Две отчаянные попытки проникнуть в машинное отделение окончились неудачей. Вскоре стало ясно, что надежды на спасение корабля нет. Контр-адмирал Ямагути через эскадренный миноносец «Кадзагумо» послал адмиралу Нагумо донесение, в котором сообщал, что намеревается отдать приказ команде «Хирю» покинуть корабль. 5 июня в 02.30 контр-адмирал Ямагути приказал капитану 1 ранга Каку собрать всю команду на верхней палубе. Собралось около 800 человек. Контр-адмирал Ямагути обратился к ним со следующими словами: «Как командир этой дивизии авианосцев я один несу ответственность за гибель «Хирю» и «Сорю». Я останусь на борту до конца. Приказываю всем немедленно покинуть корабль и продолжать верно служить Его Величеству Императору».
Офицеры штаба адмирала Ямагути просили разрешения остаться вместе с ним, но адмирал наотрез отказал, и офицеры неохотно стали готовиться к переходу на стоявший рядом «Кадзагумо». Перед расставанием Ямагути и офицеры его штаба в молчании подняли прощальный тост. Бокалы пришлось наполнить водой из находившегося под рукой бочонка. Начальник штаба Ямагути капитан 2 ранга Ито спросил, нет ли у адмирала каких-либо поручений к нему. В ответ Ямагути снял свою фуражку и отдал ее Ито на память. Потом он попросил у
Рис. 20. Атака «Хирю», 4 июня 1942 года (модель)
Ито кусок парусины, которую тот держал в руках. Ямагути решил привязать себя к мостику, чтобы ничто не могло помешать ему погибнуть вместе с его кораблем.
Капитан 1 ранга Каку решил сам остаться на борту авианосца и умолял адмирала оставить корабль. Ямагути понимающе улыбнулся, но категорически отверг это предложение. Оба командира молча простились с подчиненными. Луна ярким серебряным светом заливала искалеченную палубу авианосца.
Команда «Хирю» уже начала перебираться на «Кадза- гумо». Командир группы эскадренных миноносцев капитан
1 ранга Абэ подошел к авианосцу, пытаясь убедить Ямагути и Каку оставить корабль. Но все было бесполезно. Когда последние матросы оставили корабль, адмирал Ямагути и капитан 1 ранга Каку поднялись на мостик и оттуда в последний раз попрощались с людьми, которые так долго служили под их командованием.
Когда эсминцы отошли от авианосца, Абэ приказал выполнить последнее приказание адмирала Ямагути — потопить корабль. В 05.10 раздались оглушительные взрывы. Торпеды «Кадзагумо» и «Югумо» попали в цель. Огромный авианосец начал тонуть. В 05.40 на «Ямато» получили сообщение Абэ о потоплении «Хирю». В донесении также указывалось место его гибели — 31°38' сев. широты и 178°51' зап. долготы. Однако через двадцать минут самолет с легкого авианосца «Хосё», посланный на восток с целью установить местонахождение соединения Нагумо, обнаружил «Хирю», который все еще находился на плаву. Пилот сообщил, что на борту авианосца видны люди. Было сделано несколько снимков горящего и покинутого командой корабля.
Ознакомившись с донесением, адмирал Ямамото передал его адмиралу Нагумо и приказал проверить, затонул ли корабль. В противном случае необходимо было сделать все возможное, чтобы спасти людей, замеченных на его борту. Но ни «Таникадзэ», ни разведывательный самолет с «Нагара», посланный ему в помощь, «Хирю» не нашли.
По американским данным, опубликованным после войны, «Хирю» оставался на воде примерно до 08.20. Люди, которых видели на палубе, спаслись просто чудом: торпеды, выпущенные эскадренными миноносцами Абэ, открыли им выход из машинного отделения. Когда авианосец затонул, людей смыло водой. Несколько позже их подобрал американский корабль. Последний бой «Хирю» стоил жизни 416 членам его команды и двум командирам, которые решили погибнуть вместе со своим кораблем.
Со смертью адмирала Ямагути японский военно-морской флот потерял одного из лучших офицеров. Ямагути считали наиболее подходящим преемником адмирала Ямамото на посту главнокомандующего Объединенным флотом. Его смелость и ум вызывали уважение у его начальников и веру у подчиненных. Каждый, кто знал адмирала Ямагути, глубоко скорбел о его гибели.
В 11.30 флаг адмирала Нагумо был перенесен на крейсер «Нагара». Несколько ранее разведывательный самолет с «Тикума» радировал: «Противник по пеленгу 70°, в 90 милях от нашего соединения. Время 11.10». Это донесение вызвало некоторое замешательство. Затем капитан 1 ранга Оиси обратился к адмиралу: «Противник находится намного ближе, чем мы предполагали. Если мы на полной скорости пойдем вперед, нам удастся вступить с ним в бой».
По нашим предположениям, у противника, кроме авианосцев, было семь крейсеров и пять эскадренных миноносцев. Если бы два наших быстроходных линейных корабля, два тяжелых крейсера и один легкий, а также двенадцать эскадренных миноносцев сумели навязать бой вражескому соединению, мы имели бы шансы уничтожить корабли противника орудийным огнем и торпедами. Правда, следует напомнить, что в момент получения радиограммы вместе с «Нагара» находились только пять эскадренных миноносцев: другие остались около трех поврежденных авианосцев и несколько шли на север вместе с линейными кораблями «Харуна» и «Кирисима», тяжелыми крейсерами «Тонэ» и «Тикума» и авианосцем «Хирю».
