Он приподнял бровь. Я вздохнула.
– Я так устала от себя. Этот гнев внутри меня, эта печаль. Хок прав. Жизнь – отстой, но я должна перестать строить из себя жертву.
– Ух-х.
– Ты знаешь, что я имею в виду.
– Я буквально чую…
– Чарльз! – Я снова рассмеялась и ударила его по плечу.
– Эй! И когда ты успела стать такой жестокой? – Он застонал, но остановился, когда я опустила голову ему на плечо.
– Должна пояснить, ты все еще идиот, – прошептала я. – Неважно, кто ты: Карс, Чарли или Чарльз.
– Никогда не говорил, что я кто-то другой, – пробормотал он.
Его голова приземлилась на мою.
– Чарльз?
– Хм?
– Ты мой лучший друг, – прошептала я, чувствуя, как по моей щеке катится слеза. Я быстро стерла ее. – Ты действительно умрешь?
– Ты только что пыталась убить меня, помнишь?
– Да, я знаю, но я и правда не хочу, чтобы ты умер. Я просто была зла на тебя.
– Ты была безумной, – поддразнил он, нежно поглаживая мои волосы. – А теперь, прежде чем ты пойдешь туда и прикончишь крутого Короля, который надевает свой плащ праведности, чтобы спасти мир, пообещаешь мне кое-что?
– Мини-плащ для кошек?
– Нет, даже несмотря на то, что я выглядел бы в нем потрясно. – Я почувствовала, как он засмеялся, взял мою руку и нежно сжал ее. – Если ты собираешься выманить Проклятие, то я не хочу, чтобы ты была добровольцем.
– Что? – Мои пальцы выскользнули из его. – Почему?
Он посмотрел на меня серьезно.
– Потому что я желаю тебе многого, но только не этой жизни. Я чертовски долго был частью Проклятия и могу сказать тебе: это сущий ад на земле. Ты застреваешь во времени, не стареешь, но внутри увядаешь, как растение без солнечного света. Ты разлагаешься внутри, не имея возможности умереть. Каждый день кажется, будто балансируешь на грани безумия.
– Могу я тебя кое о чем спросить?
– Естественно.
– Это сработает? План с новым хозяином? И если мы сможем контролировать Проклятие, можно ли со всем этим покончить?
Карс грустно посмотрел на меня. Затем кивнул.
– Я думаю, да. По крайней мере, другой альтернативы нет, – тихо сказал он.
– Тогда я не могу обещать тебе, что откажусь. Я сделаю все необходимое.
Карс взял мою руку и крепко сжал ее. Тепло. Моя метка Проклятия покалывала. Я аккуратно убрала локон со лба. Моргнув, я прервала наш зрительный контакт, и мой взгляд упал на его белые волосы. Мягкие, как кошачья шерсть.
– Могу я еще у тебя кое-что спросить?
– Спросить – да, но отвечу ли я – другой вопрос.
Уголки моего рта дернулись.
– Почему кот?
– Хм?
– Почему ты ходишь в образе кота, в то время как Мадлен ползает в образе Ткачей Проклятия, а Огастус… ну, в виде самого себя.
Чарльз поморщился. Легкий румянец залил его щеки, когда он почесал шею.
– Ой, только… пообещай не смеяться, ладно?
– Обещаю, – сказала я, напряженно наклонившись вперед.
Он вздохнул.
– Мы стали тем, чего больше всего боялись когда-то.
– Что?
Чарльз ухмыльнулся и почесал в затылке.
– Кошки. Я боялся кошек, так же как Мадлен когда-то боялась пауков.
Я фыркнула так громко, что даже сплюнула.
– Серьезно? Ты что, действительно больше всего на свете боялся кошек?
– Панически. В детстве у нас были эти белые ублюдки, которые всегда и везде прыгали на меня сзади. Я не мог сделать и десяти шагов, чтобы на меня не напал этот меховой комок с когтями.
Он содрогнулся при воспоминании.
– Я был так счастлив, когда наш отец случайно попал в одно из этих чудовищ, пока стрелял по глиняным голубям.
Я моргнула, открыла рот и рассмеялась.
– Эй! Это был очень тяжелый опыт! – пожаловался он.
– Да… но… только ты и… и… – Я перестала смеяться и начала безудержно хохотать. Слезы практически брызнули из моих глаз.
– Я больше тебе ничего не расскажу, – пробормотал Чарльз, скрещивая руки на груди.
Я засмеялась еще громче.
– Последние триста лет, должно быть, были для тебя адом, – усмехнулась я, и Чарльз поморщился.
– Первые пятьдесят лет я паниковал и выпрыгивал из окна каждый раз, когда видел свое отражение в зеркале. Но к этому привыкаешь, особенно к лизанию задницы…
– Не рассказывай мне такого! Я уже достаточно травмирована, – перебила я его, хихикнула и вытерла слезы. – Спасибо тебе. Мне это правда было нужно.
– Рад стараться. – Чарльз вскочил и галантно помог мне подняться.
Однако, когда мы вышли из кухни, я не могла упустить одну деталь.
– Что насчет твоего брата? Почему он остался самим собой? Он ничего не боится?
По лицу Чарльза расплылась радостная улыбка.
– Совсем наоборот. Мой брат ничего и никого так не боится, как самого себя. Он сам себе ад.
Вместе мы поднялись наверх и направились в гостиную. Дверь была приоткрыта, так что я могла слышать дикие дискуссии в коридоре. Значит, они уже начали без меня.
