– Прекрасно. Что теперь? – рявкнула я Винсенту.
– Откуда мне знать? Я здесь впервые, – огрызнулся он и в отчаянии провел рукой по волосам. – Может быть, мы сможем… – начал он.
– Тс-с! – прошептала я, глядя в стену.
– Пойти к…
– Тс-с.
– Или вернуться…
– Я сказала – тс-с.
– Ты можешь перестать шипеть на меня? – отрезал Винсент.
– Успокойся. Ты тоже это чувствуешь?
– Что? Ты чувствуешь ушами? – раздраженно спросил он.
Не менее раздраженная, я прошла мимо него и присмотрелась к стене. Я снова это почувствовала. Порыв ветра коснулся кончиков моих волос. Совсем чуть-чуть, но кожу покрыли мурашки.
– Помоги мне, – приказала я, уперлась руками в стену и толкнула.
– Зачем? Ты что-то почувствовала или услышала?
– Совершенно верно.
В конце концов, нужно было отдать ему должное: он воздержался от дальнейших комментариев, встал рядом со мной и принялся толкать. Я раздраженно застонала и подумала, что просто иду, как идиотка, против стены… и тогда она начала двигаться. Мы надавили сильнее, и камень соскользнул внутрь.
В ноздри ударил затхлый влажный запах. Задыхаясь, мы остановились и обменялись короткими взглядами.
– Дамы вперед, – выдохнул Винсент.
Я скривилась и протиснулась сквозь трещину. Если бы у меня была клаустрофобия, то сейчас у меня случилась бы паническая атака, ведь на какое-то время я застряла посреди прохода.
– Мне тебя толкнуть?
– Пошел ты, Винсент!
Простонав, я протиснулась на другую сторону. Затем озадаченно огляделась. Мое дыхание гулко прозвучало в тишине, прежде чем Винсент оказался со мной в комнате.
– Что? Где мы, черт возьми? – начал он, напряженно оглядываясь.
Паутина и пыль прилипали к его волосам. Он выглядел так же дерьмово, как и я. И мой живот скрутило сильнее, когда я поняла, где мы находимся.
– Винсент, – глухо сказала я. Безмолвный ужас в моем голосе эхом разнесся по комнате, когда я посмотрела на могилу перед нами.
– Что?.. – начал Винсент, прежде чем его взгляд также упал на могилу – или скорее на человека, сидящего на ней. Женщиной на старом каменном гробу была не кто иная, как Мадлен Сент-Беррингтон.
Она выглядела так, будто сошла с собственного портрета, висящего над гробом. Ее темные шелковистые волосы были искусно заколоты. Темно-синее платье упало на пол густыми волнами. Стойки корсета приподняли ее грудь, которую украшало сверкающее ожерелье из драгоценных камней размером с монету. Только ее глаза были не тепло-карими, как я видела во сне, а черными, словно мрак. Глазницы представляли собой не что иное, как две черные дыры.
Она не моргнула. Уставившись на нас, дрожащий Ткач Проклятия перебрался через ее плечо и беззвучно распался еще на несколько десятков пауков.
Винсент и я одновременно отступили, а Мадлен улыбнулась нам и начала хлопать в ладоши. Звук был резким и громко разнесся по старой гробнице.
– Итак, мы снова встретились. А какой спектакль вы устроили! Должна признаться, когда я позволила тебе продолжать играть, Элис, я ожидала многого… но не этой душераздирающей драмы. У меня сейчас мурашки по коже, – она встряхнулась, и Ткач Проклятия пополз по ее лицу. – Кто бы мог подумать, что ты на самом деле попытаешься застрелиться, Винсент? Разве ты не знаешь, что самоубийство противоречит правилам? Я бы не позволила тебе так легко уйти, – мягко отругала она его, как если бы он был маленьким ребенком, которого поймали за кражей печенья.
Винсент напряг челюсть.
– Я не очень разбираюсь в правилах, – ответил он, и я заметила, как он осторожно встал передо мной. Он пытался… защитить меня? Мои пальцы схватили его за рукав. Я не знала – хочу ли подтянуть его ближе или оттолкнуть.
Проклятие захихикало.
– Джексон тоже не соблюдал правила, и ты ведь знаешь, что с ним случилось, верно? Если вы поставите ему мат, то пронзите его сердце. Но ты должна сопротивляться желанию Короля, – воскликнула она и посмотрела на меня. – Любить Короля или быть им любимой всегда больно, маленький Раб.
Мое горло так сильно сжалось, что я начала хватать ртом воздух.
Проклятие приподняло бровь.
– А ты, мой дорогой Винсент, слишком труслив и слишком умен, чтобы рискнуть нарушить правила. Что заставляет меня задуматься – было ли это зрелище всего лишь намеком на безумие или хладнокровным расчетом? – Она с любопытством смотрела на него, гладя крышку гроба под собой.
Винсент бросил на нее острый взгляд, но не ответил. Я подозрительно посмотрела на него. Может быть, Винсент размышлял обо всем этом? При этом он не только пошел бы на огромный риск, но…
Я не могла додумать эту мысль до конца. Мне снова стало плохо.
– Маленькая птичка принесла на хвосте, что ты ищешь способ убить меня, чтобы положить конец проклятию, – прервала мою мысленную карусель Мадлен. Ее взгляд скользнул по мне, прежде чем она приподняла бровь. – Чтобы положить конец всему этому, вы должны сами победить смерть. Ведь она та, кто держит струны этой игры в своих руках. – Когда она увидела, как мне плохо, ее губы посетила улыбка.
