Читая японское описание сражения у о. Мидуэй, стоит также обратить внимание на следующие два момента.
Во-первых, на наш временный отход в восточном направлении в ночь с 4 на 5 июня. Обстановка к вечеру 4 июня сложилась следующим образом: днем авианосец «Йорктаун», входивший в состав сил адмирала Флетчера, обнаружил «Хирю» и сообщил об этом; затем «Йорктаун» был поврежден двумя торпедами, сброшенными самолетами с «Хирю» во время второй атаки; позже «Хирю» был выведен из строя самолетами с авианосцев «Энтерпрайз» и «Хорнет». После возвращения самолетов на «Энтерпрайз» и «Хорнет» я решил отойти в восточном направлении, надеясь избежать ночного боя с превосходящими силами противника, и ночью же вернуться обратно с таким расчетом, чтобы на рассвете подойти к о. Мидуэй на расстояние, которое позволило бы базовой авиации с о. Мидуэй оказать поддержку моему соединению в случае нападения противника. Оказалось, что приказ о ночной атаке моего соединения был отдан японцами.
Во-вторых, речь идет о событиях 6 июня, третьем и последнем дне сражения. Я намеревался преследовать отступающего противника и нанести ему как можно больший урон. Однако мы знали, что японцы сосредоточили на атолле Уэйк крупные военно-воздушные силы, которые они должны были перебросить на о. Мидуэй после его захвата.
Стремясь избежать нападения этих сил, я решил не подходить к атоллу Уэйк ближе, чем на 700 миль. Выполнив поставленные перед нами задачи на 6 июня—один поиск, три атаки и и одно задание по фотографированию, — мы обнаружили, что наши запасы топлива подходят к концу, и мной овладело чувство, интуитивное, конечно, что наше соединение под влиянием неизменных удач зашло слишком далеко на запад. Поэтому мы повернули на восток и направились в точку встречи с танкером, высланным к нам адмиралом Нимицем. Если бы в ночь с 6 на 7 июня мы продолжали продвигаться на запад, утром мы наверняка натолкнулись бы на адмирала Ямамото с его превосходящими силами.
Успеху в сражении у о. Мидуэй мы, в первую очередь, обязаны нашей прекрасно поставленной разведке, которая позволила адмиралу Нимицу в полной мере проявить свой талант. Он отозвал 16-е и 17-е соединения специального назначения из южной части Тихого океана и, не медля ни минуты, расположил их северо-восточнее о. Мидуэй. Имевшиеся в его распоряжении подводные лодки были развернуты северо-западнее острова. Направив на Мидуэй дополнительные силы морской пехоты, артиллерии и авиации, адмирал Нимиц укрепил его обороноспособность. Он приказал также вести воздушное патрулирование на угрожаемых направлениях. Часть сил была переброшена к Алеутским островам.
Большую роль в сражении сыграл адмирал Флетчер, который в то время командовал 16-м и 17-м соединениями специального назначения. Эффективно действовали самолеты с авианосца «Йорктаун». Когда он был выведен из строя, его самолеты не прекратили своей боевой деятельности, но теперь они базировались на авианосцы «Энтерпрайз» и «Хорнет».
Я уверен, что участники сражения у о. Мидуэй, а также лица, занимающиеся изучением его, с удовольствием и пользой для себя ознакомятся с этим событием в интерпретации японцев. Авторов же следует поздравить с отлично проведенным исследованием вопроса и написанной ими книгой.
Раймонд А. Спрюэнс, адмирал ВМФ США (в отставке)
апрель 1955 г.
Сражение у о. Мидуэй явилось, без сомнения, поворотным пунктом в войне на Тихом океане. Это со всей очевидностью вытекает из его результатов. Что же касается вопроса о том, почему задумана эта операция и как она была проведена, то об этом японцами дано всего лишь несколько подробных описаний.
Объясняется это тем, что планы данной операции создавались только штабом Объединенного флота и Морским генеральным штабом в Токио. Адмирал Ямамото не хотел, чтобы командующие флотов, чья энергия была всецело направлена на ведение операций первой фазы войны на столь многочисленных и обширных театрах военных действий, отвлекались от своих основных задач и занимались другими вопросами.
В это время я командовал 2-м флотом и был первым заместителем адмирала Ямамото, который являлся главнокомандующим Объединенного флота. Тем не менее даже мне ничего не было известно о замыслах, связанных с захватом о. Мидуэй. Я не был знаком с ними до тех пор, пока не закончились операции на юге. К тому времени, когда я возвратился в Йокосука — 17 апреля 1942 г., за день до воздушного налета Дулиттла, — план операции был составлен, утвержден и уже не подлежал изменению.
Наши военно-морские силы пытались осуществить захват о. Мидуэй в соответствии с планом операции и потерпели поражение, причем такое решительное и серьезное, что все подробности операции, как например план ее, держались небольшим кругом лиц в строжайшем секрете даже от японского флота. В результате в настоящее время очень немногие, даже из числа прежде высокопоставленных морских офицеров, хорошо знакомы с этой операцией.
В предлагаемой книге операция, связанная с захватом о.Мидуэй, изложена настолько подробно, что я ничего не могу добавить.
