– Мадлен, – выдавил Чарльз и шагнул вперед.
Ее черные холодные глаза устремились на него. Я ждала, что Чарльз скажет что-нибудь еще, но он просто смотрел на нее.
Уголки рта Мадлен скривились.
– Чарльз, – ответила она. – Я перефразирую. Я привыкла к сопротивлению с твоей стороны. Я смутно помню, как очень ценила в тебе эту черту. Как и твою упрямую наивность после всех этих лет. Скажи, Чарльз, что… это? – она насмешливо указала на красных игроков.
– Мы играем в вашу игру, – сказала я, подходя к Чарльзу, хотя Бастион пытался удержать меня. – И я не думаю, что в правилах игры есть что-то, что запрещало бы нам ввести в нее новый цвет, не так ли? – Я смотрела на нее со смешанными чувствами, в которых я уже давно не видела разницы между чистой ненавистью, страхом и гневом. Меня интересовало только одно: выжить.
Мадлен слабо улыбнулась.
– Нет, это вообще не противоречит правилам. Но это бессмысленно. Вы потерпите неудачу. Мое сердце хорошо спрятано на поле. Еще до того, как вы приблизитесь к нему, мы вас уничтожим.
Мои глаза метнулись на игроков, выстроившихся позади нее. У всех были черные глаза и пустой взгляд. Их тоже было ровно шестнадцать.
– Ну, давай поиграем, – предложила я.
Уголки ее рта скривились.
– Я могла бы просто убить тебя. Здесь и сейчас.
– Мы оба знаем, что ты не можешь, – сказал Чарльз. – Пора закончить эту игру, Мадлен. Ты еще не устала? После всех этих столетий? После всей этой невинной крови. Разве ты тоже не хочешь отдохнуть? – в конце я услышала, как его голос оборвался. Моя рука нащупала его, и наши пальцы ненадолго сцепились.
Проклятие уставилось на Чарльза, и мне впервые показалось, что я увидела ее настоящие чувства, промелькнувшие на лице. Как искра прежнего «я».
Но они исчезли так же быстро, как и появились. Она просто щелкнула пальцами, и Джексон встал рядом с ней.
– Джексон, дорогой, – прошептала она, глядя прямо на меня, – принеси мне голову Раба.
Джексон кивнул, напряг мускулы и перепрыгнул через трещину в земле. Черный дым и пыль заклубились, когда он приземлился и медленно выпрямился. Стоящий рядом Бастион взревел и превратился в огромного рыжего волка, который встал передо мной, чтобы защитить.
Мадлен приподняла бровь и крикнула:
– Шах.
Остальные игроки двинулись, как марионетки, которыми управляли, дергая за ниточки. Они перепрыгнули через трещину, и начался полный хаос. Два игровых фронта врезались друг в друга огромной волной.
Джексон бросился ко мне. Я увернулась, но недостаточно быстро. Сильный удар повалил меня на землю. Бастион взревел и направился к Черному Королю, который, однако, ловко уклонился и окутал тьмой большого волка. Тот заскулил, когда его потянуло в туман.
– Бастион! – крикнула я, вставая на ноги, но меня настиг еще один сильный удар. Боль пронзила мою голову. Горячая и яркая. Я отшатнулась и упала на лежавшее на земле старое бревно. Дерево застонало и с грохотом сломалось.
– Останови ее, – услышала я крик Проклятия.
Я огляделась по сторонам. Обломки падали вокруг меня, пока я не замерла. В стволе зияла дыра размером с кулак. Отверстие было невелико, но каждый волосок у меня встал дыбом. Один за другим. Температура упала, и следующий вдох холодом обжег легкие, а белое облако пара вылетело при выдохе.
По полу пробежала дрожь.
Камни на полу тоже задрожали.
Ту-дум.
Ветви окружающих деревьев колыхались, как пульсирующие вены.
Ту-дум.
Ту-дум.
Если не считать пульсации, стояла тишина.
Казалось, что сам мир затаил дыхание.
Ту-дум.
Ту-дум.
Ту-дум.
И теперь я тоже это услышала.
Это было сердцебиение.
Туман вокруг ствола дерева рассеялся, словно чьи-то пальцы потянули его в сторону. А потом я увидела. Посреди зияющей дыры, погребенной под пеплом и пылью, лежало… бьющееся сердце. Я прерывисто вздохнула. Мое дыхание вырывалось изо рта. Все тело застыло от холода.
Ту-дум.
Ту-дум.
Сердце в пепле билось медленно и неуклонно.
Прямо перед нами.
Ту-дум.
Оно действительно было там.
Мы нашли суть Проклятия. Оно и вправду было здесь. Всегда было. Прямо в центре поля.
– Чарльз! – крикнула я, когда крепкая рука схватила меня и потянула назад за волосы.
Я закричала, ударилась головой и услышала сдавленный стон. Развернулась и снова ударила. Джексон пошатнулся. Я воспользовалась предоставленной мне возможностью, бросилась к сердцу и ухватилась за него. Было нестерпимо жарко. Теплое. Бьющееся. Живое.
Я поспешно огляделась и увидела, как Чарльз сбивает своего брата с ног. Его лицо исказилось от боли, он презрительно сплюнул. Его взгляд блуждал по полю и нашел меня. Его глаза расширились, когда он увидел то, что я держала в руке. Вокруг нас кричали игроки. Я не знала, гнев это или боль, но чувствовала запах крови и смерти.
