- Я родилась в Тремейне, - сказала я. – Я из Трегеллана.
Она окинула меня взглядом, остановилась на моих свободных штанах, обрезанных волосах.
- Если сможешь доказать, все будет в порядке.
Мы разглядывали друг друга, и это был тяжелый момент. Она ударила поводьями. И мулы повернули налево в Трессалин, а я направила лошадь к Тремейну, к проверке. У меня не было документов. Я не могла ничего объяснить там.
И я не хотела сталкиваться с солдатами.
Я не могла ехать в Тремейн. Так было и к лучшему. Мне нужно было найти воду, а неподалеку текла река.
Я посмотрела на небо, солнце двигалось к горизонту, воздух стремительно холодел, дыхание вырывалось паром. Я весь день добиралась сюда, времени не было. Мне нужно было попасть в Скаррон дотемна.
В двух милях от стен Тремейна я остановила лошадь, сверилась с картой, планируя маршрут вне главной дороги, вдали от проверок, в поисках пути к реке. Убедившись, что рядом никого нет, я съехала с седла, с усилием размяла ноги. Желудок громко урчал. День в седле истощил меня, забрал всю энергию. Мне нужна была еда, иначе я рухну. И нужен новый плащ. Я не протяну ночь без него.
Все же придется войти в Тремейн.
Я ощутила слабость, ведь была так близко к старой жизни, к аптеке, грудь сдавило.
При мысли, что у ворот солдаты, мне стало не по себе.
Я представляла свое возвращение в Тремейн триумфальным. Все было бы под контролем, все неудачи были бы забыты. Я не была бы в украденных вещах, без синяка на костяшках, и голова не болела бы после нападения солдата.
Выбора не было. Я должна найти девушку, вернуть маму. Я могу поволноваться об аптеке, войне и всем остальном позже.
Я вспомнила, как меч перерезал горло.
А потом увидела тонкую, едва заметную тропу, идущую справа по холму. Я ударила поводьями и повела лошадь по тропе, сердце колотилось в груди. Мы обошли холм, узнавание ударило меня, когда я увидела это.
Нашу ферму.
Я издала придушенный звук. Она не изменилась. Мы ушли не так давно, так что я не должна была удивляться, что она выглядела как раньше, словно в любой момент могли выйти Лиф и папа из двери, или мама появиться в окне. Я должна быть там с семьей. Вместо этого половина из них была мертва или попала, я была в бегах, а мама заперта боги знают где. И все из-за меня.
Нужно вернуть ее. Я обязана.
Если я найду еду и плащ, мы продолжим. Я буду в Скарроне к рассвету. Я все еще помнила, как попасть из нашей фермы в Тремейн через врата башни с часами. У реки. Вряд ли там есть проверка.
Глава 16
Я не в первый раз ошиблась. Когда я прибыла к вратам часовой башни, я столкнулась с двумя солдатами с мечами, их выражения лиц были недружелюбными и замкнутыми. Третий был на вершине башни, стрела целилась в меня. Было поздно бежать, и при их виде все во мне сжалось, пальцы на поводьях задрожали.
- Слезай и назови свое дело, - сказал один из солдат.
Я, дрожа, послушалась, оставила одну руку на луке седла, ноги были готовы оттолкнуться, если на меня захотят напасть.
- Девушка, - удивленно сказал один из мечников. – Ну, ну. Хорошие штаны. Посмотрим твои документы, - я уставилась на него, пытаясь придумать причину – любую – из-за которой у меня их нет. – Оглохла? Документы. Покажи нам их.
- У… меня их нет. Меня обокрали по пути. Они были в моем мешке… другом мешке. И плащ я тоже потеряла, - я старалась говорить приятным тоном, но это было сложно, грудь сдавило. Я хотела бежать.
- Откуда ты? – спросил мужчина.
- Изначально – отсюда. Я родилась в Тремейне. Но больше здесь не живу. Здесь остались родственники, и я пришла к ним.
Он убрал меч и сунул большие пальцы за пояс, а я тихо выдохнула, немного напряжения пропало.
- Откуда ты пришла?
- Трессалин, - соврала я. – Хотела передать родне новости. Срочные новости.
- Одна? Одна ездишь по стране на хорошей лошади? – ему нравилась эта власть, которой он обладал. Я слышала это в его голосе, видела на его лице. Он осмотрел мои мешковатые штаны, грубо остриженные волосы и перевязанную руку. – Откуда ты пришла еще раз?
- Пусти ее, Тук. Она не Спящий принц, не звучит как лормерианка. И уже пора спать, - сказал другой страж. Мужчина сверху чистил наконечником стрелы ногти, лук висел на плече, он не слушал нас.
- Как там тебя зовут? – спросил крупный Тук.
- Эр… ика. Эрика Данн, - в Тремейне, как и везде, Даннов было много. Это имя было распространенным.
- Никогда о такой не слышал, - улыбнулся Тук.
- А я слышал, - сказал вдруг сверху лучник. – И узнал. Ты же племянница Тарви Данна?
- Да, - сказала я, пытаясь скрыть удивление. Тарви был одним из мясников, с которым торговал отец, был известен хорошим мясом и тем, что у него была лишь одна нога. Повезло, что его семья была очень плодовитой. – Одна из многих, - добавила я и улыбнулась лучнику.
Тук нахмурился.
- Правила есть правила. Никто не пройдет без документов. И никто не выйдет и не войдет после заката. Ой, - он посмотрел на темнеющее небо и улыбнулся. – Может, завтра я буду щедрее.
