- Знаю, мои слова мало значат, ведь я из Трегеллана, но мне нравился ваш король, - тихо сказала я. – Я видела его, когда он навещал нашу страну.
- Мереку нравился Трегеллан. Он хотел сделать Лормеру хоть немного похожей на Трегеллан.
На миг ее слова удивили меня, а потом я поняла, почему. Люди редко звали правителей по имени.
- Ты его знала?
Она повернулась ко мне.
- Немного, - ее щеки порозовели, она смотрела вдаль. – Я работала какое-то время в замке. Он был добр ко мне.
- Он был похож на хорошего короля.
Она кивнула, и ее лицо снова исказилось от боли.
- И стал бы таким, - прошептала она, слезы оставляли блестящие следы на ее лице. – Прости, - она глубоко и судорожно вдохнула и закрыла глаза. А когда открыла их, то смотрела на меня. – Расскажи мне все. Что еще я не знаю о происходящем в Лормере? Ты сказала, что он охотится на верующих.
Я рассказывала о злодеяниях Спящего принца, а ее лицо становилось все бледнее, она все сильнее опускала плечи. Лортуна, Хага, Мокхэм. Вестник стал Серебряным рыцарем, храмы грабили, головы насаживали на колья, устраивали выставки сердец. Убивали верующих, сжигали припасы еды. Големы.
А потом я рассказала ей о лагерях для беженцев. О людях на дорогах. О жестокости солдат. Мне было плохо, пока я это описывала, в голове всплывала потерянная кукла, туфелька. Теперь я понимала, почему кто-то бросил туфельку позади.
Когда я закончила, она залпом осушила кубок, глаза ее снова были полны слез.
- И как Совет Трегеллана помогает Лормере?
- О чем ты?
- Какую помощь они предложили? Людей для армии? Оружие? Еду? Лекарства?
Я покачала головой.
- У нас новая армия, только недавно призванная. У мужчин не было выбора, им сказали сражаться, многих до сих пор учат. Если до этого дойдет, то и женщинам придется сражаться. А еду и лекарства мы не… - она уставилась на меня, и я покраснела. – Но некоторые люди сбежали, я уже говорила. Лагеря…
- Которые ты описала как сущий ад? – перебила она меня, и я замолчала. – Спящий принц убивает невинных, а ваш народ закрыл границы. Могущественный Трегеллан, демократичный и цивилизованный, отвернулся от убийства короля и его народа и решил смотреть за своим домом, пока на пороге не прольется кровь? Понимаю, это из-за последней войны. Из-за того, что мы победили?
- Конечно, нет, - но, возражая, я задумалась, что она может быть права. Почему мы не стали действовать раньше? Почему не предложили больше помощи? Но вслух я этого не сказала. – Никто не был готов к этому. Совет пытался вести с ним переговоры.
- С чудовищами переговоры не ведут, - сухо сказала Димия. – Поверь, можно лишь действовать.
Вдруг мне стало стыдно за свою страну. Я покачала головой и не могла смотреть ей в глаза.
- Мне жаль, что я принесла плохие вести.
- А мне жаль, что ты искала не меня.
Мы молчали, я слушала, как стучит дождь. В город идти будет неприятно.
- Мне лучше уйти, - сказала я, но не хотелось покидать тепло ее дома.
Она посмотрела на меня.
- Тебе лучше остаться. Там буря, тебя сдует в море раньше, чем ты пройдешь за мою калитку.
- Да… Но ты не знаешь меня. Я могу быть кем угодно.
- Как и я. Мы равны. Садись, - сказала она и кивнула на кресло у огня.
Мне было некуда идти, я устала, мой поиск оборвался, и я послушалась, подняла книгу и переместила ее на подлокотник. Она наполнила свой кубок и дала мне, и я взяла его и сделала пару глотков. Насыщенное красное вино с привкусом дыма, темных ягод окутало мой язык. Я сделала еще глоток и протянула кубок ей, но она помахала рукой, и я оставила кубок, обхватив его руками.
- Почему бы тебе не рассказать, зачем ты ищешь девушку из Лормеры? – сказала она после долгой паузы. – Ты сказала, что она в опасности. Почему?
Было опасно говорить об этом с лормерианкой, но она точно не собиралась бежать и докладывать на меня королю.
- Это не просто девушка. Она алхимик. Вот почему.
- В Лормере нет алхимиков.
- Так все думают. Но они есть. У них есть своя версия Конклава, скрытая от правителей, - она нахмурилась, и я объяснила. – В Конклаве живут трегеллианские алхимики. Он скрыт. Хорошо скрыт. В Лормере сделали так же, но не скрылись, а прикрылись религиозным орденом. Скрылись на виду.
- Ты алхимик?
- Нет.
- Зачем тогда она тебе?
- Я надеялась, что она поможет мне. Что мы поможем друг другу, - Димия выглядела растерянной. – У меня есть свои проблемы, - добавила я.
- Какие?
Я сделала еще глоток вина, наслаждаясь его теплом. А потом объяснила, как только могла, об угрозе эвакуации, о болезни мамы, хоть и не упомянула зверя. А потом рассказала, как Сайлас дал мне зелье, что лечило ее, но он не смог дать мне больше, и я скрывала от него местоположение девушки, пока он не согласился помочь.
Она вскинула брови и прижалась к стене у камина.
- Ты его шантажировала?
- Нет. Не так. Он сказал, что поможет, что не винит меня за такое. Я ему поверила и… рассказала о ней, - я сделала паузу. – Он предал меня. Дождался, пока я уйду домой, чтобы забрать маму и вещи, и ушел без меня.
