и снова две группы кораблей не встретились. Миаулис, в свою очередь, прибыл к Псаре 15-го, организовал внезапную высадку и ненадолго занял большую часть города. 27 турецких судов, стоявших в гавани, ушли на Хиос, однако все, за исключением четырех, были захвачены или уничтожены. Сахтурис прибыл как раз вовремя, чтобы принять участие в погоне.
Турецкий флот вернулся в Митилену с добычей 5 июля, снова вышел в море с добычей 18-го и уже на следующий день был замечен греками к северу от Хиоса. В нем было 25 судов – с теми же большими кораблями, что и раньше. Миаулис хотел атаковать, но к этому времени его флот, как обычно, начал сокращаться, так что к 22-му от 56 судов, которые в него входили после присоединения флота Сахтуриса, осталось только 36. Миаулис бросил якоря у мыса Сунион, южной оконечности Аттики, и оттуда был отозван на Гидру, куда прибыл 28-го. Как только греки ушли с дороги, Хюсрев вернулся к Псаре. Турки забрали уцелевшие остатки гарнизона, разрушили все, что еще не было разрушено, и вернулись в Митилену.
Следующим из островов нападению подвергся Самос, только на этот раз греческий флот подоспел вовремя, хотя его возможности были невелики. Хюсрев покинул Митилену 9 августа и на следующий день был у Самоса. Что касается греков, 15 судов отошло от Специи 5-го, а через три дня за ними последовал Сахтурис с 27 кораблями с Гидры12. Миаулис с крупными силами флота готовился встретить египтян и не принимал участия в операции у Самоса.
Турки, у которых, согласно источникам, было 43 судна, приблизились 11-го, и для начала оттеснили группу из 11 греческих судов к южной части острова, и обстреляли там береговые укрепления. После этого от Никарии (Икарии), следующего к западу острова, подошел флот Сахтуриса и сумел перехватить турецкую флотилию, которая шла от Скалановы с войсками для высадки. Несколько транспортов были захвачены, остальные – рассеяны. После этого греческие корабли бросили якоря к северу от турецкого флота.
На следующее утро 18 более крупных турецких кораблей прошли через узкости, чтобы атаковать. Корабли Сахтуриса оставались на якорях, пока три вражеских корабля не приблизились на расстояние выстрела. Затем вперед было выслано два брандера. Этого оказалось достаточно, чтобы турки удалились. То же самое повторилось 13-го. Турки подошли и открыли огонь с большого расстояния, но сразу удалились, заметив приближение четырех греческих брандеров. А 16-го они ввели в бой более крупные силы: пока линкор и фрегат обстреливали фортификационные сооружения на юге острова, остальной турецкий флот – всего 42 судна – вышел против флота Сахтуриса, хотя некоторые мелкие суда держались в стороне – у азиатского берега. На этот раз Сахтурис начал действовать. 16 греческих кораблей и два брандера вступили в бой с противником, однако команды брандеров отказались выполнять свои обязанности, и один только Канарис попытался атаковать. Как выяснилось, этого было достаточно, чтобы турки отступили.
На следующий день Хюсрев решил сделать еще одну, финальную попытку, и на этот раз флоты подошли ближе друг к другу и действовали активнее. Два греческих брандера атаковали ведущий турецкий 54-пушечный фрегат, годом раньше бывший флагманом Хюсрева. Первый из них потерпел неудачу, зато Канарису, как и прежде, сопутствовал успех, и корабль вскоре взорвался. Хюсрева, к счастью для него, на борту не было. Он поднял свой флаг на линкоре. Через некоторое время загорелся тунисский бриг, а потом триполийский корвет. Еще один фрегат был атакован, но сумел уйти. После наступления темноты турки сочли за благо уйти и взяли курс на Будрун (Бодрум), что в 50 милях к югу, где они рассчитывали встретить египтян.
Турки потеряли три корабля, а греки, если не считать брандеров, потерь почти не имели. Сахтурис с флотом оставался в канале Хиоса до 20 августа, потом преследовал врага до Патмоса, вернулся к Самосу, имел стычку с четырьмя турецкими бригами и войсками на материке и, наконец, 28 августа отбыл к Патмосу на встречу с Миаулисом.
Египетская экспедиция во главе с сыном вице-короля Ибрагим-пашой и его заместителем Исмаилом Гибралтаром состояла из 51 военного корабля и 146 транспортов13, перевозивших армию из 17 тысяч человек. Она вышла из Александрии 19 июля и достигла Макри, что на материке, к востоку от Родоса, 29-го14. Снова выйдя в море 10 августа, экспедиция находилась у Родоса с 13-го по 15-е и, дождавшись у мыса Крио отставших, 29-го прибыла в Будрун15. Данные о численности объединенного турецко-египетского флота в разных источниках разные. Представляется, что самую вероятную оценку дает Журден: один линкор, 18 фрегатов, 14 корветов, 70 бригов и шхун, 30 небольших судов и 151 транспорт16.