Я старалась не обращать внимания на пронизывающую меня муку и тихий голос, который шептал мне, что я все еще Король и что они должны были подождать меня. Но также было ясно, что Джексон сыграл во всем этом чрезвычайно важную роль. С его возвращением остальные наверняка автоматически начали вести себя как обычно.
Я решительно толкнула дверь. Джексон и Винсент стояли в передней части гостиной со своими Королевами. Игроки разошлись по сторонам. Черные и белые. Одни слева, другие справа, бурно спорящие.
Глубоко вздохнув, я подняла голову и тоже вышла в переднюю часть комнаты. Винсент предложил мне сесть рядом с ним, и я встала между ним и Джексоном. Изольда оторвалась от Джексона и села рядом со мной. Джек едва заметно напрягся.
– Как я вижу, обсуждение уже идет полным ходом.
Винсент кивнул и продолжил свою речь:
– Мы никого не заставляем сражаться или становиться новым хозяином Проклятия. Но желающие могут вернуться на поле. Все остальные, кто уже слишком слаб, останутся здесь.
– А кто будет новым хозяином? – нерешительно вставила Фейт.
– Предлагаю провести жеребьевку среди добровольцев, – ответила Регина. – По крайней мере, это будет справедливо.
– Если вы за, поднимите руку, – сказала Изольда.
Рука Хока вскинулась вверх, как и Айвори, Бастиона, Фокса, Грейва. Все, кто мог мыслить достаточно ясно, были согласны.
– Отлично. Тогда решено? Мы вернемся на поле?
Все кивнули. Некоторые были полны решимости. Многие побледнели.
– Ну, тогда я подготовлю билеты. Каждый, кто хочет пойти, должен взять один, – сказала Регина, беря листы канцелярской бумаги со старомодного стола.
Она нетерпеливо потянула листок плотной бумаги, а Иззи нежно взяла его из рук Регины.
– Не принимай близко к сердцу. Все будет в порядке, – услышала я ее шепот.
– Ничего не будет в порядке, – прошипела Регина, но, к моему удивлению, она не отступила, едва заметно прислонившись к Изольде.
Я внимательно посмотрела на них. Не то чтобы я упустила момент, когда две Королевы настолько сблизились, но публичные объятия были в новинку. Они закончили записи, тихо перешептываясь, и запихнули все в шапку Хока.
– Кто хочет участвовать – тяните жребий.
Иззи предложила каждому по очереди. Одна за другой дрожащие руки исчезали в черной кепке. Бумага шуршала. Сразу после этого раздались первые вздохи облегчения.
Винсент вытащил листок и взглянул на него, прежде чем аккуратно сложить записку и убрать ее.
– Ничего, – коротко сказал он.
Джексон последовал за ним, его подбородок подергивался.
– Ничего, – глухо сказал он. Его глаза горели, когда он скомкал записку в кулак.
Я была последней, кто потянулся к шапке. Походило на то, как мы готовились к игре в Честерфилде. Мы тоже делали записки, только на этот раз я знала, что происходит и во что ввязываюсь.
Моя рука сжала записку. Я не осмеливалась понять, почему смотрю на Изольду.
– Из всех людей ты выбрала Регину? – спросила я ее так тихо, что меня могла слышать только она.
Черная Королева мгновенно покраснела, но взгляд ее был вызывающим.
– Сначала в своих отношениях разберись. От напряжения между вами уже тошнит, – возразила она.
– Туше! – пробормотала я, глядя на листок бумаги. Мое сердце остановилось, а затем забилось слишком быстро. – Проклятие.
– Нет! – У меня из руки вырвали записку. Джексон встал передо мной и вместо этого протянул мне свой листок бумаги. – Только не ты. Не ты.
– Это так не работает. Я вытянула эту бумажку, значит, я стану новым носителем Проклятия, – вмешалась я.
– Нет! Я не позволю тебе стать Проклятием, Элис, – серьезно сказал он.
– Оставь ее, Джексон, – прервал его Винсент.
Джексон сердито посмотрел на него.
– К черту! Вы действительно хотите, чтобы это произошло? Тебя волнует что-нибудь, кроме себя? Тебе совсем плевать на нее?
Винсент сжал губы.
– Нет, потому что, в отличие от тебя, я не заставлял Элис играть роль, которую она не хотела на себя брать. Теперь не жалуйся, что она заняла твое место, а я был рядом с ней. И я останусь рядом, несмотря ни на что, – сказав это, он повернулся и вылетел из комнаты, хлопнув дверьми.
Джексон смотрел ему вслед. Если бы он все еще был Черным Королем, он бы наверняка взорвал что-нибудь со злости.
– Отлично, только этого нам не хватало, – простонала Регина и собралась уже броситься за ним, но ее остановила Иззи.
– Нет. Это касается только их троих.
– Но…
– Завтра мы обсудим остальную часть плана и уедем. К тому времени разберись со всем своим дерьмом, или мы все прекращаем, – сказала Иззи.
Джексон провел рукой по волосам и покачал головой.
– Я должен подумать, – сумел произнести он и последовал за Винсентом наружу.
Глубоко вздохнув, я ущипнула переносицу. Почему? Почему я и почему эти двое? Неужели очаровательный милый Джон Доу по соседству слишком много просил? Разве Джексон не мог хоть раз забыть о своей гордости? А Винсент мог не быть таким нервным?