Регина тяжело вздохнула. Ее глаза метались взад и вперед, прежде чем она резко вздохнула и уставилась на нас почти в отчаянии.
– Да, но я не брошу Винсента. Я не могу! У него нет никого, кроме меня… – Она всхлипнула, и прямо на моих глазах обрушилась ледяная, твердая оболочка Регины, а также старые стены Честерфилда.
Изольда схватила Регину и заглянула ей в глаза. Между ними что-то было. Было трудно сказать, что именно, но это что-то было тяжелым и в то же время легким, как перышко.
– Ты не должна. Мы доставим ваших людей в безопасное место, а затем вернемся. Элис же проследит, чтобы эти два идиота не свернули друг другу шеи, – пообещала Изольда, и я увидела, как сила возвращается в ее взгляд. Я увидела в ней Черную Королеву. Красные и золотые искры плясали вокруг ее тела.
Регина заколебалась, но кивнула и посмотрела на меня.
– Поторопись, Элис. Они на крыше Честерфилда, – сообщила она мне.
Я проследила за ее взглядом и почувствовала, как участился мой пульс, когда я побежала. Краем глаза я увидела, как две Королевы вместе убегают в лес. В этом неуловимом моменте было что-то почти сказочное. Одна Королева с волосами, белыми как снег, другая – с черными, как эбеновое дерево.
Заставив себя отвести взгляд, я ворвалась в Честерфилд-холл. Дверь раскололась. Когда я вбежала, меня сразу же встретило ревущее пламя и густой дым. Я отшатнулась, закашлявшись, и сморгнула слезы с глаз. Пройти там было невозможно. Что мне делать? Что я могла сделать?
Я вытерла глаза в отчаянии, увидев нечто большее, чем пелену, и почувствовала, как моя метка проклятия начала чесаться. Знак Коня. Мой взгляд блуждал по фасаду поместья. Что ж, если я не могу попасть внутрь снизу, остается единственный вариант – подняться наверх. Вероятность падения и перелома шеи была довольно высокой. Я заколебалась, но знак проклятия продолжал покалывать, словно толкал меня в этом направлении. Я глубоко вздохнула и уставилась на стену перед собой. Я могу. В конце концов, благодаря Эбони я была Конем.
Мои мышцы напряглись, когда я сделала пару шагов назад. Задыхаясь, я закрепила стену и побежала. Я оттолкнулась с максимальной скоростью и почувствовала камень под ногами. Взбежала по стене почти вертикально, и когда почувствовала, что под действием силы тяжести снова могу упасть, я в мгновение ока схватилась за первый подоконник. Мои пальцы впились в камень. Стиснув зубы, я свесила ноги над пропастью и подтянулась с помощью мышц руки. Задыхаясь, я прыгнула на уступ.
Рядом со мной из-за старой решетки выглядывал огонь. Я схватилась за нее и услышала треск, когда древнее дерево рухнуло. С визгом я как можно быстрее рванула наверх. Когда я вскарабкалась на ближайший выступ, пот катился по моей спине. Я едва успела, потому что деревянный каркас рухнул на пол, и его тут же поглотила голодная пасть пламени, охватившего все имение. Отсюда казалось, что я стою прямо у адских ворот.
Пошатываясь от напряжения, я запретила себе малейший намек на панику, потому что, едва начав движение, я, вероятно, уже не смогла бы подняться дальше. Но пришлось. Здесь стена была сделана из старого пористого камня, так что я справилась лучше, несмотря на то, что камень покалечил мои ногти и разорвал кожу. Выругавшись, я стиснула зубы и перелезла через перила балкона на четвертый, а затем на пятый этаж. Затем на шестой. Наконец, я достигла вершины. Кряхтя и пыхтя, я подтянулась и позволила себе упасть на пол. Задыхаясь, я убрала свои мокрые от пота волосы с лица и огляделась.
Черный Король стоял среди миллионов осколков. Стеклянную оранжерею взорвали. Бывшая крыша тысячами осколков сверкала на земле. Король тяжело дышал. Я увидела кусок стекла размером с ладонь, торчащий прямо из его плеча. Однако он стоял. Винсент скорчился под ним. Белый Король лежал посреди осколков с почти вызывающим выражением лица. Джексон выдернул стекло из плеча. Кровь хлынула на пол. Сладко-соленый запах железа смешался с запахом пепла, когда Джек поднес осколок к груди Винсента. Именно туда, где билось его сердце.
Винсент оскалил зубы.
– Сделай это! – выкрикнул он и засмеялся. Он звучал почти благодарно. – Закончи все! Чего ты ждешь?
Все во мне сжалось, как при спазме. Хотя во мне таилась темная, уродливая сторона, которая не хотела ничего, кроме как увидеть немедленную смерть Винсента, была и другая сторона, заставившая меня действовать.
– Нет! Джексон, не делай этого! Я его не целовала. Это была не я. Клянусь!
С криком я встала и побежала. Голова Джексона поднялась. Его глаза были черными, словно бездна. Волосы развевались на резком ветру. Несколько кончиков волос выглядели обугленными и обгоревшими. Он застыл на полпути, и я увидела, как его губы беззвучно зашевелились, произнося мое имя.
Элис.
Винсент тоже поднял глаза, и на его красивом разбитом лице промелькнуло выражение, которое я не могла объяснить. Смесь удивления, гнева, страха, благодарности и отчаяния. Я мельком подумала, не вернулся ли Винсент в Честерфилд за мной, в пустое подземелье? Следил ли за ним Джексон?
