает мне нравиться!
– Вы опять пугаете меня, мисс Резник. Надеюсь, что это не отразится на нашей будущей деятельности.
– Знаете, я благодарна Алисе хотя бы за то, что сейчас она не пристает ко мне.
– Кстати, о благодарности. Я не поблагодарил вас должным образом за то, что вы сделали в Боснии.
– И незачем. А ведь вы были правы. Я заметила это только по дороге в аэропорт, но мне совсем не хотелось уезжать. Люди в Боснии очень сильные и в то же время беззащитные. Там все кажется более…
– Настоящим.
– Да. В общем, спасибо за то, что отправили меня в Боснию на задание.
– А вам спасибо за то, что разыскали Фату.
– Всегда пожалуйста! Фату я тоже не забуду. Бедная женщина! Что только ей пришлось вытерпеть… Я не нахожу слов. Бесчеловечное время! Каким надо быть чудовищем, чтобы так поступить с человеком?
– Война пробуждает в людях или самое худшее, или самое лучшее.
– Война… Послушайте, меня очень тревожит то, чем мы занимаемся. Мы начинали все как исследовательский проект. У меня нет диплома по физике, но мы вроде бы хотели использовать робота в мирных целях. А теперь ситуация резко изменилась, и я снова начинаю ощущать себя солдатом на передовой.
В проект вкачивается слишком много денег, которые, разумеется, нужно отработать. В какой-то момент мы выведем нашу «девочку» на свежий воздух и начнем убивать людей – сто, тысячу… десять тысяч.
Сейчас сложно понять, что она собой представляет – да и выглядит «малышка» невинно, но меня-то не проведешь! На самом деле она является смертельным оружием, по крайней мере мы обращаемся с ней именно так. Если бы мы нашли бомбу, огромную ракету…
– А тогда вы бы принимали участие в проекте?
– Думаю, да. Но мне было бы проще, если бы я не была аниматором, приводящим робота в движение. И Венсану, наверное, было бы легче жить…
Но уже ничего не поделаешь. Возможно, нас отправят на поле битвы, и нам не останется ничего другого, кроме как расправиться с врагом.
А потенциальному противнику, конечно, пока еще ничего не известно о том, кто выступит против него. Смешно! Он, похоже, и не подозревает, что у него не будет никаких шансов!
И еще я хочу кое-что добавить: лучше быть простым солдатом в огромной армии, чем представлять собой целую армию.
– Мне кажется, вы поторопились с выводами, и, кроме того, многотысячная армия тоже может являться единым организмом… однако мне понятен ход ваших мыслей. Но я отмечу, что у вас всегда есть – и был – выбор. Вы должны радоваться тому, что имеете возможность его сделать. В вашей работе есть четкие цели, поэтому вам повезло: ведь такое случается крайне редко.
– Я вас что-то не пойму.
– Вы управляете мощным оружием, предназначенным для ближнего боя. Поэтому вы будете видеть противника. Это и есть конкретная цель или мишень. Уничтожить мост во время ночного налета – вот тут принимать решение гораздо труднее… хотя вы никогда не удосуживались над этим задуматься. Итак, уничтожение моста помешает неприятелю перебросить подкрепления к линии фронта. Сколько жизней вы спасете? А скольких людей обречете на смерть? Принимать подобное решение очень сложно, особенно…
– Это ваш телефон или мой?
– По-моему, ваш.
– Ага. Но сейчас звонит уже ваш!
– Верно. Похоже, мы стали очень популярны.
– Вы получили СМС? Что стряслось?
– Северная Корея только что потопила в Желтом море южнокорейский корабль. Обе стороны выдвигают войска в демилитаризованную зону. И вам надо…
– Точно. Нас отправляют в бой.
Часть пятаяПолная боевая готовность
Документ № 251
Боевой журнал: расшифровка аудиозаписи – переговоры со старшим уорент-офицером четвертого класса вооруженных сил США Карой Резник.
Место: Пхаджу, рядом с демилитаризованной зоной, Южная Корея.
– Мисс Резник, вы меня слышите? Если слышите, пожалуйста, покашляйте.
– А почему мне нельзя сразу вам ответить? Я прекрасно вас слышу. Не волнуйтесь, линию с Алисой я отключила…
– Хорошо. Где вы находитесь?
– В Пхаджу. Мы идем по шоссе в сторону границы. Полчаса назад мы мило прогулялись к реке.
– Южнокорейские военные следуют за вами?
– Нет. Какие-то войска остались на противоположном берегу реки, и они не двигаются с места. Теперь это наше шоу… если не считать крошечный джип, который едет по шоссе рядом с нами. Полагаю, он нас сопровождает, как бы глупо ни звучали мои слова.
– Как вы себя чувствуете?
– Тело затекло. Мышцы ужасно ноют.
– Случилось ли какое-нибудь происшествие, о котором вы не поставили меня в известность?
– Нет, абсолютно ничего не произошло. Знаете, сколько нам потребовалось времени, чтобы сюда добраться? Одиннадцать дней!.. Одиннадцать дней на борту контейнеровоза, где спать приходилось на жалком подобии коек, которые нам выделили.
Мы обязательно должны что-нибудь придумать насчет транспортировки, иначе нам придется подыскивать только очень терпеливого противника. Правда, вынужденный простой дал нам с Венсаном возможность поговорить по душам.
– В деле примирения наметился прогресс?
– Давайте сменим тему. Ведь нам с Венсаном сейчас предстоит кое-что важное.
Кстати, откуда вы мне звоните?
– Из Пекина. У меня осталась парочка старых добрых приятелей из Китая. Я старался выиграть для вас несколько лишних дней.
– Я сильно сомневаюсь, что у вас в принципе есть друзья…