– Я знаю, Регина кажется суровой, холодной и противной, но на самом деле она просто волнуется. Постоянно. За ее толстым панцирем, глубоко внутри, прячется действительно хороший человек.
Мы обе посмотрели на Белую Королеву, которая только что швырнула книгу в Винсента и укорила его:
– Я больше ни строчки не прочту, ублюдок! Кто я? Твой секретарь?
– Где-то очень глубоко внутри… – пробормотала Изольда, и я тихонько про себя рассмеялась, хотя это и выглядело неловко.
В последнее время так все и было. Кроме моментов, когда я тренировалась. Когда Винсент тренировал меня. В течение нескольких часов, пока я не становилась настолько измотанной, что практически теряла сознание, и это было более чем нормально. Но все лучше, чем думать или чувствовать, даже если для этого мне нужно выпотрошить собственную душу.
Силы Короля поражали. Будучи нормальным человеком, я бы уже наверняка несколько раз попала в больницу со сломанными костями, огнестрельными ранениями, укусами диких зверей, сотрясением мозга и таким большим количеством повреждений, что их и сосчитать-то уже нельзя. И пусть мое тело было покрыто синяками, а во время дыхания мне было больно из-за сломанного ребра, я знала, что через несколько часов все это пройдет.
Я никогда не была одной и той же фигурой так долго, и все больше замечала, как Элис-Раб уступала место Элис-Королю. И я думала, что мне нравится Элис-Король. Если что-то и осталось от Джексона, так это его силы. Его наследие. Хоть этого и было недостаточно – все же лучше, чем ничего. Я по-прежнему плакала, но, по крайней мере, я делала это тихо, а затем позволяла себя избить. Было хорошо.
Глубоко вздохнув, я сняла повязки со щиколоток и накинула полотенце на плечо.
– Что ты делаешь? На сегодня мы еще не закончили, – крикнул мне Винсент с дивана. Регина все еще сердито фыркала на него.
– Нет, закончили, – коротко крикнула я через плечо и вышла из гостиной.
Этот дом был почти таким же старым, как поместье Честерфилд, и в нем было достаточно комнат, чтобы вместить студентов Честерфилда и Сент-Беррингтона. Тем не менее можно было сказать, что большую часть года он был необитаем. Мебель в основном сделана из затемненного красного дерева. Ковры уже давно выцвели, а занавески из старого бархата покрылись пылью.
Моя комната располагалась на третьем этаже. Рядом с комнатой Винсента. Здесь также спали Королевы и Бастион. Перед ними, по крайней мере, мне не было стыдно плакать по ночам. Они делали то же самое. Или еще хуже.
Между моей комнатой и спальней Винсента была соединительная дверь. Как только я о ней узнала, сразу заблокировала ее шкафом. Но Винсент никогда не пытался открыть дверь. Ни разу.
Он ее не открывал.
А вот я открывала. Когда услышала его крики в первую неделю после того, как мы все здесь собрались. Они начались в полночь. Я лежала в постели и слушала, как сначала он начал громко дышать, а затем взревел. Так мучительно, как если бы кто-то заживо сдирал с него кожу. Каждую ночь. Его крики смешивались с моими кошмарами, и тогда я, наконец, встала с постели, отодвинула дурацкий шкаф и вошла в его комнату. Я никогда не забуду Белого Короля, которого мучили чудовищные кошмары – он едва не погибал каждую ночь. Простыня обернулась вокруг его тела, волосы мокрые от пота, выгнутая покрытая шрамами спина.
В ту ночь, когда лунный свет упал на его искалеченное тело, я, вероятно, впервые по-настоящему поняла, насколько сломленным был этот красивый мальчик. И как хорошо он скрывал это днем.
Два сломленных человека друг друга не вылечат, но могут друг друга поддержать. Поэтому я залезла в кровать к Винсенту и обняла его. Пока его крики не превратились в рыдания.
На следующий день никто из нас об этом не заговорил. И на следующий за этим день, когда я снова открыла соединительную дверь и подползла, чтобы обнять его и позволить ему обнять меня. Ночь за ночью. Мы цеплялись друг за друга и смотрели в темноту, пока я боролась со своими демонами, а он боролся с безумием.
– Элис?
Я остановилась перед своей дверью.
– Что случилось, Иззи?
Мне даже не пришлось оглядываться. К настоящему времени я всегда знала, когда она была рядом со мной. Я чувствовала каждого из моих игроков, будто еще одно сердцебиение, но связь с Иззи была глубже. Она была Королевой, я – Королем. Она меня успокаивала, и если кто и мог заставить меня улыбнуться, так это она. Когда я смотрела ей в глаза, то чувствовала как вину, так и облегчение. Это действительно захватывало. Я могла бы быть Королем – силой, которая требовалась в данный момент, – но Изольда держала всех вместе, и для этого ей были нужны лишь улыбка и чай.
Я проглотила комок в горле.
– Как дела? – мягко спросила она.
– А что такое?
– Ты избегаешь меня, Элис. Ты избегаешь всех нас, и я это понимаю. Но с момента смерти Джексона прошел почти месяц. Ты великолепно заменила его, но мне кажется, что с тех пор ты спишь не больше трех часов и съедаешь два-три кусочка еды в день. Да, нам плохо, но и тебе тоже.
