везти свои войска на своих же судах без дальнейшего принуждения. На самом деле это соглашение было подписано за неделю до того, как первая часть французской экспедиции покинула Тулон.
Такой результат был достигнут благодаря усилению блокады и большой дипломатической работе трех адмиралов. Пока Кодрингтон был на Мальте, де Риньи прибыл к Модону. Он был там к 10 июня. Вскоре после него в залив Корон прибыл Гейден. Примерно в это же время Паркер на «Уорспайте» перехватил египетский бриг, пытавшийся войти в Наварин, и ему пришлось открыть огонь и убить четырех человек, прежде чем бриг сдался и был отправлен в Александрию в сопровождении «Рэтл снейка».
Одним или двумя днями позже, 12 июня, Ибрагим попросил Паркера написать письмо его отцу, чтобы выяснить его будущую позицию. 6 июля, после возвращения «Рифлмена», выделенного для выполнения этой обязанности, де Риньи, Гейден и Кэмпбелл с «Оушна» как представитель Кодрингтона потребовали встречи с Ибрагимом в Модоне. После многочисленных попыток уклониться Ибрагим в конце концов объявил о своей готовности эвакуировать войска из Морей, как только будут готовы транспорты, принадлежащие его стране.
Эта новость была передана Кодрингтону Гейденом у Занте 9 июля. Кодрингтон вернулся на Корфу для дальнейших консультаций и оттуда написал британскому консулу в Александрии и Кэмпбеллу, который как раз взял на себя обязанность по блокаде порта, что блокаду следует ослабить и дать возможность египетскому флоту выйти и доставить запасы армии. Если же эти корабли будут замечены в море, их следует сопроводить в Наварин, где может быть достигнута договоренность с Ибрагимом, чтобы его флот и блокадный флот вошли в бухту вместе и обеспечили погрузку войск и отправку их в Александрию.
На конференции трех адмиралов на Занте 25 июля эти мероприятия были подтверждены, и было решено, что Кодрингтон отправится в Александрию и постарается уговорить Мухаммеда Али сыграть свою роль, а де Риньи обеспечит сотрудничество Ибрагима. Гейден, как командующий флотом нации, находящейся в состоянии войны с Турцией, хотя царь и согласился не вести себя как воюющая сторона в Средиземном море, оставался в некоторой степени на заднем плане.
Кодрингтон прибыл в Александрию 1 августа. «Оушн» и «Пелорус» были уже там, и после непродолжительной – всего несколько дней – переписки Кодрингтон перенес свой флаг на «Пелорус» и 6 августа вошел в гавань для беседы с пашой. Вернувшись на «Азию», он провел еще три дня в переписке при посредничестве британского консула, и наконец 9 августа было достигнуто соглашение. Его основные положения: все греки, увезенные как рабы в Египет после Наваринского сражения, должны быть освобождены; египетские пленные, в том числе взятые русскими на корвете, должны быть освобождены; паша как можно скорее направит корабли за своей армией. Эти корабли в обоих направлениях будут следовать в сопровождении британских или французских военных кораблей, которые зайдут с ними в гавань Морей. Египетские гарнизоны останутся в Патрах, Кастель-Торнезе, Модоне, Короне и Наварине, но их численность не должна превышать 1200 человек.
Кодрингтон отбыл 11 августа с сознанием хорошо выполненной работы. Тогда за пределами гавани находилось 14 египетских судов и столько же готовились к выходу. Прежде чем выйти в море, он написал Кэмпбеллу, что теперь нет необходимости в хитрых комбинациях, поскольку египтяне выходят в море, подчиняясь определенным условиям, среди которых сопровождение британскими и французскими кораблями. 8-го Кодрингтон узнал, что его преемник уже на пути в Наварин на корабле «Уеллесли» 74, и 21-го встретился с ним. Два адмирала направились на Занте, где обменялись кораблями. Малколм сразу вернулся в Наварин, а Кодрингтон задержался до 29-го, чтобы встретиться с британским послом. Затем он отплыл на Мальту, прибыл туда 5 сентября, перешел с «Уеллесли» на «Уорспайт» и 11-го отбыл домой. В Англию он прибыл 5 октября и спустил свой флаг.
Тем временем французская армия была в пути. 11 тысяч человек под командованием генерала маркиза Мезона отправились из Тулона 16 августа в конвое, который сопровождали линкор «Виль де Марсель» 74 и фрегаты «Амфитрит», «Беллона» и «Кибел». 29 августа де Риньи отошел от Наварина, чтобы встретиться с Мезоном, и уже на следующий день войска были высажены к северу от Корона. Пока ни одного египетского судна не прибыло, но уже 2 сентября Кэмпбелл прибыл в Наварин с первым конвоем. Малколм на «Азии» и де Риньи на «Конкеране» были в бухте, так же как и несколько других французских и британских военных кораблей. На следующий день прибыл Гейден на «Азове» под флагом перемирия, несмотря на угрозы, что это будет рассматриваться как враждебное действие, учитывая его статус «законного» врага.
