Кроме офицеров штаба Объединенного флота, все, кто принимал участие в военных играх, были изумлены столь обширной программой, которая, казалось, опиралась больше на фантастику, чем на реальные возможности. Еще более удивительным было то, как проводились игры. Все операции, начиная с вторжения на о. Мидуэй и Алеутские острова и кончая штурмом Джонстона и основных островов Гавайского архипелага, проигрывались на столе без малейшей запинки. Это в немалой степени объяснялось своевольным поведением контр-адмирала Угаки, который нередко просто игнорировал вводные, дававшиеся посредниками.
Например, случилось так, что соединение Нагумо подверглось удару базовой авиации противника, в то время как его самолеты вылетели для атаки о. Мидуэй. Как того требовали правила, капитан 3 ранга Окумия, офицер штаба
4- й дивизии авианосцев, выступавший в роли посредника, бросил игральные кости, чтобы определить результаты налета, и объявил, что авианосцы получили девять попаданий. В число затонувших попали «Акаги» и «Кага». Однако Угаки самовольно уменьшил число попаданий до трех, в результате чего «Кага» остался в числе «потопленных», но зато «Акаги» получил лишь «незначительные повреждения». К удивлению Окумия, даже это решение было затем отменено, и «Кага» вновь появился на следующем этапе игры, посвященном проигрыванию вторжения на Новую Каледонию и о-ва Фиджи. Решения посредников относительно результатов воздушных боев подтасовывались точно таким же образом и всегда в пользу японской стороны.
Ценность игр снижалась также тем, что офицеры штабов основных оперативных соединений, включая соединение Нагумо и 11-й воздушный флот базовой авиации, не имели времени, чтобы как следует изучить операции. В результате они выступали в роли кукол, которых дергали за веревочки офицеры штаба Объединенного флота. Недостаточность подготовки видна хотя бы из следующего инцидента, имевшего место во время проигрывания вторжения на о. Мидуэй. Некоторая опрометчивость, с которой действовало соединение Нагумо, вызвала ряд критических замечаний. Был задан вопрос: какой план действий будет принят, если на фланге соединения появятся авианосцы противника, в то время как оно будет атаковать о. Мидуэй с воздуха. Ответ офицера штаба соединения Нагумо был настолько туманным, что само собой напрашивалось предположение об отсутствии такого плана вообще, и контр-адмирал Угаки лично указал на необходимость тщательно продумать этот вопрос. Как мы узнаем, именно так все и произошло в ходе самого сражения.
4 мая военные игры закончились. Следующие два дня были посвящены разбору игр и заключительным совещаниям. Целый ряд предложений, внесенных в ходе обсуждения и предусматривавших некоторые изменения плана операции, был отвергнут. Почти все командующие флотов и соединений, особенно вице-адмирал Кондо, энергично настаивали на отсрочке операции, чтобы иметь больше времени на подготовку. Но контр-адмирал Угаки утверждал, что такой вариант исключен, так как подобная отсрочка, если только не отложить операцию на целый месяц, означает, что майеврирование в районе высадки десанта придется производить при неблагоприятной фазе луны.
В эти же дни штаб соединения Нагумо доложил, что радиооборудование на флагманском корабле «Акаги» не отвечает предъявляемым к нему требованиям. Это относилось, собственно, ко всем авианосцам. Дело в том, что авианосцы должны были иметь низкие радиомачты, которые не мешали бы взлету и посадке самолетов. Начальник штаба соединения Нагумо контр-адмирал Кусака на совещаниях неоднократно указывал, что «Акаги», вероятно, будет не в состоянии перехватить радиограммы противника, которые могут оказаться чрезвычайно важными для правильной оценки обстановки и намерений противника. По этому вопросу было выдвинуто два предложения. Согласно первому, «Ямато», флагманский корабль адмирала Ямамото, вместо того чтобы возглавлять главные силы линейных кораблей, что потребовало бы соблюдения радиомолчания, должен действовать независимо от них, и все важнейшие сведения, полученные в результате радиоперехвата, передавать соединению Нагумо. Согласно второму, «Ямато» должен действовать совместно с авианосцами. В этом случае адмиралу Ямамото следовало принять на себя непосредственное командование Ударным авианосным соединением Нагумо.
Ни одно из этих предложений принято не было.
Это один из примеров того, что в плане операции не предусматривалось оказание достаточной поддержки соединению Нагумо. При ведении воздушной разведки соединение могло рассчитывать только на свои самолеты. Из-за недостатка кораблей охранения, которые могли бы обеспечить эффективный заградительный зенитный огонь, соединение Нагумо при воздушных атаках должно было полагаться в основном на собственный боевой воздушный патруль. Ясно, что линейные корабли, которые должны были находиться в 300 милях к западу от авианосных сил, не могли оказать какую-либо помощь авианосцам, в случае если последние подвергнутся нападению. Вне всякого сомнения, офицеры штаба Нагумо не представляли себе, каким образом наши линейные корабли, находясь в таком глубоком тылу, смогут принести хоть какую-нибудь пользу в операции.
