Идя вслед за бомбардировщиками Симадзаки, истребители устремились на Пирл-Харбор и его аэродромы. В этот момент, перевалив через горы восточного побережья, подошли пикирующие бомбардировщики Егуса и вслед за ведущим самолетом своего командира, который был хорошо заметен по красному хвосту, начали пикирование. От горящих кораблей и портовых сооружений поднимался густой дым. Он сильно затруднял атаку, но пикирующие бомбардировщики настойчиво выполняли свою задачу.
Большая часть бомбардировщиков Симадзаки бомбила аэродром Хикэм. Остальные атаковали о. Форд и авиабазу Канэохэ. Бомбардировщики летели на высоте не более 2000 метров, чтобы производить бомбометание, находясь ниже облаков. Несмотря на это, ни один самолет не был сбит огнем зенитной артиллерии, хотя почти половина из них получила пробоины.
К 13.00 самолеты возвратились на авианосцы. Из 353 самолетов, участвовавших в воздушном налете, было потеряно всего лишь 9 истребителей, 15 пикирующих бомбардировщиков и 5 торпедоносцев. Потери в живой силе составили в общей сложности 55 офицеров и рядовых. Что же касается потерь противника, то восемь линкоров — фактически все линейные корабли Тихоокеанского флота США, — надо думать, были потоплены или тяжело повреждены [7]. Кроме того, военно-воздушным силам противника, базировавшимся на о. Оаху, был нанесен такой сокрушительный удар, что в результате ни один американский самолет не атаковал нашего соединения.
Даже сторонники линейных кораблей, считавшие их решающей силой в войне на море, были вынуждены признать наш полнейший триумф. Дело дошло до того, что летчики, вернувшиеся из первой атаки, единодушно настаивали на дальнейшем развитии операции, чтобы нанести противнику еще больший урон. Наши ударные силы не понесли, фактически, никакого ущерба. Мы господствовали в воздухе. Ничто, казалось, не стояло на нашем пути.
После того как атака Пирл-Харбора закончилась, мы собрались в командирской рубке на полетной палубе «Акаги», чтобы подвести итоги и наметить план дальнейших действий. Каждый из нас был за развитие успеха, но мы хотели не столько причинить новый ущерб уже пораженным целям, сколько найти и уничтожить авианосцы противника, ускользнувшие от нас.
Совершенно неожиданно у меня созрел план, который мог бы помочь осуществлению этой задачи. Мы предполагали, что авианосцы и тяжелые крейсера противника находятся на учениях где-то южнее о. Оаху. Я подумал, что еще одним ударом с воздуха по о. Оаху мы могли бы заставить авианосные силы противника подойти ближе к Пирл-Харбору. И тогда, если наше соединение вместо того, чтобы уйти тем же путем, каким пришло, обогнет Гавайские острова с юга и направится к Маршалловым островам, ведя поиск силами авиации, вполне вероятно, что нам удастся обнаружить американские авианосцы.
Эта идея нашла горячий отклик у моих товарищей, но одно непреодолимое препятствие помешало ее осуществлению. Наши танкеры уже отправились в заранее намеченную точку. Они находились теперь значительно севернее нас и в случае принятия моего плана не смогли бы вовремя встретиться с кораблями нашего соединения, чтобы обеспечить их топливом.
Так нам пришлось расстаться с последней надеждой уничтожить авианосцы противника. Докладывая адмиралу Магумо о результатах налета, я упорно настаивал на еще одном ударе по о. Оаху, как на лучшем варианте наших последующих действий. Однако его решение, на которое, как мне кажется, в значительной степени повлияло мнение начальника его штаба контр-адмирала Кусака, состояло в том, чтобы закончить боевые действия и лечь на обратный курс. В 11.30 по флажному сигналу с «Акаги» наше соединение взяло курс на северо-запад и двинулось в обратный путь так же быстро и молча, как и пришло.
За исключением кораблей, вошедших в специально организованное соединение, которое состояло из 2-й дивизии авианосцев («Сорю», «Хирю»), 8-й дивизии крейсеров («Тонэ», «Тикума») и двух эскадренных миноносцев, все соединение направилось во Внутреннее Японское море.
23 декабря оно прибыло на якорную стоянку у о. Хасира. Что касается кораблей специально организованного соединения, то они 16 декабря по приказу главнокомандующего Объединенным флотом были направлены на поддержку нашего наступления на атолл Уэйк[8]
Военно-морские эксперты и историки, особенно за границей, недоумевали по поводу причин, заставивших адмирала Нагумо принять решение об отходе, не развив должным образом достигнутый успех. Мне известен лишь один документ, в котором адмирал дает оценку обстановки, заставившей его принять такое решение. В этом документе говорится следующее:
1. Во время первой атаки мы нанесли противнику максимальный урон и нельзя было ожидать, что в последующих атаках нам удалось бы значительно увеличить его.