Миаулис ушел с Гидры 22 августа. 26-го к нему присоединился контингент со Специи. Его флот прибыл к Патмосу 2 сентября, а флот Сахтуриса – 4-го. На следующий день весь греческий флот, насчитывавший 70 или 80 судов, снялся с якоря, чтобы атаковать противника. Около трех часов пополудни он появился на северной стороне острова Кос с попутным ветром. Турки и египтяне сразу стали поднимать якоря, но греки не стали втягиваться в массовую потасовку и держались с наветренной стороны, а угроза со стороны брандеров не позволяла туркам и египтянам приблизиться. Два брандера атаковали флагман Хюсрева, которому лишь с очень большим трудом удалось избежать столкновения, и он сразу ушел в Будрун – за ним последовало большинство турецких кораблей. Египтяне, вступившие в бой с некоторым опозданием, проявили больше упорства, но даже они «начали огонь с очень большого расстояния» и «старались держаться с подветренной стороны». Ни один фрегат не лег в дрейф для настоящей схватки17. Ближе к ночи один греческий брандер, поврежденный столкновением, был сожжен, чтобы не попал в руки врага. Другой брандер был захвачен. Но это были единственные потери греков.
Вечером 6 сентября греки бросили якоря у берега материка, в 25 милях к северу от Коса. 9-го они преследовали несколько турецких судов, шедших из окрестностей Лероса обратно к Косу, и их приближение заставило турецко-египетский флот снова поднять якоря. На следующее утро оба флота находились в большей или меньшей степени во власти штиля, к востоку от Лероса и Калимноса. У греков было 75 судов, у их противников – 46. Турки первыми вышли на ветер, и у них появилась возможность отрезать часть греческого флота, но, как и раньше, угроза атаки брандерами удержала их на расстоянии. Четыре брандера были израсходованы впустую, но вечером еще одна пара брандеров сожгла тунисский флагман – 44-пушечный фрегат. Турецкий флот собрался у Калимноса. Ни один флот не вступал в бой в полном составе. Египтяне не поддержали турок, а некоторые греческие суда отошли к Самосу. Утверждают, что корабль Хюсрева стоял в отдалении, но это могло объясняться неповоротливостью большого 2-палубника в сравнении с более легкими судами.
Отношения между Хюсревом и Ибрагимом были далеки от сердечных, но они оба согласились с тем, что попытку достичь Морей следует отложить ради еще одной атаки на Самос. Для этого потребуется только часть имеющихся в наличии военных сил. Поэтому основная масса египетской армии была высажена на берег в Будруне, и ее транспорты остались там же, а объединенный флот отплыл 16 сентября к Самосу. Через два дня – раньше, чем там было что-то сделано, снова вмешался греческий флот. Плохая погода отнесла турецкие корабли до Хиоса, но уже 22-го в районе Никарии произошло очередное сражение, как и многие прежние, ничего не решившее. Шесть судов Миаулиса были застигнуты штилем на некотором расстоянии от остального флота и атакованы более тяжелыми египетскими кораблями, но их огонь оказался неэффективным, и вечером, когда подул легкий ветер, греческие корабли воссоединились. Говорят, что легкие повреждения получил корабль Исмаила Гибралтара.
После этого турецкий флот пошел к Микони; Миаулис внимательно наблюдал за ними, а Сахтурис был отправлен на Самос, чтобы не допустить возможного нападения с материка. 27-го непогода рассеяла оба флота, и несколько турецких кораблей отнесло к Митилене, хотя большая часть кораблей укрылась в канале Хиоса. Оттуда они вышли 29-го в Мишлену. Миаулис со своим флотом появился к югу от них, когда они уходили, но в этот момент в его распоряжении было только около дюжины кораблей. Правда, до темноты к нему присоединилось еще примерно столько же. 30-го он обнаружил весь вражеский флот в Митилене.
Здесь Хюсрев получил приказ передать значительную часть своих сил, включая 14 фрегатов, Ибрагиму и вернуться в Константинополь. Ибрагим, оставшийся единоличным командиром, вывел флот в море 5 октября, намереваясь возобновить плавание к Криту и Морее, и тут опять появился греческий флот. Миаулис со своими кораблями, терпеливо ожидавший между Хиосом и Псарой, ночью 6 октября перехватил противника к северу от Хиоса и сразу послал вперед брандеры. Корвет и бриг были сожжены, а Ибрагиму пришлось вернуться в Митилену, чтобы собрать рассеявшийся флот. Но тут сказалось отсутствие у греков дисциплины. Контингент с Псары ушел, контингент со Специи вскоре последовал за ним. В результате в распоряжении Миаулиса осталось 25 судов, иными словами, он был слишком слаб, чтобы помешать проходу турецко-египетского флота, который снова вышел из Митилены 19 октября и 22-го прибыл в Будрун, по пути потеряв 26-пушечный корвет, сожженный, чтобы не достался противнику.
8 ноября Ибрагим увел флот из Будруна к Криту. Говорят, что у него было 10 фрегатов, 15 корветов, 30 бригов или шхун и 200 транспортов, но эти цифры никоим образом нельзя считать точными. В первые дни ветер был очень слабый и к тому же встречный, и это дало возможность более легким греческим судам догнать противника. Миаулис, флот которого был в это время недалеко от Коса, узнал о планах врага из письма губернатору Крита, посланного с ионийским судном и попавшего в руки греков – намеренно или случайно, сказать трудно. Некоторые суда с Псары и Специи вернулись в состав флота, и теперь Миаулис располагал 50 судами