– Но мы могли бы…
– Прекрати, Винсент! – уже крикнула я, чувствуя, как дрожу. Но не от холода. – Прекрати манипулировать мной, Винсент.
– Я этого не делаю, я просто…
– Я знаю, что делаешь. Думаешь, я тупая? Ты намеренно спровоцировал меня, чтобы увидеть, на что я способна. Это манипуляция! И я так больше не хочу, Винсент! Я так больше не могу. Мне не за что бороться. Я пуста… так пуста.
Винсент молчал. Дождь лениво стекал по его лицу.
– Я знаю, – ответил он. – Знаю, как ты себя чувствуешь. Эта пустота была частью меня много лет. Только когда ты появилась, я снова что-то почувствовал.
– О, Винсент, я уже говорила тебе, что между нами…
– Не любовь, – перебил он меня. – Надежду.
Он выглядел серьезно. Винс отпустил мой кулак и убрал прядь волос с моего лица. Было много крови. Его кровь или моя? Есть ли вообще какая-то разница?
– Я почувствовал надежду. Не только я. Она есть у всех на поле, и это твоя настоящая сила, Элис. Ты пробуждаешь надежду, когда все кажется безнадежным. Вот почему мой отец так напуган. Вот почему Карс прилип к тебе, как заусенец, и именно поэтому Джексон любит тебя.
Моя нижняя губа задрожала.
– Я никогда не смогу простить себя за то, что мы сделали.
Винсент уставился на меня.
– Прощение нужно невиновным. Невиновность – это та цена, которую мы платим за нашу власть. – Он схватил меня за руку и повернул ее так, чтобы был виден знак Черного Короля. – Ты была сильна и без этой отметки. Ты была могущественной, не обвиняя себя ни в чем. Джексон знал это, и он знал, что если кто и сможет положить конец этому проклятию, так это ты.
Он крепче схватил меня за руку. Его метка была на моей, и когда дождь обрушился на нас и загрохотал так, будто небо вот-вот упадет, я заплакала. Последняя плотина во мне рухнула.
Я рыдала.
– Ненавижу себя!
– Я знаю.
Я кричала.
– И тебя ненавижу!
– Знаю.
Я завыла.
– Я люблю его!
– Я знаю.
Мы замолчали. Ничего кроме шторма слышно не было – будто сам мир оплакивал боль, бушующую в душе. В то время как Винсент притянул меня к себе и держал, пока я разбивалась на мелкие кусочки.
В этот момент во мне умерла последняя часть Элис Солт, человека. Остался Черный Король в руках Белого. Связанные кровью, проклятием и горькими слезами.
Глава 27
– Еще раз!
Капля пота щекотала мою кожу. Задыхаясь, я вытерла ее перевязанным кулаком и напрягла все мускулы, чувствуя позади себя Бастиона. Ладья почти бесшумно подкрался ко мне, и слева я увидела Айвори, целящегося из своей винтовки. Изольда… даже когда я не могла ее видеть, я ее чувствовала. Она была самым жестким соперником группы. Она просто притворялась такой невинной.
Белый Король Честерфилда в белой форме развалился на диване и лениво смотрел на нас. Одна сторона его лица была в тени, а яркий дневной свет падал из окна позади него, заставляя пыль в воздухе мерцать, словно частицы золота. Регина безразлично сидела рядом с ним на подлокотнике дивана и листала книгу.
– Еще! – Винсент поднял палец. И началось.
В следующее мгновение все бросились ко мне. Когда Айвори выстрелил, раздался хлопок. Я почувствовала, как зубы волка проскальзывают мимо моей сонной артерии, и услышала шипение ножа, который Изольда метнула в меня с максимальной точностью. Я глубоко вздохнула, почувствовала биение сердца и заполнила вены тьмой.
Дым. Я была не более чем дымом и тенью. Мое тело затряслось и рассеялось. Лишь на короткое время каждая молекула во мне растворилась, так что все прошли сквозь меня: пуля ударилась о противоположную стену, нож, дрожа, застрял в обшивке, а волчьи клыки вонзились в никуда. Когда я снова материализовалась, тело начало покалывать.
Пока трансформация продолжалась, я качнулась на спине Бастиона, расставив ноги, схватила его за огромную голову и свалила с лап. Волк с визгом упал. Задыхаясь, я посмотрела на него и услышала щелчок спускового крючка. Пистолет с глушителем несколько раз хотел поразить меня, но теперь я была быстрее. Лучше. В мгновение ока я метнулась, когда мимо меня пролетела пуля. Пыхтя, я стиснула зубы и заставила свое тело снова раствориться. Из меня выходили дым и тени. Неуязвимая, я бросилась через комнату и встала позади Изольды. Она ударила меня ножом, но нож только скользнул сквозь меня, покалывая, прежде чем я снова обрела форму и сделала ей подножку. Иззи, крикнув, упала. Потными руками я схватила ее нож и нацелила на Коня, который снова целился в меня.
Винсент ничего не сказал, но в моих ушах звенели его невнятные инструкции. Я буквально почувствовала, как он взял меня за руку и поднял на ступеньку выше. Если я хочу нанести удар, то должна найти ту внутреннюю точку покоя между ударами сердца. Я пощупала свой пульс, почувствовала удар, прямо перед тем, как сердце снова сжалось, и метнула нож. Послышалось гудение, когда лезвие прошло сквозь воротник рубашки Айвори и прижало Коня к стене.