2. Даже во время первой атаки зенитная артиллерия противника так быстро открыла огонь, что преимущества внезапного нападения фактически свелись к нулю. Поэтому следовало ожидать, что при повторной атаке наши потери оказались бы несоизмеримыми с результатами, которых мы могли достичь.
3. Из перехваченных радиограмм явствовало, что противник располагает по крайней мере 50 тяжелыми бомбардировщиками, готовыми к бою. Кроме того, мы не знали, где находятся и что делают авианосцы, тяжелые крейсера и подводные лодки противника.
4. Для нас было крайне невыгодно оставаться под угрозой удара со стороны базовой авиации противника, тем более что радиус действия наших разведывательных самолетов был ограничен (250 миль), а наш передовой отряд подводных лодок действовал в районе Гавайских островов независимо от нас.
Рис. 2. Авианосец «Сорю:
Говоря о причинах отхода Нагумо, следует остановиться на гораздо менее логичных рассуждениях, которым часто предаются после войны. Для многих казалось непонятным, почему японцы сразу не захватили Гавайские острова и ограничились ударом по Пирл-Харбору. Подобные рассуждения возникли благодаря крупному успеху, которым неожиданно закончилось наше нападение. Когда принималось решение о проведении операции, мы вовсе не были уверены в успехе. В то время мы чувствовали себя так, как если бы нам предстояло выдергивать перья из хвоста орла, и, естественно, захват Гавайских островов не входил в наши планы.
Больше того, как указывалось ранее, главной стратегической задачей первой фазы войны являлось обеспечение Японии нефтяными ресурсами. Нападение на Пирл- Харбор само по себе было задумано как вспомогательная операция в ходе выполнения этой большой задачи. И так как наши военные ресурсы были ограничены, а главной целью являлась нефть, то на этой стадии войны мы не могли и помышлять о захвате Гавайских островов.
В общем удар по Пирл-Харбору достиг своей основной стратегической цели — воспрепятствовать вмешательству Тихоокеанского флота США в наши операции на юге. Но нам не удалось причинить ни малейшего вреда авианосцам противника. Этот факт сильно угнетал штаб адмирала Нагумо и офицеров-летчиков, когда наше соединение возвращалось в японские воды. Мы сразу же стали строить планы последующих операций, с помощью которых можно было бы добиться того, чего не удалось осуществить в Пирл-Харборе.
Наряду с этим мы разрабатывали новую тактику борьбы против авианосцев противника. Суть ее сводилась к объединению самолетов всех наших шести авианосцев в одну мощную атакующую группу в составе истребителей, бомбардировщиков и торпедоносцев, которые должны были наносить сосредоточенные удары по противнику. Мы не сомневались, что эта новая тактика принесет нам успех.
С другой стороны, капитан 2 ранга Гэнда, как начальник оперативного отдела штаба Нагумо тщательно продумал основные стратегические и тактические проблемы, стоявшие перед нами. Он пришел к выводу, что в последующих операциях все усилия следует направить на уничтожение вражеских авианосцев. А чтобы заставить противника выйти из базы и навязать ему бой, он считал целесообразным провести операции по захвату о. Мидуэй, а также рифа Кингмен, который находится в 960 милях к юго-западу от Пирл-Харбора. Таким образом, Гэнда первый сформулировал ту основную идею, которая шесть месяцев спустя нашла свое воплощение в операции по захвату о. Мидуэй.
План Гэнда был, разумеется, встречен нами с полным одобрением. С нашей точки зрения, это был логический путь к использованию и развитию нашего первоначального успеха, и мы чувствовали, что удар следовало нанести без промедления. Наше желание приступить к осуществлению этого плана было таким сильным, что предлагали даже направить в Трук Для поддержки операции по захвату атолла Уэйк все соединение, которое затем должно было быть готовым к боевым действиям против авианосцев противника.
Однако, возвратившись в Японию, мы увидели, что наши военно-морские руководители, ликовавшие по поводу уничтожения такого большого количества линейных кораблей в Пирл-Харборе, не собираются что-либо предпринимать против авианосцев противника. Насколько мне известно, единственным высокопоставленным военно-морским офицером, который подверг критике тот факт, что нам не удалось причинить вреда вражеским авианосцам, был контр-адмирал Уэно, занимавший в то время пост командующего корпусом морской авиации в Йокосука.
К тому времени, когда основная часть наших сил возвратилась в свои воды после успешного нападения на Пирл-Харбор, операции на юге были в самом разгаре. Наши поиска уже продвигались в южную часть п-ова Малакка к Сингапуру. Таиланд был оккупирован. 16 декабря захватом города Мири началась оккупация богатых нефтью pайонов на о. Борнео. Уже через два дня после начала боевых действий нашей базовой авиации удалось добиться крупного успехав водах восточнее п-ова Малакка ею были потоплены линейный корабль «Принс ов Уэлс» и линейный крейсер «Рипалс», составлявшие ядро английского Дальневосточного флота.