Однако в конечном итоге это не имело значения. Теперь было важно только одно.
– Джексон… – мягко прошептала я, отводя его от Винсента. Он сопротивлялся, но я уперлась руками ему в грудь. – Остановись! Пожалуйста! Посмотри на меня. Посмотри на меня, Джек. Я не целовала Винсента. Я все время была заперта в подвале Честерфилда. Это была Блю. Я не могла ее остановить. Все это время у тебя жил оборотень Винсента. Это была не я. Пожалуйста, поверь мне, – крикнула я.
Джексон уставился на меня.
– Элис… – прошептал он.
В ужасе я увидела, как в его прекрасных черных глазах образовываются слезы. Кончики его окровавленных пальцев дрожали, когда он с трепетом убрал прядь волос с моего лица.
– Элис… – прошептал он снова и сглотнул.
– Джексон. Мне так жаль. Это была не я. Клянусь, – выдавила я, встала на цыпочки и в отчаянии поцеловала его.
Джексон резко дернулся. Было похоже, что он отталкивает меня, но внезапно он вздохнул у меня под губами и уступил. Его пальцы зарылись в мои волосы, и он ответил на мой поцелуй не менее отчаянно. Я ощущала вкус крови, слез и пепла, но не знала, кому из нас все это принадлежало. Джексон вздрогнул. Вздохнув, он оторвался от меня и посмотрел почти с лихорадочным блеском в глазах.
– Это была не ты? – прохрипел он. Я покачала головой.
– Нет, Джексон. Я бы не предала тебя. Никогда, – прошептала я в ответ, дрожа, и Джексон закрыл глаза.
Он выглядел так, будто боролся с чем-то внутри себя, словно ему было больно. Снова и снова я видела, как на его лбу набухают вены, которые, как черные корни, оплетали его лицо. Джек рывком отпустил меня, покачал головой и начал рвать на себе волосы.
– Я думал, ты предала меня. Думал, ты все время с ним работала. Я думал… Я чувствовал себя таким глупым, таким преданным. Тьма во мне только что взяла верх надо мной. Я не мог думать. Я хотел умереть. Я хотел убивать. Все вместе, – пробормотал он.
Я услышала позади себя слабый хруст. Это встал Винсент.
– Все это произойдет, если мы не выберемся отсюда как можно скорее, – сказала я, хватая его за руку.
Джексон заколебался, его глаза вспыхнули. Я была так близко к нему, что видела, как сужаются его зрачки.
– Мы уйдем, когда я закончу эту игру.
Он смотрел сквозь меня на Винсента, который задрожал и вытащил осколок стекла из ребер. Винсент покачнулся, но крепче сжал кусок стекла, отражавший огонь.
– Ты можешь убить меня, Черный Король, – выдохнул он с ухмылкой. Пока он говорил, с его губ капала кровь. – Но вас это не спасет. Она увидела здесь настоящего монстра, и он не даст ей жить спокойно. Особенно когда я умру… – прохрипел Винсент.
Джексон нахмурился.
– О чем он говорит, Элис? – резко спросил он меня.
Я сглотнула.
– Он говорит о…
– …обо мне. Мой сын говорит обо мне, – прервал меня властный голос.
Все присутствующие замерли, когда в проеме взорванной двери, ведущей на крышу, появилась фигура. Ее окутал дым, так что Огастус Честерфилд появился постепенно. На нем был темно-синий костюм, без единого пятна сажи. Его черные лакированные туфли блестели в свете костра, когда он остановился перед нами и тоже стал частью этой сцены. Его взгляд скользнул по крыше и запечатлел масштабы разрушений, затем его сына и Джексона, прежде чем остановился на мне.
– Я знал, что ты доставишь нам еще больше неприятностей, – тихо сказал он. Слишком спокойно. Опасно спокойно.
Джексон немедленно встал передо мной и закрыл от Огастуса.
– Какого черта вы здесь делаете, директор Честерфилд? – рявкнул он.
Огастус улыбнулся и почти призывно развел руками.
– Что я здесь делаю? Это мое игровое поле, мальчик, я делаю здесь все что хочу.
Джексон в замешательстве уставился на Огастуса.
– Что? – смущенно спросил он.
– Я участвовал в этой игре более трехсот лет назад. Тогда проклятие, возможно, наказало меня бессмертием и таким образом лишило способности когда-либо снова выбраться из этого ада. Но это не наказание… Это дар от бога! Мне суждено высшее! Навечно! Но если ты разрушишь проклятие, я тоже умру, и я не могу этого допустить. – Огастус засмеялся.
– Он абсолютно ненормальный, – услышала я бормотание Винсента.
– За все эти годы, – продолжал его отец, – я никогда не встречал такого Короля, как ты. Ты практически уничтожил поле. – Он слабо улыбнулся. – И, хотя я немного впечатлен, я не могу позволить тебе продолжить. Давно пора вмешаться и довести эту игру до достойного конца.
– Ты не должен вмешиваться, отец. То, что ты следил за моими действиями и направлял их, уже было на грани. Проклятие накажет всех нас из-за тебя. То, что ты делаешь, – чистое безумие.
Огастус оскалил зубы.
– Проклятие поймет. Эта игра нуждается в достойном финале, а мой собственный сын либо слишком некомпетентен, либо слишком труслив, чтобы его обеспечить. – Огастус уставился на Винсента. – Ты – сплошное унижение. На самом деле мне