Я открыла дверь, и послышался мягкий щелчок.
– Мне не обязательно быть в порядке, – тихо сказала я, не глядя на нее. – Мне просто нужно действовать, и я буду действовать, пока мы не найдем способ победить Проклятие.
– А потом? – прошептала она.
Я почувствовала дрожащую улыбку в уголках рта.
– Будем надеяться, что это «потом» настанет, – прошептала я, закрывая за собой дверь.
Мои колени слишком ослабли, чтобы держать меня. Я откинулась на дверь, прислонилась спиной к старому дереву и почувствовала за ним Черную Королеву. Она долго стояла там, глядя на дверь. Словно ожидая, что я снова открою ее, улыбнусь и пообещаю, что все будет хорошо. Но я не могла. В какой-то момент я услышала ее шаги. Дрожа, я сжала губы и подавила слезы, прежде чем оттолкнуться от двери и пойти принять душ.
Густой пар окутал меня, когда я стояла под душем и смотрела, как вода льется в канализацию. Я тоже хотела бы так исчезнуть, но не могла. Я должна быть сильной. Жить. Дышать. Каждый день. Каждую секунду, как бы ни было больно. Пока все не будут в безопасности.
Винсент делал то же самое. Но еще на его лице была эта чертовски высокомерная улыбка. Мне этого все еще не хватало, но я работала над этим. Просто продержись, пока все не окажутся в безопасности.
Безопасность.
Я повторяла это слово в голове, как мантру. И это помогло. Хоть что-то. По крайней мере, этого достаточно, чтобы я могла собраться и вымыть грязные волосы. Черная форма Сент-Бэррингтона лежала на табурете у душа. Даже несмотря на то что школы-интернаты сгорели дотла, каждый игрок все равно носил свою форму, как доспехи.
Черные и белые настолько сблизились друг с другом, что даже могли оставаться вместе в одной комнате более пяти минут, при этом не сворачивая друг другу шеи. Однако границы все еще были четко очерчены. Цвета – строго разделены. Как вода и масло, которые нельзя смешивать.
Я вытерлась и смазала раны, прежде чем надеть школьную форму. Однако я заменила серые гольфы, а также прежнюю белую блузку и красный галстук на черные. Все черное. Меня это устраивало. Я пуговицу за пуговицей застегивала пиджак и смотрела на себя в зеркало. Я выглядела лучше, чем себя ощущала. Только мои глаза были уже не голубыми, а обсидиановыми. Разницы между зрачком и радужкой практически не было.
Волосы скручивались, когда я их расчесывала. На самом деле они были слишком длинными и неудобными, чтобы тренироваться. А еще они выглядели слишком золотыми и счастливыми. Подумав об этом, я опустила гребень и вместо этого вытащила из ящика под туалетным столиком ножницы для ногтей. Я быстро собрала волосы в высокую косу, села и обстригла их. Толстые золотые нити упали в раковину. Я тихонько заворчала, когда ножницы запутались, и раздраженно дернула ими. Я всегда была злой. Винсент сказал, что это тьма внутри меня. Она кипит, как вулкан, всегда чуть ниже поверхности. Всегда перед тем, как вырваться наружу. Я все время задавалась вопросом, чувствовал ли Джексон то же самое. Всю его жизнь…
Я резала сильнее, и остальная часть косы отпала с таким звуком, будто что-то порвалось. Пыхтя, я держала волосы в руке, а оставшиеся пряди падали на мое лицо, образуя каре до подбородка. Голове стало намного легче, будто я сбросила тяжелый груз. Я выглядела старше. Сильнее. Как кто-то, кто знал, что делать.
Идеально. «Притворяйся, пока не получится» – таким был мой девиз еще совсем недавно. Сразу после – «разберись с этим дерьмом» и «спрячь от Бастиона свой торт». Я скривилась, бросила косу в мусорное ведро, заправила короткие волосы за уши и вышла из ванной.
Уже темнело. Я слышала щебетание сверчков через открытое окно… только вот я не открывала окно. Я внезапно остановилась. Подняла голову и прислушалась. Я протянула тьму, как вытянутые пальцы, пока не почувствовала незваного гостя. А точнее, его тень. Волосы на затылке встали дыбом. Меня охватил страх, серьезность которого удивила меня. Я стояла неподвижно, как мышь, и не могла убежать. Краем глаза я заметила тень. Она тоже не двигалась.
Не знаю, сколько времени я стояла без дела, пока не прошептала:
– Я знаю, что ты там. Что ты здесь делаешь?
Белый хвост высунулся из-за занавески, затем выглянул Карс.
– Черт возьми, что меня выдало?
– Карс, – пробормотала я и отступила на шаг, на два шага, в то время как меня охватил страх. Карс был здесь, значит, Проклятие, должно быть, нашло нас.
Я обернулась, но Карс в мгновение ока преградил мне путь.
– Не убегай, Элис. Пожалуйста! – начал он.
– Проклятие все еще тебя контролирует?
– Да, но…
– Тогда вон из моей комнаты! – рявкнула я и хотела снова пройти мимо него, но на моей шее выступил холодный пот ужаса. Если Карс, то есть Чарльз, был здесь, то это точно ничего хорошего не предвещало. Он приходит, когда возникают проблемы. Проклятие закинуло нам петли на шею.