Мадлен шагала к нам, подобная мертвой богине. Ее длинные темные волосы были распущены и сердито хлестали ее тело. Собравшись с духом, я схватила острый осколок, вырванный из мраморного пола. Камень уперся в мою ладонь. Вся рука запульсировала. Дыхание слышалось у меня в ушах, пока я поднимала осколок, чтобы вонзить его глубоко в сердце. Но когда я отстранилась, меня остановил резкий голос Мадлен:
– Стой. Или твои Короли убьют друг друга и закончат эту игру.
Я замерла. Мой взор обратился к ним. Вот они, прямо передо мной. Джексон и Винсент. В руках каждого из них сияли длинные острые кинжалы, прижатые к сердцам друг друга. Я видела, как выступили мерцающие капли крови. Мадлен подошла ближе, ее лицо исказила гримаса. Я почувствовала, как по спине стекают капельки пота.
– Давай, сделай это, и тогда оба Короля умрут, – прорычала мне Мадлен.
Я ахнула, мои глаза метнулись к Чарльзу, но я знала, что должна это сделать. Я знала, что должна пронзить сердце, даже если это значит, что Джексону и Винсенту придется умереть. Но мое сердце так сильно сжалось от одной только мысли об этом, что я не смогла дышать. Я услышала смех Проклятия. Холодный, но приторный.
– Знаешь что? Думаю, пора сказать «мат».
Она подняла пальцы и щелкнула. Будто в замедленной съемке, я увидела, как Джексон и Винсент набросились друг на друга. В тот момент между двумя ударами сердца я приняла решение.
Мои глаза встретились со взглядом Чарльза, и я услышала свой шепот:
– Прости.
Я протянула руку так далеко, насколько могла, и бросила ему сердце. Я не видела, поймал ли он его. Вместо этого я бросилась вперед, встала между двумя Королями, и в следующий момент почувствовала, как острый металл пронзает меня.
Прямо сквозь мое сердце.
Одно лезвие впереди.
Одно лезвие сзади.
Передо мной – Джексон.
Позади – Винсент.
Это было странно. Я даже не почувствовала боли. Только холод, тянущийся из моего сердца.
В тот же момент я увидела, как Чарльз вонзил кинжал в проклятое сердце.
Мадлен замерла. Секунду она стояла неподвижно, а после внезапно открыла рот и завопила. Ее тело корчилось и начало медленно исчезать в извивающихся Ткачах Проклятия, будто Мадлен хотела сбежать из собственной кожи.
Пронзительный крик заставил всех на поле замереть. Похоже, ее душа ломалась. Проклятие споткнулось, затряслось и рухнуло. Там, где стояла Мадлен, клубился дым, и я почувствовала, как моя грудь дернулась. Вытащили один из ножей. Мой взгляд поднялся вверх. Джексон. Жестокое выражение исчезло из его глаз, затем он моргнул. Холодный ужас проступил в его прекрасных очах золотыми крапинками. Словно с неба падали звезды.
– Chérie, – прохрипел он.
Я улыбнулась и в то же время почувствовала, как мое сердце окаменело. Меня поразила тьма.
А потом?
После этого в моей голове раздался лишь одинокий, тихий голос:
Заклятье вечное лежит на нас с тобою.
Глава 37
– Элис?
В темноте вспыхнул свет. Маленький, как пламя зажигалки. Я вздрогнула. Моргнула и почувствовала только тьму, если не считать пламени, которое отбрасывало мерцающее сияние.
Как долго я находилась в темноте?
Где я?
Я сплю?
– Элис, – снова прошептал голос сквозь темноту.
Дрожа, я обняла себя и попыталась двинуться с места. Мне было чертовски холодно. Пальцы ног сжались, когда я медленно поднялась. Мое тело ужасно болело, каждое движение ощущалось так, будто я поднимала что-то крайне тяжелое последние несколько суток.
Одна мысль о том, что свет может разгореться сильнее, заставила меня вздрогнуть и сделать шаг вперед. Меня повсюду окружала темнота: надо мной, рядом со мной, – так что мне казалось, будто я иду по длинному туннелю. Яркий свет приближался, но холод по-прежнему обжигал. Дрожь усиливалась с каждым шагом.
– Посмотри, какой замечательной девушкой ты стала. Я так горжусь тобой, – донесся до меня голос.
Я остановилась, дрожа, и неуверенно огляделась. Но никого не было видно.
– Эй? – спросила я, и слово отозвалось эхом. Эхо затихло, никем не услышанное. Ответа не поступило. Вместо этого раздался громкий смех. Детский смех.
Холод так сильно терзал мою кожу, что я заставила себя двигаться дальше. Мне казалось, что в любую минуту я просто замерзну. Я уже не чувствовала пальцев ног или рук.
Мягкое пение смешалось с детским смехом. Звучало почти как детский стишок:
Милая, милая бабочка,
Я вижу, ты танцуешь в небесах.
Матушка небесная, скажи —
правда или ложь?
Эта милая бабочка полюбила
Очаровательного светлячка.
Свечение пламени начало распространяться, отбрасывая теплый свет. Подойдя ближе, я увидела, что свет отбрасывала масляная лампа. Еще один шаг, и я вошла в луч света.
Слышался тихий скрип. В свете лампы в деревянном кресле-качалке сидела женщина. Она нежно покачивалась взад и вперед. Дерево тихо скрипнуло. Она была закутана в старомодную ночную рубашку. Темные волосы падали ей на лицо, пока она обнимала узелок. Маленькие ручки потянулись, схватившись за темные пряди, в то время как женщина нежно пела, легко качаясь на стуле.