Тьма покинула мое тело и перешла к Джексону, хоть я и чувствовала, что ее часть осталась во мне. Впервые я не потеряла все способности игрока, которые приобрела при реконфигурации. Была ли это особенность Королей?
Джексон застонал, пробуждая меня от мыслей. Звучало так, будто ему было больно, в то время как я вздохнула с облегчением. Ощущение было такое, словно к ожогу приложили прохладную ткань. Все во мне стало светлее. Несмотря на то, что во мне еще оставалась тень тьмы.
Джексон казался другим. На лбу у него запульсировала вена. Он не кричал, но стиснул зубы и корчился, когда со лба начал капать пот.
Я вздрогнула, и по моему телу пробежали мурашки.
След на моей коже исчез, как будто его никогда не было. Вместо этого запястье Джексона загорелось. Черная и сильная, словно никогда не исчезавшая, метка проклятия снова красовалась на его коже. Тяжело дыша, мы уставились друг на друга.
– Как… как ты? – пробормотала я.
Джексон резко втянул воздух, и в тот же момент я увидела в его глазах темноту, заливающую его вены. Тени танцевали в его зрачках, и искры плясали, как упавшие звезды.
– Я чувствую тебя, – выдавил Джек. – Темнота изменилась. Как будто во мне есть частичка тебя. У тебя… все ушло? – спросил он.
Я вздрогнула. Подняла руку и вытащила крошечный кусочек мрака, который дрожал на моих пальцах.
– Почти. Теперь во мне тоже есть немного тебя, Блэк Джек.
Мысль о том, как эта искра тьмы изменит мое естество, заставила меня замереть.
Но его руки обхватили мое лицо, и он притянул меня так близко, что ничто не могло уместиться между ними.
– Я люблю тебя, chérie, – пробормотал он и поцеловал меня.
И больше ничего не было нужно. Все мое тело, моя душа пылали.
Руки Джексона вплелись в мои волосы, и наши дыхания встретились, когда я поцеловала его в ответ. Голод, тоска. Я позволила своим рукам бродить по его телу, ощупывала и ощущала каждую неровность, каждый твердый мускул, который дрожал от напряжения. В какой-то момент мне удалось расстегнуть ему рубашку. Кнопку за кнопкой я расстегивала ее дрожащими пальцами, дюйм за дюймом обнажая теплую кожу. Я оторвалась от губ Джека и поцеловала его рану, по виду напоминающую перо.
Дыхание Джексона участилось.
– Chérie.
– Ты такой красивый. Я хотела прикоснуться к тебе в первый же день, – прошептала я в ответ и вздрогнула, когда он дернул меня и повалил на спину.
Темные волосы обрамляли его лицо, будто воронье оперение, которое в лунном свете слегка отдавало синевой. Его губы были полными и слегка опухшими. Они примкнули к моим.
Джек целовал меня, из-за чего я едва могла дышать, прикасался ко мне своими большими теплыми руками, своими мягкими губами. Между тем я лишь смутно видела звезды над нами. Я напряглась и поцеловала то, на что смогла наткнуться. Его скулы, его руки.
– Могу я продолжить, chérie? Или мне остановиться? – прервался Джексон.
Если бы он остановился сейчас, я бы, вероятно, умерла.
– Не останавливайся. Больше никогда, – умоляла я его.
Джексон вздрогнул.
– Каждое мгновение с тобой – маленькое чудо, Элис, – услышала я его бормотание. А потом долго не слышала ничего, кроме своего прерывистого дыхания, смешанного с дыханием Джексона.
Пот блестел на нашей коже, и я почувствовала, как Джексон поцеловал меня в лоб. В нос. В уголок моего рта. В мое ухо.
– Джек, это было… – Я не могла говорить и почувствовала, как он уткнулся лицом мне в шею.
– Идеально. Это было прекрасно, – пробормотал он.
Мы смотрели в небо, и мне хотелось, чтобы упала звезда. Падающая звезда, с помощью которой могли бы исполниться мои желания. Чудеса могли исчерпать свой лимит, а желания – нет.
Но небо оставалось чистым. Ничего не двигалось, поэтому я закрыла глаза и просто отпустила свое желание в ночь.
Я обняла Джексона и пожелала – однажды мы снова сможем лечь вместе и пофилософствовать о том, как странно, что мы лежим здесь.
Я медленно открыла глаза, моргнула и поморщилась. Джексон склонился надо мной. Ветер играл с его волосами. В его глазах было странное выражение.
– Ты в порядке? – смущенно спросила я.
– Прости, Элис, – пробормотал он. На его лоб упал черный локон.
– За что? – начала я.
– Винсент и я редко приходим к общему мнению, но есть кое-что, с чем мы оба согласны. Ты меня возненавидишь, но, по крайней мере, ты будешь жива, чтобы ненавидеть нас, – заключил Джексон.
От явной паники у меня участился пульс, но Джексон уже прижимал ткань к моему носу. Я кричала, задыхалась. Нос заполнила невероятно едкая вонь. Я закашлялась и поперхнулась. Моему запаниковавшему мозгу потребовалось около трех секунд, чтобы понять, что происходит.
Хлороформ.
Джек дал мне наркоз.
– Я люблю тебя, – услышала я его шепот, когда хлороформ медленно просочился в мой мозг и начал действовать.