- Тарви разозлится, если узнает, что ты ее прогнал. Он ее ждет, наверное, - лучник почесал ногу стрелой и убрал ее.
- Да, ждет, - пропищала я.
Тук посмотрел на него, потом на меня.
- И все же…
- Разве не Тарви поставляет нам мясо? – невинно сказал лучник.
Тук мрачно посмотрел на него, но лучник разглядывал ногти. Вздохнув и кивнув, он отошел, и я повела лошадь сквозь врата, вяло улыбаясь, сердце бешено колотилось. Я посмотрела на лучника, а тот подмигнул мне, и я была готова поцеловать его.
Мы прошли пару ярдов, когда сзади раздался грохот цепей. Я обернулась и увидела, как закрылись железные врата.
- Что вы делаете? – спросила я.
- Я же говорил. Никто не выйдет и не войдет после заката.
- Но мне нужно уехать ночью! Я здесь, чтобы передать новости, буду здесь около часа. Я не могу остаться.
Тук усмехнулся.
- Боюсь, придется. Ты хотела войти, ты вошла. Уверен, твой дядя сможет тебя принять. Хочешь, чтобы я пошел с тобой и убедился?
Я покачала головой и быстро повела лошадь прочь, борясь с желанием оглянуться и проверить, не следует ли он за мной. Мы двигались к площади города.
* * *
У таверны было еще больше солдат, один прислонился к колодцу и говорил с незнакомой женщиной. Мешки с песком были собраны в одном углу площади, большие бочки в телеге тянул мрачный мул. Но только это и было признаками войны, хаос других частей страны здесь почти отсутствовал. Два мальчика бегали друг за другом у пекарни, и я видела, что их мама общается с самим пекарем, остальные сплетничали и смеялись, звенели колокольчики магазинов, закрывались двери. Пахло хорошей едой, мясом, овощами, хлебом и сладостями. Пахло домом. Мы с Лифом часто бегали вокруг пекарни, как те мальчики, мы с Лирис ждали у колодца Кирина. Все было окутано воспоминаниями того, что я потеряла: друзей, родителей, брата. Моей старой жизни.
По другую сторону от площади в окне наверху мерцал свет, я работала в этой аптеке. Я застыла и смотрела. Она не изменилась. Я хотела подняться по ступенькам, открыть дверь, снять с крючка фартук и приняться за работу.
Мальчики пробежали мимо, весело крича, и я пришла в себя и пошла дальше, опустив голову. Я двигалась по площади, словно призрак, прошла лавку мясника, где работал Тарви, башмачную, куда часто ходила мама. Я остановилась у лавки бакалейщика, заглянула и поняла, что там еще есть клиенты – и я могу их знать – я не смогла войти. Сначала мне нужен плащ, а потом я вернусь. И найду выход отсюда.
Я покинула площадь и пошла по торговому ряду к портным. В каждом окне горели свечи, двигались семьи, и я хотела домой, к себе домой. Прежняя жизнь была всюду. Я прошла мимо пустой кузни, где работал Кирин, мимо дома продавца соли. Я немного знала его дочь, и я подняла голову, замерла, увидев круг с линией на двери. Знак был знакомым, и я нахмурилась.
- Эррин?
Я развернулась, потянулась за ножом, рука замерла, когда я увидела, кто меня позвал.
Кэрис Дэплвуд, мама Лирис и вторая мама для меня стояла отчасти в тени, в ее руках была корзинка.
- Это правда ты?
Язык прилип к нёбу.
- Я видела тебя на площади, - сказала она, шагнув вперед. – Я подумала, что схожу с ума. Но я должна была понять… Что ты делаешь, дитя?
- Я… я… мне нужен плащ и немного еды. А потом я должна уйти.
- Что значит «должна уйти»? Где Лиф? Где Трина? Давно вы вернулись? Где остановились?
Сердце колотилось, горло сжалось, и знакомое липкое ощущение поползло по плечам. Я хотела ответить. Я хотела бежать. Я не была к этому готова. Я смотрела на нее и качала головой.
Где Лиф?
Без лишних слов Кэрис бросила корзинку на землю и взяла одной рукой меня за руку, а в другую руку – поводья. Она быстро повела нас прочь, ничего не говоря, а груз в моей груди все рос и рос. Мы пересекли мост, и я увидела молочную ферму Дэплвудов, масляно желтые кирпичи, что были мне знакомы так же, как и моя ферма. Кэрис отпустила поводья и повела меня к входной двери. Я запаниковала и попыталась вырваться. Ее хватка была крепкой для женщины ее возраста, и я была занята попытками дышать, чтобы бороться.
Она открыла входную дверь и позвала Лирис. Я купала в свете и тепле, запахе жареного мяса, и мне хотелось плакать.
- Я отведу лошадь в амбар, - сказала она, похлопала меня по руке и ушла.
От звуков шагов я вздрогнула и приготовилась к удару увидеть лучшую подругу впервые после похорон отца.
Она встала передо мной, светлые локоны выбились из-под чепца, ее сливочная кожа покраснела от жары. Она склонила голову, напомнив мне этим Сайласа. Мы смотрели друг на друга, и я поняла, что готова бежать.
- Эррин? – сказала она, окинув меня взглядом. Я сглотнула, глаза покалывало от ее пристального взгляда. – Это ты? Ты выглядишь… - она замолчала. – Ну, штаны мне нравятся, - сказала она. – Это Лифа? Ты похожа на него с такими волосами. Я думала, это он, - она заглянула мне за плечо, а потом посмотрела на него. – Он с тобой? Вы вернулись? Эррин? Эррин, ты в порядке?