26 ноября в 06.00 корабли соединения вышли из залива и разными маршрутами направились к заранее намеченному пункту сбора, который находился на 42° сев. широты и 170° зап. долготы. Здесь они должны были получить последние указания, которые зависели от окончательного решения вопроса о том, начинать или не начинать войну.
1 декабря такое решение приняли, и оно было за войну. На следующий же день вице-адмиралу Нагумо, продвигавшемуся на восток, был направлен приказ главнокомандующего Объединенным флотом, в котором нападение на Пирл-Харбор назначалось на 7 декабря [3].
3 декабря (4 декабря по японскому времени) соединение взяло курс на юго-восток, а в 11.30 6 декабря повернуло на юг и направилось прямо к о. Оаху, увеличив скорость до 24 узлов.
В 00.50 7 декабря, находясь всего лишь в нескольких часах хода от точки подъема самолетов, соединение приняло тревожное сообщение из Токио. Императорская ставка доводила до сведения Нагумо, что авианосцев противника в Пирл-Харборе нет[4]. Американские авианосцы были нашей главной целью, и мы рассчитывали застать их здесь. По-видимому, и авианосцы и тяжелые крейсера вышли в море. Однако в сообщении указывалось, что линейные корабли находятся в Пирл-Харборе.
Несмотря на это, правда, запоздалое предупреждение, вице-адмирал Нагумо и его штаб решили, что при сложившихся обстоятельствах ничего не остается, как осуществить нападение согласно плану. Линейные корабли тоже представляли собой важный и заманчивый объект. Кроме того, имелась некоторая надежда, что несколько авианосцев все-таки вернутся в Пирл-Харбор к началу удара. Итак, оперативное соединение устремилось к своей цели. Все были теперь начеку и готовы к бою.
В предрассветной темноте 7 декабря авианосцы Нагумо достигли точки подъема самолетов и теперь находились в 200 милях к северу от Пирл-Харбора. Час атаки настал! Авианосцы развернулись против ветра, и в 06.00 первая волна авиационной ударной группы нашего соединения, насчитывавшего в общей сложности 353 самолета, поднялась с авианосцев и направилась к цели. Этой волной командовал я.
Первая атакующая волна состояла из 183 самолетов. Здесь были бомбардировщики типа «97», пикирующие бомбардировщики типа «99», торпедоносцы и истребители. Я летел на флагманском самолете, за мной под моим непосредственным командованием следовало 49 бомбардировщиков типа «97». Каждый из них нес одну 800-килограммовую бронебойную бомбу.
Справа и несколько ниже под командованием капитана 3 ранга Мурата шли 40 самолетов с четырех авианосцев, неся по торпеде, подвешенной под фюзеляжем. Левее и выше меня летела группа из 51 пикирующего бомбардировщика под командованием капитана 3 ранга Такахаси. Каждый из этих самолетов нес 250-килограммовую бомбу. Силы прикрытия, которые состояли из трех групп истребителей типа «0», насчитывавших в общей сложности 4-3 машины, под командованием капитана 3 ранга Итая ушли вперед, чтобы отразить возможное нападение со стороны авиации противника.
Погода была далеко не идеальной. Сильный северо-восточный ветер вздымал тяжелые волны. Летя на высоте 3000 метров, мы были выше плотного слоя облаков, который опускался вниз до высоты 1500 метров. Только что взошло солнце, залив ярким пламенем восточную часть неба.
Я знал, что через час сорок минут после вылета мы должны подойти к цели. Напрягая зрение, я старался не пропустить момента, когда появится земля, но в небольших разрывах облаков мелькала лишь поверхность океана. Вдруг прямо под моим самолетом появилась длинная белая линия бушующего прибоя. Это был северный берег о.Оаху.
Небо над Пирл-Харбором было чистым. Вот, наконец, видна и сама гавань. Над ней висела легкая дымка утреннего тумана. Я внимательно рассматривал в бинокль корабли, мирно стоявшие на якорях. Да, линкоры были на месте. Я насчитал их восемь. Но наша надежда на то, что в гавани окажется и несколько авианосцев, не оправдалась. Я не видел ни одного.
Было 07.49, когда я приказал своему радисту передать команду «Атака!». Он немедленно стал выстукивать установленный сигнал.
Ведя за собой всю атакующую волну, торпедоносцы Мурата устремились вниз, а истребители Итая ушли вперед, чтобы перехватить истребители противника в случае их появления. Группа пикирующих бомбардировщиков Такахаси набрала высоту и скрылась из виду. Тем временем мои бомбардировщики сделали петлю в направлении Барберс-Пойнт, чтобы выйти на цель в предусмотренное планом атаки время. В небе не было ни одного вражеского истребителя, а на земле — ни одной орудийной вспышки.
В 07.53 на «Акаги» отправили донесение: «Внезапная атака удалась!» Это сообщение получили на авианосце и в должное время передали в Японию. Однако, как я с удивлением узнал позже, донесение, посланное из моего самолета, было непосредственно принято и «Нагато», который находился в заливе Хиросима, и генеральным штабом в Токио.