– Эта игра не о хорошем и плохом, а о смерти, – вспомнила я. Это были ее слова. Мадлен сказала мне это в начале игры.
– И, в конце концов, победит она, – закончила она, склонив голову. – Так оно и есть, маленькая Элис. Восхищаюсь твоим мужеством и упрямством, но все в жизни имеет свою цену. Все, кроме смерти, которая стоит твоей жизни. Вечный цикл. Черное и белое. Жизнь и смерть. Добро и зло. Это все разные стороны одной медали.
У меня задрожали колени. Меня поддержал Винсент. Он приобнял меня, и я позволила, иначе упала бы на пол и не встала.
– Зачем ты нам все это говоришь? Что тебе нужно? – глухо спросил Винсент. Его пальцы, однако, так сильно сжимали мои руки, что у меня уже образовывались синяки.
Проклятие захихикало.
– Столько отчаяния. Столько душевной боли. Я не помню, каково было чувствовать пульс, но хорошо помню боль разбитого сердца.
В ее глазах промелькнуло отстраненное выражение, и ее лицо начало меняться. Оно увеличивалось, становилось шире и резче, когда Ткачи Проклятия отчаянно двигались под ней. В следующее мгновение перед нами стоял Джексон. Его черные волосы, его темные глаза… его улыбка.
Хриплый крик вырвался из моего горла. Неужели я схожу с ума?
– Чего ты хочешь от нас? Джексон побежден, игра окончена, – снова настаивал Винсент.
Проклятие подняло бровь.
– Окончена? Ничего еще не кончено. Мое игровое поле сейчас пожирает огонь, и в результате многие Пешки ускользнули. Я совершенно этого не понимаю, – произнесла она, и я на мгновение почувствовала облегчение глубоко внутри.
Это означало, что игрокам действительно удалось сбежать. По крайней мере, в огне было что-то хорошее. Он ослабил Проклятие. Сделал его беспечным. Я почувствовала на губах уродливую улыбку.
Проклятие прервало меня, и мои глаза сузились.
– Нет смысла злорадствовать, маленький Раб. Возможно, я и ослаблена, и Джексон мог пасть, но Черный Король – нет. И этим вы только продлили свои страдания. Я снова становлюсь сильнее, но чем дольше вы держитесь вне игрового поля, тем слабее становитесь вы. Мне даже не нужно ничего делать. В конце концов вы приползете назад, как паразиты, убегающие от солнца. – Проклятие пронзительно рассмеялось.
Я смотрела на нее с ненавистью.
– Я – Раб. Могу уйти с поля, не становясь слабее. Пока я здесь, есть надежда.
Проклятие прыснуло от смеха.
– О, Элис, я буду наслаждаться твоим отчаянием. Неважно, остаешься ли ты жива. Если все остальные вокруг тебя падут, ты не сможешь нести их бремя вечно. В первые несколько недель ты, возможно, убедишь себя в этом. По крайней мере, до тех пор, пока крики твоих товарищей по игре не вырвут тебя из твоих снов, царапанье гвоздей о стены не станет громче, а запах крови и отчаяния не пропитает воздух. Вы вернетесь, поверь мне. Прямо как ты.
Она смотрела на меня матовыми черными глазами. Ее лицо было слишком бледным. А ухмылка слишком широкой.
Темнота в моих венах казалась одновременно тяжелой и обжигающей. Краем глаза я заметила, как моя неестественно темная тень царапает камень.
Винсент нахмурился.
– О чем ты говоришь? Джексон пал, игре конец. Ты должна отпустить нас, – произнес он.
Проклятие перестало смеяться и вместо этого приподняло аккуратную бровь.
– Ничего не кончено, дорогой Винсент, и Черный Король никоим образом не побежден. Ты прямо сейчас держишь его в руках.
Проклятие радостно защебетало, в то время как Винсент резко напрягся и уставился на мою руку, которая сжимала его. Он что-то искал и нашел. Черный, словно сама тьма. Знак Черного Короля на моем запястье. Знак Джексона.
Винсент отшатнулся от меня. Я прижала руку к груди, к новой отметке Короля, которую оставил мне Джексон. Все это время его тьма уже пульсировала в моих жилах. Часть Проклятия, которое стояло прямо передо мной, была внутри меня, и я почувствовала себя грязной. С каждой секундой, пока я дышала, мрак все больше и больше поглощал мою душу. Это ощущалось как болезнь, разъедающая мой кишечник. Теперь, когда адреналин постепенно уступал место истощению, я не могла подавить его, как раньше.
Через несколько секунд температура упала до минусовой. Я вздрогнула. Винсент смотрел на меня ледяными глазами. Все его тело дрожало.
– Как такое возможно? Она девушка! Она не может быть Королем, – услышала я недоверие в его голосе.
Проклятие в виде Джексона вскинуло голову.
– Конечно может. Она – Раб. Он заменяет любую павшую фигуру, и Король не исключение. Интересно, испытал ли Джексон такое же легкое безумие, или он все это просчитал? А если так, то кто кого морочил? Ты его или он тебя? В любом случае я впечатлена вами обоими. Эта игра действительно уникальна.
Мои руки сжались в кулаки, а потом я почувствовала это. Я почувствовала их. Тени. Они были повсюду. В углах, на полу, на потолке…