– Что именно это значит? – спросила Регина, которая, оказывается, делала записи в черном буклете. Руководство игрока. Очень умно, я тоже могла бы догадаться.
Чарльз поджал губы и нежно похлопал себя по груди.
– Проклятие внутри нас. Проклятие нельзя уничтожить, но тела, несущие его, вполне могут умереть. Разум Мадлен ослаб. Тогда Огастус сломал его, и оттуда вышло чудовище. В конце концов, у нее не было шансов противостоять проклятию. Оно пустило корни, становясь все умнее, пока не приняло ту форму, которую вы теперь знаете. Мадлен была просто рассадником, она придала проклятию его нынешнюю форму. Вместе они создали игру в шахматы. Ваша идея о некромантии и заключении Мадлен в тело изначально не была такой уж неправильной. Вы просто ошиблись. Единственный шанс, который я вижу, – это запереть его в живом теле. Если кто-то другой, кто-то, кто сильнее, примет на себя проклятие и придаст ему новую форму, тогда…
– Тогда проклятие все еще будет существовать, но игровое поле – нет, – тихо заключила я.
Чарльз кивнул.
– Точно.
– Это означает, что мы можем убить Мадлен, но проклятие все еще будет существовать?
– Да. Но если мы сможем найти кого-то, чей разум достаточно силен, чтобы принять проклятие, мы сможем сдержать его или даже контролировать. Подумайте об этом как об очень диком и опасном животном, которого вы посадили в клетку. – Чарльз замолчал на мгновение, затем продолжил: – Но кто-то должен принять проклятие добровольно. – Он говорил так, будто пробовал дорогой алкогольный напиток и не мог понять, нравится он ему или нет.
– Откуда ты знаешь? – мягко спросила я. – Почему ты не сказал нам раньше?
– За триста лет, проведенные с Мадлен, можно и не такое узнать, – иронично сказал он. – Кроме того, я думал, что это не имеет значения, поскольку мы все равно не можем уничтожить проклятие. Лучше известный враг, чем неизвестный. Но… ну, так больше продолжаться не может. Мы очень рискуем, все может пойти не так, но, возможно, мы переломим ситуацию в нашу сторону.
– О чем я все время думала, – вставила Иззи, и все посмотрели на нее. – Как Мадлен превратилась в Проклятие? В книге об этом ничего нет. Нет никаких записей, только предположения. Она продала свою душу, не так ли? Она стала этим существом, но как?
– Это… – тихо сказал Чарльз, глядя на свои пальцы, – …это единственное, о чем я так и не узнал. Это нечто, что произошло между ней и Огастусом, пока я лежал в постели с огнестрельным ранением и потерял сознание от лихорадки. Кажется, я только что нашел решение проблемы. Но некоторые секреты, возможно, останутся секретами.
Все замолчали, потрясенные. Джексон уставился в свой кофе, на котором блестели полосы. В конце концов Чарльз заговорил снова:
– Когда тело с проклятием умирает, тот, кто убил хозяина, забирает его.
Волосы у меня на затылке медленно встали дыбом. В моей голове сцепилась пара шестеренок, которые до сих пор беспомощно вращались.
– Что, если проклятие не найдет нового тела? Что тогда произойдет? – спросила Регина.
Чарльз поджал губы.
– В принципе, все происходит так: тот, кто убивает хозяина, становится новым Проклятием. Но если по какой-то причине что-то пойдет не так… – Он пожал плечами. – Ты спрашиваешь меня, что произойдет, когда первородный грех свободно начнет разгуливать по миру? Я не знаю, но не думаю, что это хорошо.
Стало тихо. Очень тихо. Пока не заговорил Джексон.
– Мадлен Сент-Беррингтон – мой прямой предок, поэтому я должен взять на себя это проклятие.
– Полностью согласен, – вставил Винсент.
– Винсент!
– Что? – спросил он, увидев мой злой взгляд. Он просто пожал плечами. – Кто-то должен это сделать, верно? И если он добровольно выдвигает свою кандидатуру…
– Все не так просто, не так ли? – перебила я, глядя на Чарльза. – Если она умрет, ты тоже умрешь, разве не так?
Чарльз улыбнулся мне такой грустной улыбкой, что я увидела, как блеснули его глаза. Слез он не пролил. Он будто сдерживал крик. Все его тело скривилось, а пальцы с такой силой вцепились в край стойки, что суставы побелели.
– Да, я думаю, так и произойдет. Может быть, не сразу, но рано или поздно точно, – сказал он наконец.
Даже Бастион перестал жевать украденный кусок пирога.
Я сделала глубокий вдох и попыталась разобраться в своих мыслях, что было не так просто, потому что казалось, будто они бегают по кругу.
– Дерьмо, – услышала я бормотание Бастиона.
– Можешь сказать это громче, – пробормотал Винсент, скрестив руки на груди и глядя на улицу. Я видела, как его глаза потускнели, и знала, что он думает о своем отце. Однако я не могла сказать, был он шокирован, напуган или полон энтузиазма по поводу идеи убить его.
– Но остается самый важный вопрос: как убить Мадлен? – сказала Регина.
– Джина, перестань быть такой бесчувственной, – упрекнула ее Изольда.
Регина прищелкнула языком и откинула назад свои светлые волосы.
– Я просто пытаюсь думать прагматично. Мы можем предаться сентиментальности чуть позже. Как ее убить?