Автор книги, капитан 1 ранга Мицуо Футида, был выдающимся офицером морской авиации. В начале войны он командовал авиационным формированием в авианосном соединении специального назначения, которое фактически было главной ударной силой японского флота. Футида принимал самое активное участие в организации, подготовке и осуществлении налета авиации на Пирл-Харбор, а также последующих ударов с воздуха, наносившихся его авианосным соединением. Он всегда действовал умело. Футида является участником сражения у о. Мидуэй. Во время этого сражения он находился на борту авианосца «Акаги» — флагманского корабля Ударного авианосного соединения Нагумо. После сражения Футида был направлен в военно-морскую академию со специальным предписанием изучить все имеющиеся документы о сражении у о. Мидуэй, как официальные, так и записи частных лиц и на основе их подготовить доклад об этом сражении. Это задание он выполнил. Затем он принимал участие в военных действиях, занимая должность офицера по вопросам авиации в оперативном отделе штаба Объединенного флота.
Капитан 2 ранга Масатакэ Окумия, сотрудничавший с Футида в написании книги, наблюдал за ходом сражения у о. Мидуэй с другого пункта, имеющего свои преимущества. Он находился на легком авианосце «Рюдзё» — флагманском корабле 2-го соединения специального назначения, которое действовало в районе Алеутских островов в качестве передового ударного отряда на севере. Позднее, как офицер штаба дивизии авианосцев, уцелевшей от разгрома у о. Мидуэй, он получил доступ ко всем отчетам о сражении и тщательно их изучил. В конце войны он был направлен в Морской генеральный штаб, где ознакомился со всеми оперативными документами и отчетами о военных действиях.
Теперь, когда японский флот прекратил свое существование, маловероятно, что о сражении у о. Мидуэй появятся более подробные сведения, чем те, которые собраны авторами данной книги. На мой взгляд, желательно во всех отношениях оставить нашему потомству подробный отчет об этом важном событии. И я чувствую, что именно такой отчет создан этими двумя офицерами. Собранный ими материал не только подробно освещает фактическую сторону всего происшедшего, но и является вполне добросовестным и объективным.
Как старший командир и участник этого сражения я посвящаю прекрасную работу этих двух офицеров памяти всех
погибших у о. Мидуэй. Я рад, что их семьи, родственники и друзья смогут теперь узнать, как они нашли свою смерть. Что же касается всех остальных, то я надеюсь, что эта книга послужит материалом для критического переосмысления событий и размышлений.
Нобутакэ Кондо, адмирал бывшего императорского японского военно-морского флота
февраль 1951 г.
Сражение у о. Мидуэй закончилось для Японии трагическим поражением. Японский Объединенный флот, предпочитавший «качество количеству», долгое время готовился к разгрому численно превосходящего противника. Однако у
о. Мидуэй превосходящие японские силы потерпели поражение от более слабого противника.
Наши надводные силы по своей численности превосходили силы американцев. В наших руках была инициатива. Численно мы не уступали противнику и в основных типах боевых самолетов, а ведь авиация сыграла большую роль в войне на Тихом океане. И тем не менее мы потерпели невиданное поражение, хотя мы даже не допускали возможности поражения.
С разгромом японского флота у о. Мидуэй военное счастье стало сопутствовать нашим противникам. Поражение многому научило нас и заставило в первый раз после начала войны подвергнуть свои действия серьезной критике.
Японская общественность не узнала правды об этом сражении. Напротив, императорская ставка в своих сообщениях пыталась доказать, что обе стороны понесли одинаковые потери. Однако Соединенные Штаты сразу же сообщили всему миру о потерях, понесенных японцами, перечислив все поврежденные и потопленные корабли. Поэтому понятно, что попытки нашей стороны утаить правду скорее имели своей целью поддержать моральный дух японцев, чем скрыть от противника важные для него сведения.
Мне самому пришлось выдержать ряд мучительных испытаний из-за тех чрезвычайных мер, которые были приняты для сохранения тайны.
Во время сражения, находясь на борту «Акаги», я был ранен и перевезен на госпитальное судно «Хикава Мару», которое доставило меня в военно-морскую базу Йокосука. Затем я был доставлен в госпиталь, куда меня внесли с черного хода. Моя комната была совершенно изолированной. Ни сестрам, ни санитарам не разрешалось входить ко мне, и я не мог поддерживать связи с внешним миром. Все получившие ранения в сражении у о. Мидуэй были изолированы точно таким же образом. Это было настоящее тюремное заключение под видом лечения, и временами я чувствовал себя военнопленным.
Все документы, относящиеся к этому сражению, были, разумеется, объявлены «совершенно секретными». Составление отчетов, основанных на подлинных материалах, было ограничено, и такие отчеты, если они и были написаны, хранились в строжайшей тайне в течение всей войны. После капитуляции Японии в 1945 г. почти все эти документы были сожжены. Поэтому не удивительно, что даже послевоенные японские описания сражения у о. Мидуэй отрывочны и часто неверны. Я выписался из госпиталя еще до того, как рана на ноге зажила, и поэтому был временно назначен инструктором в корпус морской авиации в Йокосука. Одновременно я получил назначение в военно-морскую академию в Токио. В академии был создан комитет по изучению военного опыта, и я должен был выполнять обязанности секретаря в его подкомитете по вопросам авиации. По характеру работы мне пришлось изучать отчеты о проведенных операциях на море и в воздухе и составлять исследовании, в которых я анализировал стратегические и тактические уроки этих операций.