Она протянула руку за кубком, и я передала его ей.
- И он тоже движется сюда. Чтобы найти девушку, которой здесь нет.
- Наверное. Не знаю, кто из нас будет расстроен больше. Без обид.
Она пожала плечами.
- Где теперь твоя мама?
- В приюте, - тихо сказала я. – Пока я была с Сайласом, пришли солдаты и забрали ее. И они нашли… Кое-кто умер в нашем доме. Я его не убивала, - поспешила добавить я, когда ее глаза расширились. – На мужчину напали в лесу у дома, Сайлас привел его ко мне. Я училась у аптекаря, и он надеялся, что я могу его спасти. Я пыталась, но он умер, но успел рассказать мне, где девушка. Мне пришлось бежать. И я решила найти девушку одна, чтобы сказать ей, что ей нужно в Конклав, сопроводить ее туда. Я надеялась, что алхимики будут рады и помогут в ответ.
Димия протянула мне кубок, и я сделала глоток.
- Но ее здесь нет. Что будешь делать теперь?
Я слизнула с губ вино.
- Мне нужно вернуть маму. Они думают, что она в депрессии, горюет, но все куда хуже, и если я не заберу ее… У нее осталась только я, - сказала я, голос оборвался. – Я потеряла отца, дом, возможность учиться и брата за этот год. Не могу потерять еще и ее.
Рот Димии был раскрыт. Я видела, как на ее горле трепещет пульс, она пыталась взять себя в руки.
- Ты потеряла брата? Лифа?
Я потрясенно уставилась на нее.
- Ты знала и его? – я смотрела на нее. – Ты встретила его в замке?
- Да, - сказала она отстраненно, хмурясь. – Он…
Я кивнула, ее ладони закрыли лицо, она склонилась, словно на нее давил весь мир.
Мама, Лирис, Кэрис, Димия. Все эти люди горевали по моему брату.
Я не знала, остались ли у меня слезы после прошлой ночи, но они все же нашлись.
- Мне очень жаль, - сказала я, когда они прекратились, я все еще судорожно дышала.
Она уже взяла себя в руки и неподвижно стояла у камина со сдержанным выражением лица.
- Не стоит.
- Потому я должна вернуть маму. Остались лишь мы с ней.
- Он бы тебя не бросил, - сказала тихо Димия. – Если бы мог помочь, то не бросил бы, - я подняла голову, а она на миг улыбнулась. – Я знала немного твоего брата и поняла, что он любил тебя. И вашу маму.
Я не могла смотреть на нее.
- Спасибо, - передо мной появился кубок, и я благодарно приняла его.
- А если я помогу тебе? – вдруг сказала она. – Чем ты отплатишь взамен?
Слова сорвались с ее губ так быстро, словно сбежали, а не были произнесены.
- Что?
- Ты сказала, что училась на аптекаря?
- Да. У меня нет лицензии, но я хороша в этом. Могу делать лекарства. И яды, - ее брови поднялись, а я пожала плечами. – Приходилось, - сказала я.
- Хорошо. Это я могу использовать.
- Для чего?
- Для борьбы со Спящим принцем.
Я окинула ее взглядом. Она была похожа на олененка, ее руки и ноги были тонкими, а глаза большими. Казалось, порыв ветра ее сломает.
- Ты хочешь с ним бороться?
Она ответила не сразу, обдумав мысль.
- Да, - сказала она. – Хочу. Кто-то должен. Твой народ не станет с ним воевать, пока он не нападет сам. Мерек мертв. Если не я, то кто? И он будет не первым монстром, с каким я встретилась.
- О чем ты? Ты уже боролась с монстрами?
Она не слушала меня, а смотрела в окно.
- Сегодня мы уйти не сможем. Путь будет опасным.
- Мы? – растерянно спросила я.
Она кивнула.
- Я же сказала, я помогу в обмен на услугу. Будь моим аптекарем. Делай лекарства, что исцелят солдат, которых я соберу. И яды, чтобы мы использовали их на его народе, на этом Серебряном рыцаре и предателях, последовавших за ним.
Я уставилась на нее. Кто она? Как она может собрать людей? Как она может спасти лормерианцев? Помочь мне?
- Твой народ? Какой у тебя народ?
- Люди Лормеры, - она взмахнула рукой. – Мои соотечественники. Твой народ им не помогает, тогда это сделаю я. Ради Мерека. И твоего брата. Я соберу всех, кого смогу, в Лормере, всех, кто пожелает, и найду способ бороться с ним, - в свете огня в ней было что-то королевское, а в ее глазах блестела сталь. Она не врала.
- Ты умеешь воевать?
- Нет, - сказала она и покраснела в свете огня. – Не умею. Но я найду тех, кто умеет. И у меня есть ты. Может, хватит и яда в бокале его вина, как в сказке. Разве не так он стал Спящим принцем в ваших сказках… и истории?
Я кивнула, хмурясь.
- Хорошо. Это начало. А что ты хочешь от меня в этой сделке?
Я глубоко вдохнула.
- Мне нужно забрать маму из приюта в Трессалине и найти для нее безопасное место. Изолированное. И нужно зелье для нее, - я сделала паузу. – И нужно какое-то время держаться подальше от армии Трегеллана.
Она быстро моргала.
- Вряд ли я смогу помочь тебе с зельем. Но, думаю, что я смогу помочь вернуть ее.
Она залезла в дымоход, я услышала звяканье монет, а потом она вытащила мешочек. Он был полон монет, раздулся от них. Королевский выкуп.