бы следовало убить тебя здесь и сейчас, – презрительно сказал Огастус.
Винсент сжал губы, его пальцы так сильно стиснули осколок, что он разрезал ладонь. Я увидела, как медленно капают капли крови.
– Так почему ты не сделаешь этого? – с горечью спросил он.
Голос Огастуса был скрипучим.
– Потому что тогда я превращусь в Дьявола и проиграю своему брату. – Его взгляд блуждал по сторонам, и он повысил голос: – Выходи, Чарльз! Я знаю, что ты здесь, крадешься.
– О чем он говорит? – пробормотал Джексон, когда хрустнуло стекло.
Следующие несколько секунд казалось, что время замедляется. Огонь распространялся медленнее. Ветер прошелся по моему лицу, принося с собой зловоние пепла. Я медленно повернула голову и увидела его.
Карс.
Второй Раб ковылял по разбитой земле. Огонь отражался в его глазах и заставлял их светиться, будто расплавленное золото. От него пахло горелым мехом. Кот сел – на удивление гибко, несмотря на хромоту, – и уставился на брата.
– Огастус. Давно не виделись, – сказал кот.
Огастус, казалось, без проблем понимал его, по крайней мере, он насмешливо приподнял уголок рта и ответил:
– Раньше ты выглядел лучше, младший братец.
Карс фыркнул.
– О чем ты говоришь? Я никогда не выглядел лучше… Ух! – Кот в ужасе уставился на кончик своего хвоста, от которого исходил пронзительный запах дымящейся шерсти. – А-а-а-а! Я горю! Я горю!
Он стал лихорадочно бегать кругами, таща за собой пылающий хвост. Как шарик для игры в пейнтбол, он пролетел над крышей и вырубился. Когда он пролетал мимо меня, я прыгнула вперед, схватила его и отчаянно затушила горящий кончик его хвоста.
– А-а-а-а… – Карс облегченно вздохнул, открывая глаза и глядя на меня. – Я выглядел малость драматично?
– Нет, все это было более чем драматично, – сухо заверила я его, снова усаживая.
– С ума сойти… Я голый, – сказал Карс и очаровательно приподнял хвост, кончик которого был безволосым, как у голого землекопа.
– Я вижу, ты не изменился за все эти годы, младший брат. Все еще успеваешь вызвать у меня мигрень за минуту, – прервал его Огастус.
Карс поднял глаза и зарычал в ответ:
– И ты такой же самовлюбленный эгоист и холерик, как и при рождении. Кроме того, тонкие полоски вышли из моды! – Он кивнул на костюм Огастуса кончиком голого хвоста.
– Довольно, Чарльз. Ты действительно думаешь, что смог бы ходить по моему полю триста лет без моего ведома? – Огастус поднял руку и щелкнул пальцами. Всего лишь.
Карс распахнул глаза и скорчился так, что его шерсть вздыбилась.
– Карс!
Пораженная, я двинулась к нему, но Джексон схватил меня и притянул к себе. Я чувствовала его слишком беспокойное сердцебиение у своего уха.
– Что здесь происходит? – услышала я его шепот, когда Карс начал извиваться на полу, и его крик в ночи звучал так, будто кто-то медленно вытаскивал его внутренности наружу.
– Нет! Стой! Прекрати! – крикнула я, пытаясь оторваться от Джексона, но он только крепче сжал меня.
– Не надо, chérie, – прошептал он, обнимая меня. Я задрожала.
Огастус уставился на извивающееся на земле животное. Легкая улыбка коснулась его губ, когда Карс задергался на полу подобно червяку. Огастус цокнул языком.
– Перестань так суетиться, Чарльз. Хоть раз в жизни поведи себя как мужчина и снова преобразись.
Карс застонал, его шерсть задрожала, и в следующее мгновение тело увеличилось в два, в три, в четыре раза. Карс взревел, и я услышала, как сломались кости, когда его позвоночник дернулся вверх. Вытянутые когти отступили, превратившись в круглые человеческие ногти, белый мех уступил место более светлой человеческой коже, и через мгновение в осколках лежал дрожащий, задыхающийся человек.
– Намного лучше, – прорычал Огастус, и Карс… нет, Чарльз Честерфилд вскинул голову.
Белые волосы, доходившие до плеч, падали на его израненное лицо. Он выглядел точно так же, как во сне, когда представился мне как Чарли.
Я и не осознавала, что задержала дыхание, пока мои легкие не начали гореть. Плечи Джексона были так напряжены, что, должно быть, ему было больно.
– Ты была права, – услышала я его бормотание.
– В чем?
– Во всем. Мы должны идти. Сейчас.
Джексон отступил на шаг. Под его ногой хрустнул осколок, и в следующее мгновение пистолет нацелился прямо ему в грудь.
– Не так быстро, мальчик, – сказал Огастус, кладя палец на курок.
Джексон замер и отпустил меня. Практически оттолкнул. Удивленная, я споткнулась и упала на землю. Осколки врезались в мои открытые ладони. От жгучей боли у меня на глазах выступили слезы, и я в панике подняла глаза.
– Что ты делаешь, отец?! – воскликнул Винсент. Почти потерянный, он стоял перед нами, глядя на пистолет, который его отец направил на Джексона.
– Ну и что случится, когда убьешь его? – спросил с трудом поднявшийся Чарльз. Очевидно, он давно не ходил на двух ногах.