Через несколько вдохов я почувствовала, как сила уходит из моих мышц, и я резко упала. Последнее, что я увидела, – это падающая звезда, летящая по небу.
Глава 32
Я падала.
Падала куда-то вглубь.
Быстро.
Я рухнула в бездну, которая зияла подо мной, словно черная гнилостная рана.
Как «Алиса в Стране чудес», я провалилась в туннель. Но в отличие от этой Алисы меня там ждала не Страна чудес, а сама Смерть. Это была ее игра, и, в конце концов, победит только она. Я чувствовала ее дыхание на своей коже. Заплесневелое и холодное. Ужасно холодное.
Я открыла рот, чтобы закричать, но ничего не вышло. Я просто продолжала падать, пока Смерть ждала меня. Зловонная, холодная и бесконечная. Смерть разрывала себе горло, и я услышала ее голос в моей голове: «Скоро, Элис Солт. Скоро…»
Я открыла глаза и хотела закричать, но что-то застряло у меня во рту. Я отчаянно пыталась дышать, пока легкий воздух свистел через нос. Мои глаза затуманились слезами, я пыталась пошевелиться, но ни руки, ни ноги не двигались.
Паника сжала мою грудную клетку. Дыши, Элис! Дыши! Я начала задыхаться, прежде чем сквозь туман в голове сообразила, что у меня во рту кляп. Я снова потянула руки, привязанные к спинке кровати над моей головой, и почувствовала твердое железо. Наручники! Эти свиньи надели на меня наручники.
Я заставила себя проглотить панику и лежать неподвижно, пока мой пульс хотя бы немного не выровнялся. Я огляделась, шея болела от любого движения. Хорошо. Пока что все хорошо.
Я лежала в своей комнате. Через окна в нее проникал неяркий свет. Судя по длинным теням, должно быть, время близилось к вечеру, но это означало, что я долгое время была без сознания. Почти сутки. Может, даже дольше.
По моей коже пробежали мурашки, когда я подумала о том, что за это время Винсент и Джексон, должно быть, уже облажались. Может быть, было уже слишком поздно. Возможно, они давно уже вышли на поле и рухнули на землю мертвым камнем.
Опять запаниковав, я натянула наручники и прокляла отвратительный мокрый кляп во рту. У меня на языке был вкус старых носков. Я искала тьму внутри себя, но она медленно и упорно текла по моим венам, точно смола. Хлороформ еще действовал. Мне удалось создать лишь усталую маленькую искру, которая бесполезно заплясала по комнате.
– Мгмпфгмпф! – выругалась я в кляп, ища что-нибудь, что могло бы с помощью грубой силы помочь мне освободиться.
Может быть, Джексон был достаточно глуп, чтобы оставить ключ на тумбочке. В фильмах ключ всегда оказывался рядом с жертвой. Я посмотрела на стол, но ключа не было видно. Ну вот.
Мои конечности болезненно покалывало из-за того, что они сильно затекли, и я в отчаянии прикусила кляп. Сейчас я не могу найти ничего, что могло бы помочь мне вырваться, нужно подождать, пока хлороформ перестанет действовать. Сколько времени это займет? Несколько минут? Часов?
Я лежала в постели в состоянии шока, а в моей голове вырисовывался один ужасный сценарий за другим. Джексон, которого похоронило под толпой пауков. Винсент, которого обезглавил собственный отец. Карс, уронивший сэндвич с тунцом во время битвы.
Боже мой, у меня в голове был сплошной туман. В отчаянии я ударилась затылком о подголовник кровати, который, в свою очередь, ударился о настенные панели. Ага! Это было громко. Гораздо громче, чем мой рев с кляпом во рту. Может быть, я смогла бы привлечь к себе внимание, если бы помимо меня в старинном особняке был кто-то еще. Сосредоточившись, я подползла немного выше и снова уронила голову.
Бум!
Больно. Но зато было громко. Надеюсь, кто-нибудь меня услышал. Я начала ерзать на кровати, как могла, и чем больше качался матрас, тем громче изголовье билось о стену. Я прогремела раз десять, и, хотя грохот и писк временами казались довольно сильными, я надеялась, что их было достаточно, чтобы кто-нибудь подбежал. Вся кровать грохотала о стену, и тьма внутри меня медленно просыпалась от усыпляющего хлороформного душа.
Бум!
Тьма пробежала по моей спине вместе с потом. Образовались небольшие воронки, мечущиеся взад и вперед.
Бум!
БУМ!
Это движение сильно повредило мои руки. Задыхаясь, я остановилась, закрыла глаза и выпустила из себя тьму. Она мучительно вырывалась из моих вен. Я закричала от боли, и в следующую секунду тени выскочили из меня, словно порох. Деревянный каркас раскололся, и кровать рухнула. Я вскрикнула от шока, когда матрас выплюнул свое содержимое. Однако мои руки все еще были прикреплены к изголовью кровати, и ее осколок вонзился мне в спину. Черт!
Я разочарованно закрыла глаза и глубоко вздохнула, когда почувствовала щекотку в ногах. Пораженная, я откинула ноги назад, открыла глаза и увидела, как тощий хорек обнюхивает меня. Принглс!
Я радостно выкрикнула его имя, но из-за кляпа оно больше походило на «Пфхнхфх». Хорек смотрел на меня умными, влажными глазами. Я хмыкнула и попыталась привлечь его.
– Поффт, пффххм! Пфхнхфх. Пыффхм!