Адмирал Нагумо обдумывал предложение Оиси до 11.53 и затем решил принять его. Всем кораблям соединения был передан по радио короткий приказ: «Идем в атаку. Сбор!» Приказ был повторен в 11.56 и затем еще раз в 11.59. В последней радиограмме дополнительно указывался боевой порядок, который следовало принять на курсе 170°: впереди должна была идти 10-я эскадра эскадренных миноносцев, а за ней соответственно 8-я дивизия крейсеров и 2-й отряд 3-й дивизии линейных кораблей. «Нагара» тем временем лег на северо-восточный курс и со скоростью 24 узла направился на встречу с остальными кораблями соединения.
Прежде чем отдать этот приказ, адмирал Нагумо послал адмиралу Ямамото и командующему Соединением вторжения на о. Мидуэй вице-адмиралу Кондо донесение, в котором информировал их о сложившейся обстановке и своих намерениях. В этом донесении, отправленном в 11.50, в частности, говорилось: «В результате воздушного нападения противника «Акаги», «Кага» и «Сорю» получили серьезные повреждения. Начавшиеся на кораблях пожары окончательно вывели их из строя. Я перенес свой флаг на «Нагара». После боя с противником намереваюсь отойти со своим соединением к северу...»
Однако в 13.00 разведывательный самолет с крейсера «Тонэ» сообщил обескураживающую новость — противник отходит. Американцы имели превосходство в воздухе, поэтому и следовало ожидать, что они постараются держаться от японских сил на безопасной дистанции и предпримут серию атак силами авиации. Охранение противника состояло лишь из крейсеров и эскадренных миноносцев, и с его стороны было бы глупо вступать в морской бой с нашим мощным соединением. Больше того, его корабли поддерживались авиацией, базировавшейся на о. Мидуэй, и он имел достаточное количество разведывательных самолетов, чтобы неотступно следить за нашим соединением. Было ясно, что как бы мы ни рвались вперед, у нас было мало шансов сблизиться с противником и вступить с ним в бой, который мог бы склонить чашу весов в нашу сторону. Мы только рисковали попасть в приготовленную для нас западню.
.Поэтому примерно через час Нагумо и его штаб решили отказаться от дневного боя с противником. Теперь единственным шансом нанести противнику ответный удар был ночной бой. В связи с этим адмирал Нагумо решил временно отступить, чтобы подготовиться к ночным действиям.
В 14.45 «Нагара» встретился с «Хирю» и другими кораблями. Соединение перестроилось: флагманский корабль шел головным, авианосец — в центре, линейные корабли и крейсера — на флангах. В 16.20 Нагумо получил донесение контр-адмирала Ямагути о том, что в сумерки он намеревается атаковать авианосцы противника всеми самолетами, оставшимися на «Хирю». Командующий соединением согласился с ним, но тем не менее, пока велись приготовления к атаке, приказал соединению идти прямо на запад, то есть от противника.
Ямагути намеревался поднять свои самолеты в 18.00. Однако, как уже было сказано, в 17.03 пикирующие бомбардировщики противника атаковали и вывели из строя «Хирю», лишив соединение Нагумо последних самолетов. Штаб Нагумо ясно сознавал, что сражение проиграно и что единственный шанс избежать полного разгрома — вовремя вывести корабли из-под удара противника. Но каждый офицер чувствовал личную ответственность за поражение, и ни один из них не решался предложить отступление.
Мы оказались в чрезвычайно опасном положении. Наши воздушные силы были уничтожены, а противник имел по меньшей мере один неповрежденный авианосец. Нам не удалось вывести из строя аэродромы на о. Мидуэй, и некоторые из наших кораблей все еще находились в радиусе действия береговой авиации. Господство в воздухе безраздельно принадлежало противнику, и это предрешало исход сражения.
Даже слабая надежда на ночной бой исчезла, когда в 17.33 мы получили сообщение разведывательного самолета о том, что американское оперативное соединение продолжает отходить на восток. Это известие вызвало ярость Нагумо. Тем не менее Оиси продолжал усиленно готовиться к ночному бою. Он приказал подготовить к вылету единственный во всем соединении ночной разведывательный самолет с «Нагара», чтобы установить местонахождение противника.
Разумеется, прежде чем вступить с ним в бой, его нужно обнаружить. Но никто из нас не верил, что нашему единственному разведывательному самолету ночью удастся разыскать корабли противника. Большинство офицеров штаба Нагумо скептически относились к задуманному предприятию, но Оиси упорно настаивал на своем плане. Стремясь усилить соединение для ночного боя, он рекомендовал собрать все эскадренные миноносцы, находившиеся около поврежденных авианосцев. Адмирал Нагумо согласился с этим, и в скором времени был отдан приказ всем кораблям, включая эскадренные миноносцы, немедленно соединиться с главными силами.
Этот приказ явился полнейшей неожиданностью для офицеров штаба. У многих возник вопрос — что станет с командами авианосцев, если они затонут. Больше того, если снятие команд с тонущих авианосцев и затопление кораблей не будут своевременно закончены и если соединение не успеет уйти до рассвета, все наши корабли могли стать мишенью для многочисленных американских самолетов. Об этом думали, вероятно, многие, но все молчали.