Атака началась бомбардировкой аэродрома Уилер. Вслед за тем пикирующие бомбардировщики атаковали аэродром Хикэм и объекты на о. Форд. Боясь, что дым от взрывов бомб закроет цель, Мурата ускорил выход своей группы на линейные корабли, стоявшие на якорях у восточного берега о. Форд. От самолетов отделились торпеды и полетели вниз. Скоро в гавани поднялась целая серия белых водяных столбов.
Истребители Итая господствовали в небе над Пирл- Харбором. Появившиеся было четыре вражеских истребителя скоро были сбиты. К 08.00 в воздухе не оставалось ни одного самолета противника, и наши истребители начали штурмовать аэродромы.
Моя группа бомбардировщиков готовилась лечь на боевой курс. Нашей целью были линейные корабли, стоявшие на якорях у восточного берега о. Форд. Достигнув высоты 3000 метров, я выслал вперед ведущий самолет.
По мере нашего приближения к цели зенитный огонь противника стал сосредоточиваться на моей группе. Повсюду появлялись темно-серые клубки разрывов. В основ- нм I огонь вела корабельная артиллерия, но активно действовали и береговые батареи. Вдруг мой самолет сильно подбросило, как будто по нему ударили чем-то тяжелым.
Когда я оглянулся, чтобы узнать в чем дело, радист сказал мне:
— Пробит фюзеляж и поврежден руль направления.
Нам повезло — самолет еще подчинялся управлению, а это было главным, так как мы приближались к цели и должны были точно выдерживать курс. Мой самолет подходил к точке сбрасывания, и все внимание я сосредоточил на ведущем самолете, чтобы уловить момент, когда он сбросит бомбы. Вдруг облако скрыло от нас корабли противника, и не успел я сообразить, что мы прошли цель, как ведущий самолет сделал вираж и повернул прямо на Гонолулу. Из-за облака мы пропустили точку сбрасывания и должны были сделать новый заход.
В то время как моя группа делала вторую попытку выйти на цель, другие группы делали такие же заходы, причем некоторым из них пришлось делать это трижды, прежде чем они добились успеха. Мы уже почти легли на боевой курс, как вдруг на одном из линейных кораблей раздался взрыв страшной силы. Колоссальный столб черно-красного дыма поднялся на высоту 1000 метров. Очевидно, взорвался корабельный артиллерийский погреб[5]. Даже мы ощутили удар взрывной волны, хотя находились в нескольких милях от гавани.
Выйдя на боевой курс, мы встретили сильный сосредоточенный огонь зенитной артиллерии. В этот момент ведущий самолет успешно вышел на цель и сбросил бомбы. Остальные самолеты нашей группы сделали то же самое. Я тотчас же лег на дно кабины и открыл смотровой люк, чтобы следить за попаданиями наших бомб. Было видно, как четыре бомбы полетели вниз. Впереди темнела наша цель — два линейных корабля, стоявшие борт к борту. Бомбы становились все меньше и меньше и, наконец, совсем скрылись из глаз. Я затаил дыхание и вдруг увидел, как два крошечных клуба дыма появились на корабле слева. «Два попадания!» — крикнул я, решив, что наши бомбы поразили линкор «Мэриленд» [6].
Попадания бронебойных бомб со взрывателем замедленного действия почти незаметны с большой высоты. И наоборот, всякий промах заметен очень хорошо, так как бомбы оставляют на воде концентрически расходящиеся круги, и я увидел два таких круга.
Закончив бомбометание, бомбардировщики направились на север к своим авианосцам. Сам Пирл-Харбор и аэродромы подверглись значительному разрушению. От строгого порядка, царившего в базе час назад, не осталось и следа. К этому времени зенитный огонь значительно усилился, но истребители противника не появлялись. Мы по-прежнему господствовали в воздухе.
В 08.54 я неожиданно услышал голос капитана 3 ранга Симадзаки, командира авиационной боевой части «Дзуйкаку», командовавшего самолетами второй волны. Он приказывал своим 170 самолетам начать атаку. Самолеты второй волны поднялись с авианосцев в 07.15, час пятнадцать минут спустя после вылета первой волны, и теперь были над целью. Я не возвратился на свой авианосец вместе с первой волной, а продолжал кружиться над островом , таким образом, видел результаты обеих атак. К тому же было предусмотрено, что мой самолет вернется последним, чтобы привести на авианосцы наши истребители, которые не имели приводного радиооборудования.
Во второй волне было 54 бомбардировщика типа «97», которыми командовал Симадзаки. Их бомбовый груз состоял из двух 250-килограммовых бомб или одной такой бомбы и шести 60-килограммовых. Целью этой группы были аэродромы.
Группа пикирующих бомбардировщиков, возглавляемая капитаном 3 ранга Егуса (командир авиационной боевой части «Сорю»), состояла из 80 бомбардировщиков типа «99», вооруженных 250-килограммовыми бомбами. По пер- воначальному замыслу они должны были атаковать авианосцы противника. Но поскольку авианосцев в Пирл-Харборе не оказалось, пикирующие бомбардировщики сами выбирали себе цели среди кораблей, которые остались невредимыми или были мало повреждены в результате атаки самолетов первой волны. Прикрытие второй волны обеспечивалось 36 истребителями под командованием капитан-лейтенанта Синдо.