- Думаю, я смогу убедить кого-то отпустить ее под опеку дорогой и дальней кузины? – я кивнула с ошеломленным видом. – Хорошо, - продолжила она. – А этот дом достаточно изолирован. И у моря. Думаю, для исцеления это полезно.
Мои глаза расширились.
- Ты дашь нам жить здесь? В своем доме?
- Вряд ли он мне понадобится во время войны. Мы далеко от Лормеры, - она криво улыбнулась. – На кухне ты сможешь делать яды и зелья, что потребуются мне, а в это время заботиться о матери. Конечно, когда начнутся сражения, ты будешь нужна мне в нашем лагере. Но это случится не сразу. Сначала нужно найти и организовать людей. Если ей не станет лучше, когда мы начнем сражаться, ты сможешь найти для нее сиделку. Ты не будешь на поле боя, так что не переживай.
- Ей не станет лучше. Никогда не станет. У нее необычная болезнь. Если кто-то поймет, что она…
Димия подняла мешочек, монеты снова звякнули.
- Мы найдем молчаливую сиделку. Ты будешь удивлена, узнав, на что готовы люди ради денег, - она посмотрела мне в глаза. – Или не будешь. Что скажешь? Мы договорились?
- Зачем? – спросила я. – Зачем ты это делаешь? Ты меня не знаешь, так зачем делаешь это для меня?
Она открыла рот, глядя мимо меня на дождь, бьющий по окну.
- Потому что ты немного напоминаешь меня.
Я тоже повернулась к дождю, стекающему по стеклу.
- Что ты делала в замке?
Она отвела взгляд.
- Служила. Я была слугой.
Я хотела спросить еще, но остановилась, кусочки соединились в моей голове. Слуга, что завет короля по имени. Слуга с полным мешочком монет. Слуга, уверенная, что может приказывать людям, созвать мужчин для боя. Вдохновить на сражение. Теперь я, похоже, понимала. Я вспомнила понимающий взгляд солдат, когда Кирин сказал, что я была последовавшей из лагеря. Я намеренно не думала о том, что она знала моего брата.
- Эррин, - тихо сказала она, и я посмотрела на нее. Она была серьезной. – Это не прекратится. Спящий принц на Лормере не остановится. Ваш Совет это знает. Он придет сюда. И сделает с людьми Трегеллана то же, что и с моими. Их будут убивать. Головы их насадят на колья. Они будут убегать, - она опустила кубок и пересекла комнату, замерла, а потом взяла меня за руки. – Я не говорю, что могу победить его. Я понимаю разницу между нами, и у него есть големы и люди. Но я должна попробовать. Если я смогу передать весть в Лормеру, что они еще могут надеяться и бороться… В прошлой войне они проигрывали твоим людям. А потом… они сплотились. Им дали повод надеяться и сражаться. Я бы дала им такой повод. Помоги мне. А я помогу тебе.
Кирин говорил, что самой большой слабостью Лормеры было то, что они не пытались отбиваться. А теперь эта девушка, служанка из Лормеры, хотела, чтобы это произошло. Кто верил в то, что она сможет?
Я убрала руки и встала, прошла мимо нее к окну. Я прижалась лбом к холодному стеклу, смотрела, как новые капли дождя смешиваются со старыми, пока не становятся ручейками, стекающими по окну. Вспышки молний озаряли горизонт. Я видела, где начинается утес. Где заканчивается суша.
Зельеварщицы здесь не было, а без нее я не могла найти Конклав или получить Эликсир. Может, ее тут никогда и не было, может, Эли ошибся из-за боли. Как я могла быть уверена в его словах? Проверить можно было бы, если бы появился Сайлас, ищущий ее, а что потом? Мне придется идти за ним и снова просить? Я тихо выдохнула, и от этого запотело стекло. Нет. Этот мост уже сожжен. Я была уверена лишь в том, что должна вернуть маму. У меня осталась только она. Это мой долг.
Я попыталась все обдумать, глубоко дышала, а время шло, и каждая минута казалась вечностью. Что мне выбрать?
- Ну? – сказала позади меня Димия. – Ты присоединишься ко мне?
Я повернулась к ней.
- А ты поможешь мне забрать маму? Что бы ты ни услышала о ней?
Она на миг прищурилась, но кивнула.
- Клянусь.
- Тогда я буду твоим аптекарем.
Она помрачнела.
- Мне нужно, чтобы ты тоже поклялась, Эррин Вастел. Никакого шантажа и предательства.
Я покраснела и протянула руку.
- Клянусь. Я не предам тебя. Я просто хочу безопасности для мамы.
Она, казалось, вечность смотрела мне в глаза. А потом она кивнула и сжала мою ладонь своими руками.
- Вот так-то, - от ее слов я задрожала, стало не по себе. – Спасибо. Завтра мы отправимся в Трессалин. Я выкуплю твою маму, а потом мы доставим ее сюда. А пока что нужно отдохнуть, - сказала она. – В другой комнате есть место для сна, хотя мебели там нет. Боюсь, я не привыкла жить так просторно. До нашего отбытия завтра я попрошу плотника оборудовать комнату до нашего возвращения с твоей мамой. А этой ночью можешь занять мою кровать.
Я покачала головой. Она не возражала, собрала одеяла и подушки и попыталась соорудить подобие кровати.