– Ты с ума сошла? Она от Gucci! – ахнул он.
Задыхаясь, я положила руки на колени и посмотрела на Винсента.
– И?
Винсент только изящно приподнял бровь.
– И что? Хочешь, чтобы я тебе звездочку поставил в твоей книге достижений?
– Я хочу новую рубашку, – проворчал Айвори.
Я просто закатила глаза и фыркнула в сторону Винсента.
– Как насчет поцеловать меня в задницу?
– 1:0 в пользу Блондиночки! Мне нужен перерыв. Кажется, мне надрали задницу, но в хорошем смысле, – простонал с пола Бастион и в человеческом обличье поднялся на ноги.
Изольда кинула ему халат, и он медленно надел его.
– Это было очень хорошо, – сказала она с улыбкой.
– Пятьдесят процентов ее бросков по-прежнему удачны, – сказал Айвори, выдергивая нож из белого воротничка.
Он выглядел усталым. Как и все. И с каждым днем становилось все хуже. Почти с каждым часом. Но на самом деле после смерти своего близнеца Белый Конь уже не был собой, что-то в его глазах исчезло. Я каждый день видела то же самое выражение в собственном отражении.
Между тем все больше и больше игроков начинали чувствовать себя плохо. Сначала было всего двое. Провалы в памяти, такие, что они просто терялись в коридоре, будто не знали, кто они такие и куда хотели пойти. На следующий день их стало трое, потом четверо. Иногда я находила их, и мне приходилось разговаривать с ними часами, чтобы помочь им вспомнить, кто они такие. Иногда это помогало. Но не всегда.
Вчера я застала Айвори молчаливым и потерянным в коридоре. Он искал своего брата. Я ему помогла. Утром ему стало заметно лучше, и все же я была уверена, что скоро увижу, как он снова бродит, заблудившись.
В последние несколько дней некоторые игроки не вставали с постели. Без видимой причины. Они просто не проснулись. Мне было интересно, бродят ли они в том же сне, что и я тогда, в поисках выхода. Винсент и я пытались разбудить их. Некоторые проснулись, двое – нет. Иззи, как могла, заботилась о тех, кто просто лежал.
У некоторых, однако, за последние несколько дней в глазах появилось странное выражение. Они говорили о голосе, который шептал им ужасающие вещи. Я пыталась развеять их страх, но паранойя росла.
Вчера нам пришлось запереть Черную Пешку Флору в ее комнате, чтобы защитить ее от самой себя. Мы слышали ее крики по ночам.
Между тем оставалось всего несколько часов в день, когда все игроки были в порядке и ясно мыслили. Мы использовали их как могли.
Но время было на исходе. Каждый день выбывало все больше игроков, и я старалась изо всех сил, чтобы поддержать оставшихся. Карс сказал мне, что его работа – навести порядок в хаосе. Тогда я этого не понимала. А теперь поняла.
Я пыталась быть устойчивой скалой между разбивающимися и отчаянно цепляющимися за меня волнами. И меня бросало в дрожь, когда я думала о том, что случится, если Винсент тоже начнет терять себя. Что будет, если и правда случится худший сценарий, при котором я стану единственной, кто сможет ясно мыслить. До сих пор Винс держался хорошо, но я чувствовала, что и у него дела идут неважно. Казалось, все это какие-то мелочи, но вместе они составляли чудовищное целое.
– Конечно, она еще не идеальна, – прервала мои мысли Регина. – Даже Раб не может за месяц обучиться тому, чему учатся всю жизнь.
– Черный Король. Она – Черный Король, – лаконично поправил ее Винсент.
Регина стиснула зубы и перевернула страницу. Она выглядела почти нормальной, но ее волосы были спутаны, как если бы она забыла их причесать. Ела она тоже мало. В ее глазах мелькало странное сияние. Винсент сказал, что она слышит голоса. Мы готовились к худшему. Но она еще держалась.
Белая Королева раздраженно вздохнула, а после откровенно агрессивно захлопнула толстый фолиант.
– Что ж, здесь ничего про это нет, – Регина небрежно бросила книгу за спину, и та приземлилась на стопку других книг, подвергшихся такому же насилию. Девушка вытащила новую из кучи рядом с собой и проворчала:
– Нет информации об источнике силы проклятия, Винсент. Не знаю, интересно ли тебе мое мнение, но если единственный способ преодолеть проклятие – это использовать еще более сильное проклятие, но тогда у нас будут еще большие проблемы. Мы просто зря тратим на это время.
– Должно что-то быть, и мы это найдем. Неважно, сколько времени это займет.
– У нас не так много времени, – раздраженно огрызнулась Регина.
Эти двое обсуждали это практически каждый день. Безрезультатно. Они просто начинали все сначала. Я втайне полагала, что им просто нравилось спорить друг с другом. Вздохнув, я отвернулась и с благодарностью приняла от Иззи бутылку с водой.
– Не останавливайся, Джина, у тебя все отлично, – заверила она ее.
Я ухмыльнулась и отпила воду.
– Джина? Это та, кого мы в последнее время называем злой королевой бала?
Иззи покраснела и посмотрела на свои ступни, одетые в черные балетки. Она не показывала, что ей плохо. Ее сила действительно впечатляла. Но я знала, что ей снятся кошмары. Несколько дней назад я увидела, как она ходит во сне, и осторожно уложила ее в постель. Мы не говорили об этом, но я знала, что во сне она пыталась сбежать. Просто не знала от чего, а точнее, от кого.