– Подразделение в составе сто шестидесятого авиационного полка особого назначения. Элитная группа. Его специализация – ночные полеты на малых высотах.
– Хорошие летчики?
– Лучшие из лучших.
– И вы в их числе.
– Да, теперь!..
– Почему «теперь»?
– Меня отстранили от полетов. В результате проблем со зрением меня перевели на преподавательскую работу в школу штурмовой авиации имени Сабалауски, что вам, конечно, известно.
– Значит, вы учите молодых ребят летать, но сами не можете летать вместе с ними?
– Понимаю, вы ждете, что я оценю ваше остроумие, но я в любом случае никогда бы не смогла присоединиться к «Ночным охотникам». Женщин в авиацию особого назначения берут только во вспомогательные подразделения.
– Почему?
– В армии Соединенных Штатов женщинам не разрешается служить в боевых частях и войсках особого назначения.
– Как вы относитесь к подобным запретам?
– Никак. Я была об этом осведомлена, когда поступала на военную службу. Кроме того, для женщин в армии найдется немало достойной работы. Вы, наверное, хотите спросить, огорчена ли я тем, что не могу летать? Не сомневайтесь, я чувствую себя так, будто мне ампутировали ноги!
– Вам настолько нравилось летать?
– Многие дети хотят быть пожарными, полицейскими, летчиками-истребителями, астронавтами. Вырастая, почти все перестают строить воздушные замки. А я всегда мечтала… Нет, неправда, я собиралась стать принцессой. Но позже поняла, что хочу стать пилотом вертолета. Все случилось в то самое мгновение, когда я увидела вертолет, пролетающий над нашим домом. Мне тогда было лет пять-шесть. И с тех пор я не отказывалась от своей мечты, ни разу не ставила под сомнение свой выбор пойти в военную авиацию. Такая я есть. Только это и позволяет мне почувствовать себя живой.
– Вы смогли бы управлять вертолетом, если бы вам разрешили?
– Шутите? Да, смогла бы. Со зрением у меня – полный порядок.
– Позвольте задать вам еще один вопрос. Как вы оказались в Турции?
– Если честно, я не намереваюсь умничать, но вы поставили передо мной трудную задачу. Вы должны пояснить, что именно вам нужно.
– Объясните, почему вас отправили в Турцию? По-моему, закон призывает не подпускать женщин к операциям такого рода. Более того – и вы сами еще минуту назад упомянули, что существует целый полк асов, специализирующихся как раз на таких задачах. Почему на столь важное задание отправили двадцатичетырехлетнюю женщину с характером, а не «ночного охотника»?
– Командир доверял мне. Под его началом я выполняла вспомогательные операции в Афганистане. И это – НАТО, где все обстоит несколько иначе. Так что командиру достаточно назвать операцию разведывательной, вспомогательной, и я могу лететь. В военной авиации есть отличные летчицы. Хороший командир всегда найдет способ задействовать их.
– И последний вопрос. Как бы вы отнеслись к тому, что можете вернуться в авиацию? На что бы вы пошли ради того, чтобы вновь сесть в кабину вертолета?
– На все, что угодно.
– Будьте осторожнее в выборе слов. Как бы впоследствии вам не пришлось пожалеть о сказанном.
– Просто скажите, что я должна сделать.
– Вы готовы рисковать своей жизнью?
– Очередной глупый вопрос. Каждый, кто летает на военном вертолете, понимает, что смертельно рискует.
– Готовы ли вы подвергнуть опасности жизни других людей?
– Если я буду убеждена в том, что на то есть веские причины. И, по-моему, наш разговор не имеет значения. Но, повторяю, я готова на все, лишь бы в этом был смысл.
– Вы являетесь военнослужащей армии Соединенных Штатов. Разумно предположить, что вам не всегда объясняли смысл тех или иных действий. Вам приходилось отправляться на задание, не зная о его цели?
– Такое бывает. Не настолько часто, как вы полагаете, но бывает.
– Как вы можете определить, что риск является оправданным? Вы не производите впечатление человека, готового слепо довериться первому встречному.
– Наверное, я сплоховала с вашим тестом. Вы правы, я не доверяю людям, но у меня есть вера в большие числа.
– Интересно.
– Ага. Я считаю, что каждый человек по отдельности пуглив, туп и эгоистичен, но если собрать вместе достаточное количество, то получится что-то более или менее приемлемое. Армия представляет собой громоздкую, неуклюжую машину, но я считаю, что она поступает правильно гораздо чаще, чем ошибается.
– Вы способны быть беспристрастной? Готовы бросить вызов тому, что вам известно как прописная истина?
– Полагаю, никто не считает себя закостенелым. В общем, решать вам.
– Благодарю вас, мисс Резник, что уделили мне свое время.
– Сплошные загадки! Постойте, выложите мне всю правду! Нет? Тогда задавайте новые вопросы! Не уходите… я расскажу вам кучу историй про маленького Томми, сидящего на крыльце!
Документ № 017
Беседа со старшим уорент-офицером второго класса вооруженных сил США Райаном Митчеллом.
Место: военная база Льюис-Маккорд, штат Вашингтон.
– Доброе утро, мистер Митчелл. По словам доктора Франклин, вы делаете огромные успехи.