- Тогда спокойной ночи, - сказала она, замерев на пороге своей спальни. Она, казалось, хотела что-то сказать, но плотно закрыла дверь. Я сняла плащ и устроилась на груде выданных одеял. В новом доме. Из всех невозможных вещей, произошедших со мной за эту неделю, эта была самой странной.
* * *
Во сне я была в броне, и часть меня знала, что это из-за обещания, данного Димии. Я посмотрела на себя: кираса закрывала грудь, наручи были на руках. Я знала, что броня должна быть тяжелой, но так не было, и я взмахнула руками, словно держала в них меч.
- Что это?
Человек стоял за мной на пороге, надув губы, глаза его закрывал капюшон.
- Я тебя обогнала, - сказала я. – Я с Димией.
- С Димией? – он улыбнулся.
- Она не зельеварщица. Тут нет нужной тебе девушки.
- Разве? – его тон был осторожным.
- Если и есть, то она прячется от нас.
- Умная. И что теперь ты будешь делать с этой Димией?
- Спасать свою маму. А потом мы будем воевать.
- Со мной?
- Со Спящим принцем. Я помогу ей.
Он перестал улыбаться.
- Да?
Я кивнула.
- Это меняет, - медленно сказал он, - многое.
Глава 19
Казалось, я едва закрыла глаза, когда она разбудила меня следующим утром. Она уже была одета, волосы свободно ниспадали на плечи. Я сонно села, застонав от резкой боли в бедрах и пояснице, и потянулась к чашке, что она протягивала мне.
- Который час? – спросил он.
- Судя по свету, еще час до рассвета, - сказала она, подняв сумку и потянувшись за своим плащом. – Мне нужно сходить в деревню, а потом мы уедем.
Я следила за ней, пока вставала и приводила себя в порядок. Она ходила по комнате, касалась всего, гладила спинку кресла, легонько постукивала по столу, проводила пальцем по корешкам нескольких книг. Будто это был ритуал. Будто так она прощалась, и от этого мне стало не по себе. Она же сказала, что мы сюда вернемся.
Но так не думала.
Наконец, она повернулась ко мне.
- Идем.
Мы пошли по вязкой тропе к городу, пользуясь фонарем старика. Я старалась не отставать от нее, чувствовала себя неуклюжим ребенком. Она была ниже меня, но несла себя так, словно была намного выше, ее голова была высоко поднята, плечи – расправлены, а волосы ниспадали на плечи, черные, как крыло ворона.
Когда мы добрались до города, во всех домах горел свет, даже в магазине, хотя до рассвета еще оставался час. Рыбаки уже ушли, а их жены не спали, носили воду, болтали с соседями, готовили еду и разносили истории по площади. Они останавливались, оборачивались при виде Димии, улыбались и махали ей.
Небольшая толпа расступилась, когда она подошла, словно она была кораблем в океане, а они – волнами. Все приветствовали ее, она говорила с плотником, швеей, бакалейщиком, и все общались с ней, как с королевой. Я плелась за ней к дому кузнеца, чтобы забрать лошадь, и не удивилась, когда он ей смешно поклонился. Пара слов, и он привел к ней пухлого пони с седлом и поводьями.
- Не так хорош, как конь, - сказал он, сцепляя руки и помогая ей забраться в седло. Она изящно пожала плечами и движением, что было грациознее, чем я ожидала, поставила ногу в стремя и забралась в седло. Она была удивлена, а потом обрадовалась и поправила юбки.
- Позаботьтесь о ней, мисс, - сказал он мне. – Она теперь одна из нас.
- Я могу позаботиться о себе, Джавик, - улыбнулась она, он просиял в ответ, показывая просветы меж зубов и красные десна, поклонился и отошел.
- Как далеко Трессалин? – спросила Димия, поправила упряжь и повернулась ко мне.
- Нужно двигаться вдоль реки в Тремейн, но не заходить в него. Если обойдем, то окажемся на юге Королевской дороги.
- Сколько потребуется времени?
- День или два.
- Где мы будем спать? Я не могу прибыть в Трессалин и просить отдать твою маму, если я буду выглядеть так, словно и за собой поухаживать не могу.
- У тебя есть документы? – спросила я.
Она похлопала по карману.
- И деньги на еду и жилье.
Я не хотела оставаться в Тремейне.
- Посмотрим, куда мы доберемся, а потом составим план. По пути есть деревни и гостиницы у дорог. У меня есть карта.
Почему-то она почти улыбнулась.
- Тогда ты за главную.
* * *
После восьми часов пути, где мы то ехали верхом, то шли пешком, моя спина болела, та же участь постигла и руки с бедрами. Голова болела. Лицо Димии было белым и напряженным, костяшки ее пальцев – бескровными, пока она сжимала поводья, но она не жаловалась, и я молчала. Вместо этого мы проходили милю за милей лиловой и коричневой пустоши, огибали небольшие леса и отдельно стоящие дома и фермы. Небо было оранжевым на горизонте, ветер бил в спину, подгоняя нас вперед, быстро двигался туман, и я взбодрилась, ведь Тремейн уже был близко, милях в трех от нас.
Я дремала в седле, покачиваясь от шага лошади, когда голос Димии прервал мой отдых.
- Что это? – спросила она, и тон ее голоса заставил меня развернуться в седле. Я увидела, на что она смотрит, и мне стало не по себе. Я впилась в поводья.
- Это кладбище, - выдавила я.
- Здесь хоронят умерших? Мы можем задержаться?