– Сделка заключалась в том, что мы будем следить за игрой, а не вмешиваться в нее. Ты действительно думаешь, что я буду терпеть твои дилетантские попытки ее саботировать? – пренебрежительно пробормотал Огастус и взвел курок.
Чарльз уставился на своего брата. Я никогда не видела столько ненависти в одном взгляде.
– Если ты застрелишь Черного Короля сейчас, это будет не просто не по правилам, Огастус. Проклятие накажет тебя даже больше, чем уже наказало, – отрезал Чарльз.
На подбородке Огастуса дернулся мускул.
– О, я не собираюсь стрелять в него. Это сделает мой сын, – спокойно сказал он и протянул пистолет Винсенту. Огастус тут же схватил Джексона за шею другой рукой. Тот вскрикнул от боли.
– Бери и стреляй, Винсент! – скомандовал Огастус.
Винсент уставился на блестящий черный пистолет, когда я с трудом поднялась на ноги.
– Винсент, не делай этого! Пожалуйста… – начала было я, но раздался оглушительный треск.
Я вздрогнула, когда пуля ударилась о землю так близко ко мне, что я почувствовала, как она задела мою щеку. Я пощупала свое лицо и обнаружила очень тонкую царапину.
– Еще одно слово – и следующая пуля попадет тебе прямо между глаз, – крикнул мне Огастус.
Я замерла.
Все замерли.
Винсент сглотнул.
– Бери! – снова скомандовал Огастус Винсенту, и тот дрожащими пальцами взял пистолет.
– Отец, я…
– Стреляй! – крикнул Огастус своему сыну так громко, что у меня заболели уши. – Эта партия была самой позорной за всю историю игры. Ты выстрелишь в Черного Короля здесь и сейчас, все записи будут стерты, и ты не проронишь ни слова об этом. Меня тошнит, когда я думаю, что будущие поколения будут знать о твоем провале.
Пистолет висел между ними, точно угроза. Винсент поднял руку и медленно взял его. Я видела, как дрожали его пальцы. Он смотрел на тускло-черный цвет, и казалось, будто он улыбается.
– Знаешь что, отец? – спросил он. Затем медленно поднял пистолет и приставил его к своей голове. – Мне так надоело быть твоим сыном…
Я услышала щелчок, когда он нажал на курок. Я стояла рядом с ним и видела, как его палец скривился. В этот момент у меня в голове пронеслось множество мыслей.
Винсент заканчивал игру.
Убивая самого себя.
Просто чтобы сбежать от отца.
Какая ирония.
Какой конец.
Правильно ли это?
Странный привкус поселился у меня во рту, и тогда я подняла глаза и посмотрела прямо в глаза Винсенту. Он посмотрел на меня, и я увидела в них… так много всего.
Ужас.
Страх.
Гнев.
Облегчение.
И одиночество… так много одиночества.
Я видела, как дрожала его рука. Дуло пистолета сильнее прижалось к его виску, и палец скривился. Я действовала, не думая ни о чем. Почти инстинктивно. Винсент нажал на спуск, и я прыгнула вперед.
– Нет!
Я схватила его за руку. Винсент повернул пистолет, и раздался оглушительный треск, когда звук выстрела эхом разнесся по полю.
Винсент обернулся.
– Зачем ты это сделала?! – закричал он на меня.
– А ты сам как думаешь? Чтобы спасти твою глупую жизнь! – крикнула я в ответ.
Винсент снова вздрогнул, и я услышала странный шум. Что-то хлюпало. Звук, из-за которого я резко повернула голову.
Появился запах. Я не была уверена, почему я первым делом почувствовала именно его. Но он был соленым, сладким и медным. Волосы на затылке встали дыбом.
Перед нами стоял Джексон. Слишком близко. Когда он к нам подошел? Черный Король почти в замешательстве смотрел на нас, прижав одну руку к груди. Когда он медленно поднял ее, я увидела, что на ней была темная, почти черная кровь.
Выстрел не исчез бесследно.
– Дерьмо, – услышала я бормотание Винсента, и в ушах у меня загудело.
Нет!
Нет!
Нет!
– Джексон! – Я не была уверена, кричу я или же онемела из-за шока, но его имя жутким резонансом отразилось во мне.
– Элис! – Джексон открыл рот и закашлялся кровью, упав на колени.
– Не-е-т! Джексон, нет!
Рыдая, я побежала вперед и попыталась удержать его, но получилось так, что это Джексон схватил меня за руку. Жгучая боль пронзила мою метку проклятия, которая становилась все горячее и горячее.
Прокляты…
– Ты должна быть сильной, Элис, – настойчиво произнес он, пока его кровь стекала на землю. – Ты должна сражаться… – Его рука застыла в моей и почернела.
– Нет! Джексон, не оставляй меня! Не оставляй меня! – крикнула я ему. Я выла. Рыдала. Дрожала, пока слезы текли по моим щекам, а сильная боль внутри вынудила меня встать на колени.
– Я знаю, что ты можешь их спасти, – прошептал Джексон, пока его лицо становилось черным камнем.
Заклятье вечное лежит на нас с тобою.
– Я люблю т… – Его фраза оборвалась.
А я? Я держала в руках лишь холодный мертвый камень, пока меня окутывала незнакомая тьма. Я не знала, кричала ли я, но на мгновение мой мир просто перестал существовать.