– О да. Как она говорит, нужна только вера в свои силы и немного волшебного порошка. Мы кружим над Северной Америкой уже четыре месяца! Это чем-то напоминает ночную обработку полей пестицидами, правда, высота гораздо больше, что подразумевает потенциальные проблемы с законом. Операция «Глухой колокольчик» – так мы ее называем. Все элементарно: мы летаем туда-сюда, оставляя за собой след волшебного порошка.
– И состав работает?
– Конечно. Нужно снять шляпу перед доктором Франклин, она – настоящий профи! БАСРАН – «богатое аргоном соединение для распыления в атмосфере ночью». По-моему, аббревиатура ей понравилась. Когда мы начинали, все, кроме доктора Франклин, считали эту затею пустой тратой времени, но в первую неделю поисков мы обнаружили в Вермонте еще одну деталь гигантской руки. Кстати, мы едва снова не разбились! Кара решила…
– Прошу прощения, какая Кара?
– Старший уорент-офицер Резник. Извините. В последнее время мы часто работаем с гражданскими. Как-то привыкли к именам без званий. Короче говоря, Резник и доктор Франклин рассудили, что безопаснее летать на высоте восемь тысяч футов, однако когда найденный нами фрагмент руки активировался, двигатель разом заглох, как и в Турции. К счастью, вертолет имел достаточную высоту для авторотации, и Резник удалось заново запустить двигатель до того, как мы рухнули на землю. Наблюдать за ней в деле – одно удовольствие! В общении эта девочка не конфетка, но летать она умеет.
– Я рад, что вы с ней сработались. Я очень надеялся, что так и будет. Похоже, я уловил в вашем голосе нотки увлеченности?
– Неужто? Мне прекрасно известно, как в армии относятся к дружеским отношениям между командиром и подчиненным, но только камень не заметит, какая Кара привлекательная. У нее тело настоящей пловчихи: длинные сильные ноги и плечи, которых не постыдится мужчина. Ну и красотка! Ребята на базе твердят, что они готовы целый день напролет глазеть на нее. А еще у нее очень светлая кожа и на удивление черные волосы. От этого ее глаза кажутся такими выразительными! Бледно-зеленые, они просто… сводят с ума. Впрочем, вы же сами ее видели. Наверняка понимаете, как нелегко оторвать от нее взгляд.
– Я – человек занятой, но вы должны отдавать себе отчет в том, что вам приходится действовать не в обычной военной среде. Попробую пояснить: армейской субординации ничто не угрожает.
– Вы не совсем правы. В военной авиации второй пилот подчиняется первому. Это означает, что старший уорент-офицер Резник является моим командиром. Следовательно, могут возникнуть кое-какие проблемы, а в армии к субординации отношение весьма серьезное. Но пока это не имеет значения. Я нахожу Кару привлекательной, вот и все. И, поверьте, я ее нисколько не интересую. Судя по ее поведению, Кара меня с трудом терпит.
– От нее я воспринимал бы такое отношение как высшую похвалу. Но давайте вернемся к операции.
– Да! Мы разделили всю страну на квадраты. Каждый участок имеет определенную площадь, которую мы можем обработать за ночь, с учетом времени, требующегося на то, чтобы добраться до пункта назначения от ближайшей авиационной базы. Например, отсюда мы можем покрыть значительную территорию, а потом двинемся дальше – на восток и на юг. Мы проверили примерно половину территории.
– Вы распыляете смесь без особого риска для себя? Мне бы не хотелось, чтобы вы были на волосок от гибели всякий раз, когда находили бы новую часть тела.
– Так точно, сэр! Как я и говорил, в первую неделю мы едва не разбились, поэтому в последующих полетах поднимались на высоту пятнадцать тысяч футов. Мы не могли сказать, достаточно ли это близко, чтобы детали активировались до того, как мы отлетим на безопасное расстояние. Потребовался месяц, прежде чем мы обнаружили очередной фрагмент – голень, а затем и ступню, на границе штатов Канзас и Миссури.
– Ступню?
– Да, причем громадную. Я рассчитывал, что у нее будут гигантские пальцы, но она напоминает причудливый ботинок на толстой подошве. Изящный ботинок, если верить доктору Франклин.
Как выяснилось, мы способны развивать головокружительную скорость на большой высоте, да и область распыления БАСРАНа при этом становится гораздо обширнее. Так что нам требуется меньше проходов, чтобы обработать определенный участок.
– Значит, вы обнаружили пять деталей?
– Шесть, сэр. Мы только что нашли бедро под дорожным полотном автострады в Теннесси. Должен вам сказать, оно огромное!
– Каких оно размеров?
– С глазомером у меня не ахти – футов шестьдесят. А еще из-за находки нам пришлось наломать дров. Автострада полностью разрушена на протяжении полумили. По словам доктора Франклин, фрагменты спрятаны под землей на глубине примерно девятьсот футов, и когда они активируются, они быстро устремляются к поверхности. Представляете? Я рад, что в тот момент мы находились в вертолете. Лично я бы не хотел оказаться поблизости, когда светящиеся штуковины вырываются из земли. Наверное, очевидцам покажется, будто наступил конец света!