Вся беда была в том, что, как уже указывалось ранее, составители плана исходили из устаревшей, но все еще господствовавшей в штабе Объединенного флота концепции. Сторонники ее утверждали, что главная сила флота не авианосцы, а линейные корабли. Вместо того чтобы использовать линейные корабли для прикрытия и поддержки авианосцев, наоборот, сами авианосцы должны были поддерживать и прикрывать линейные корабли. Командованию Объединенного флота предстояло убедиться в порочности этой концепции, и к тому же при самых трагических обстоятельствах.
За неделю до военных игр на борту «Ямато» состоялась конференция, на которой обсуждались итоги операций первой фазы войны. На ней капитан 2 ранга Гэнда и другие офицеры соединения Нагумо, отстаивая примат авианосной авиации над корабельной артиллерией, требовали реорганизации флота. Контр-адмирал Ямагути особенно настаивал на том, чтобы все надводные силы Объединенного флота были разделены на три флота специального назначения. Каждый такой флот должен был состоять из трех или четырех авианосцев (главные силы) с соответствующим количеством линейных кораблей, крейсеров и эскадренных миноносцев в качестве сил охранения и поддержки. К этому времени Объединенный флот располагал необходимым числом кораблей охранения, а к концу 1942 года мы должны были иметь достаточно авианосцев для образования трех таких флотов специального назначения. Два из них уже могли быть сформированы, причем каждый представлял бы вполне самостоятельную группу и имел бы сильную авиацию. Штаб Объединенного флота в принципе был согласен с этим предложением, но до самого начала операции фактически ничего не было сделано для претворения его в жизнь.
Итак, военные игры и обсуждение операции закончились, но многие офицеры по-прежнему были неудовлетворены некоторыми положениями плана. В частных беседах они заявляли, что штаб Объединенного флота серьезно недооценивает возможностей противника. Однако на совещаниях никто не осмелился открыто высказать эту мысль. Личный состав наших соединений в значительной степени был сам повинен в чрезмерной самоуверенности. Это верно по крайней мере в отношении соединения Нагумо. Мы были настолько уверены в своих силах, что надеялись разбить флот противника без посторонней помощи, даже без поддержки линейных кораблей.
На последнем совещании, созванном для обсуждения плана операции, адмирал Ямамото призвал всех не щадить сил для успешного его осуществления. В частности, он сказал: «В результате операций первой фазы мы добились стратегического превосходства. Но мы не сможем удержать его, если в дальнейшем будем придерживаться оборонительных действий. Чтобы закрепить достигнутое, мы должны постоянно наносить удары по наиболее уязвимым местам противника. Такова основная цель второй фазы войны».
Когда операция против о. Мидуэй еще только изучалась и проигрывалась в штабах, почти в 3000 милях от Японии, на северо-восточных подступах к Австралии, происходили события, которым суждено было оказать на эту операцию большое влияние. 4-й флот вице-адмирала Иноуэ начал давно задуманный захват Тулаги (Соломоновы острова) и Порт-Морсби (юго-восточное побережье Новой Гвинеи), что 7 мая привело к сражению в Коралловом море.
Согласно плану, принятому в январе, захват Тулаги и Порт-Морсби предполагалось осуществить сразу же после оккупации в начале марта Лаэ и Саламоа. Однако появление в юго-восточном районе американского оперативного соединения, состоявшего, по имевшимся сведениям из двух авианосцев, четырех тяжелых и четырех легких крейсеров и более дюжины эскадренных миноносцев, заставило штаб Объединенного флота отложить проведение операции до тех пор, пока 4-й флот не будет усилен дивизией авианосцев из состава соединения Нагумо и несколькими тяжелыми крейсерами. Это подкрепление, которое состояло из 5-й дивизии авианосцев («Дзуйкаку», «Сёкаку») и 5-й дивизии тяжелых крейсеров («Мёко», «Хагуро») в конце апреля прибыло в базу 4-го флота (Трук). Кроме того, 4-му флоту был придан легкий авианосец «Сёхо».
4- я дивизия авианосцев и 5-я дивизия тяжелых крейсеров должны были принять участие в операции против о. Мидуэй. Поэтому вице-адмирал Иноуэ не стал терять времени даром и поспешил начать боевые действия. Согласно плану операции захват Тулаги следовало осуществить 3 мая, а неделю спустя предполагалось нанести удар по Порт- Морсби. Транспортные суда, перевозившие десантные войска из Рабаула, прикрывались двумя соединениями надводных кораблей — Группой непосредственного прикрытия контр-адмирала Гото в составе легкого авианосца «Сёхо», четырех тяжелых крейсеров и одного эскадренного миноносца и Ударным авианосным соединением вице-адмирала Такаги в составе авианосцев «Дзуйкаку», «Сёкаку», двух тяжелых крейсеров из 5-й дивизии и шести эскадренных миноносцев. В соединении Такаги действиями авианосной авиации должен был руководить контр-адмирал Хара, командир 5-й дивизии авианосцев. Группа Гото и соединение Та- кати вышли из базы в Труке соответственно 30 апреля и 1 мая.