Чарльз поднял указательный палец и прижал его к груди Винсента. Именно туда, где билось его сердце. Винсент немного обиженно посмотрел на него.
– Как и Королей. Сердце – слабое место. Если оно остановится, тело умрет, и проклятие уйдет.
– Хм… звучит выполнимо, – пробормотал Бастион, глядя на кухонный нож на столе.
Чарльз фыркнул.
– Ну, есть еще одна крошечная проблема.
– Конечно, есть, было бы слишком весело, если бы это оказалось легко, – пробормотал Винсент.
Чарльз откашлялся.
– Мадлен – источник проклятия, она уже настолько изменилась, что больше не может называться человеком. Все, что вы до этого видели, – это иллюзия. Ее настоящее тело давно перестало существовать в своем первоначальном виде. Осталось только ее сердце, и оно хорошо бьется, спрятанное где-то на поле.
Я нахмурилась, когда все, наконец, обрело смысл, которого раньше не было.
– Поэтому игра всегда проходила в лесу? Она должна была быть ближе к сердцу? Поэтому ей трудно сразу найти нас здесь?
Губы Чарльза скривились.
– Точно.
– А ты, случайно, не знаешь, где сердце? – спросила Регина.
Чарльз покачал головой.
– Не точно. Мы должны его выследить, но для этого нам надо вернуться на поле, а Мадлен и Огастус уничтожат вас быстрее, чем вы сможете сказать «мат».
– Похоже, у нас нет выбора. Мы не сможем долго продержаться, – мрачно сказал Винсент.
Чарльз снова резюмировал для нас:
– Мадлен не любит оставлять свое сердце незащищенным, потому что чем дальше она удаляется от него, тем слабее она становится. Итак, сердце находится где-то между Честерфилдом и Сент-Беррингтоном. Именно поэтому здесь всегда проходили игры. Сила Проклятия там самая мощная, и у Мадлен все на виду. Кроме того, она не дура. Теперь она знает, что я был у вас. И она также будет знать, что вы наверняка скоро вернетесь. А пока она просто расслабилась и наслаждается шоу. Мне жаль, что я не могу предложить вам более легкий выход, и теперь вы можете понять, почему я сделал то, что сделал, – заключил он, и, хотя он не смотрел на меня, а смотрел себе под ноги, я знала, что последние слова были адресованы мне.
Я хотела что-нибудь сказать, но слов не было. Я просто не знала, что мне ответить. Сама ситуация была поистине ужасной, сущим кошмаром.
Я плохо себя чувствовала. Но предпочла бы этого не говорить.
– Что нам делать? – наконец задала самый важный вопрос Изольда.
– Решать вам. Все, что вам нужно сделать, – это выбрать кого-нибудь, кто заменит Проклятие.
Глава 31
Нас объединяло мрачное настроение. Пирог Изольды к этому времени уже остыл, но к нему больше никто не прикасался.
– Что мы будем делать? – наконец задала важнейший вопрос Регина.
– Будем делать то, что делаем лучше всего и чему нас учили всю жизнь: убивать, – кратко ответил Винсент, оттолкнувшись от стойки.
– И все же мы должны обсудить это с другими игроками, – серьезно сказала Изольда. – Либо мы голосуем, либо привлекаем много добровольцев, которые могли бы стать новым Проклятием.
– Нам не обязательно привлекать кого-то еще. Я собираюсь стать Проклятием, – сказал Джексон.
Я бросила на него острый взгляд.
– Нет!
– Да!
– Чарльз сказал, что для того, чтобы сдержать Проклятие, нужен сильный разум, а ты до сих пор не знаешь, что смерть и воскрешение сделали с тобой! Кроме того, в чрезвычайной ситуации мы должны ожидать, что тот, у кого появится возможность, просто убьет Проклятие.
Все кивнули, кроме Джексона. Он заворчал. Винсент повернулся к нему.
– Честно говоря, Блэк Джек, пока ты был мертв, моя жизнь не была такой напряженной. Кто-нибудь уже говорил тебе, что ты слегка утомляешь?
Джексон закатил глаза.
– Две минуты с тобой – и я снова помню, почему начал курить, Белый Король-задница.
– О нет, даже не думай об этом, Джек! Ты уже умирал и умрешь снова, если я поймаю тебя с сигаретой, – прервала Иззи, бросая фартук на стойку.
Регина последовала за ней, оставив Чарльза одного на кухне. Надо было встать, но ноги казались резиновыми. Раздался легкий шорох, и внезапно перед моим носом оказался сэндвич.
– Ешь. Ты выглядишь дерьмово.
– Спасибо, такой же комплимент я могу сказать и тебе.
Чарльз опустился на стул рядом со мной. Он оперся подбородком на подлокотник и посмотрел на меня исподлобья.
– Давай, выкладывай.
– Что? Сэндвич на самом деле не так уж и плох.
– Да не это, а то, что заставило тебя выглядеть так, будто тебя протаранил единорог. Мистер Французский горн и ты…
– Чарльз! – Хотя мне совсем не хотелось этого, я начала смеяться.
Он улыбнулся.
– Ты все еще злишься на меня?
Я сглотнула и уставилась на поверхность стола. На нем остались крошки пирога. Я собирала их указательным пальцем.
– На самом деле мне бы стоило на тебя злиться, но знаешь что?