Положение русского флота на Средиземноморье было весьма туманным. Россия и Турция уже несколько месяцев пребывали в состоянии войны, и русский Черноморский флот использовался довольно-таки активно. Но Гейден с середины июня считался невоюющей стороной и действовал только вместе с британцами или французами по условиям Лондонского соглашения. Непонятно, насколько его «невоюющий» статус был очевиден друзьям или потенциальным врагам. В любом случае Кодрингтон в начале августа потребовал, чтобы Гейден «убрал свою враждебность на Черное море, пока не будет эвакуирована Морея». А бриг «Ахиллес», несколько позже посланный на Крит с депешами для Томпсона с корабля «Ревендж», который отвечал за блокаду острова, был обстрелян береговыми батареями Суды. Гейден уже совсем было собрался послать два 74-пушечника, «Иезекииль» и «Александр Невский», вместе с «Ахиллесом», чтобы атаковать Суду, действуя вместе с греческими повстанцами на берегу, но его отговорил Малколм, настаивавший, чтобы все операции выполнялись тремя флотами вместе и без греков.
Мезон рвался в бой, желая во что бы то ни стало использовать свою армию, и задержка прибытия второго конвоя из Египта изрядно затруднила положение трех адмиралов, которые лишь с большим трудом его сдерживали. 5 сентября он перевел часть своей армии ближе к Корону, и де Риньи решил, что его долг поддержать соотечественника. Он послал «Амфитрит» для поддержки с моря. Ибрагим немедленно приказал остановить погрузку войск, и в течение нескольких дней ситуация оставалась критической. Только прибытие 16-го оставшихся египетских транспортов показало, что соглашение выполняется египетской стороной. К 27-му большая часть египетской армии уже была погружена на суда, но де Риньи было необходимо использовать какое-то количество французских кораблей, чтобы сопроводить остальных. Ибрагим посетил смотр французских войск 1 октября и 5-го отбыл с последним отрядом своей армии. 9-го он вернулся в Александрию после трехгодичного отсутствия.
Как только египетская полевая армия ушла, французы оставили без внимания договоренности Кодрингтона и потребовали капитуляции крепостей, продолжение оккупации которых было специально оговорено. Наварин, Модон и Корон сдались после символического сопротивления, а Патры были заняты вторым французским контингентом, который высадился там в начале октября. Единственное реальное сопротивление оказал гарнизон Кастель-Торнезе, Шато-дю-Морей или Рио, южной из двух крепостей, господствующих над узкостью между Патрасским и Коринфским заливом. Здесь пришлось начать регулярную осаду и призвать на помощь часть первоначальной французской армии и внушительную поддержку с моря. Ее оказали три французских фрегата – «Дучесс де Берри», «Армид» и «Дидона», а также британский фрегат «Блонд» и бомбардирский корабль «Этна». «Конкеран» де Риньи и «Бреслау» оставались в резерве71. Орудия, выгруженные с кораблей, 22 октября открыли огонь, и массированный обстрел, к которому 31-го подключилась «Этна», привел наконец к капитуляции. Турки в крепостях на другой стороне пролива легко пришли к выводу, что вмешиваться не стоит.
Тем самым закончилось активное участие британского и французского флотов в освобождении Греции. Мезон подумывал о прохождении Коринфского перешейка и вытеснении турок из Аттики, но его остановило свое правительство. И хотя французы остались в Морее, они не предпринимали никаких военных операций. Три державы подписали в ноябре соглашение, ограничивающее территорию автономного греческого государства, находящегося под их протекторатом, Мореей и прилегающими островами. И только сами греки в марте 1829 года обеспечили перенос границы до линии между Волосом и Артой.
В этих завоеваниях некоторую роль сыграл греческий флот. Гастингс на «Картерии» высадил генерала Черча с войсками в районе Драгоместре, между Патрасским и Артским заливами, в ноябре 1827 года и в конце декабря захватил форт Василади возле Миссолонги. После длительного бездействия, вызванного его возмущением тем, что греки настояли на торговле с турецким гарнизоном Патр, он возобновил операции 25 мая и был смертельно ранен во время неудачной атаки на Анатолико. Его преемник, корсиканец Пасано, не сумел войти в Артский залив осенью, чтобы поддержать армию на берегу. Но вторая попытка его подчиненных, проявивших личную инициативу, стала более успешной, греческие суда стали контролировать эти воды и продолжали делать это до капитуляции последнего турецкого гарнизона на южной стороне залива в марте 1829 года. Немного южнее Миаулис на «Хелласе» участвовал в финальных стадиях изгнания турок с северной стороны Патрасского и Коринфского заливов. Он 24 марта обстреливал Кастро-Румели, северный аналог занятого французами Шато-дю-Морей, и он на следующий день сдался. Следующим был Лепанто 2 мая, затем – Миссолонги 17-го.
Тем временем, когда активные операции британского и французского флота прекратились, активность русского флота только возросла. На Черном море, как мы увидим позже, русский флот не встречал серьезного противодействия и в основном использовался для нападения на прибрежные города и крепости, но, несмотря на эту поддержку, кампания на суше продвигалась медленно. И было принято решение активизировать использование средиземноморского флота, отменив его «невоюющий» статус, и установить блокаду Дарданелл. Силы, находившиеся в распоряжении Гейдена, удвоились благодаря прибытию второй эскадры с Балтики под командованием контр-адмирала Рикорда, который 22 сентября прибыл на Мальту на линкоре «Фершампенуаз» 74. Его эскадру – «Пдрь Константин» 74, «Князь Владимир» 74, «Эммануил» 64, а также 54-пушечные фрегаты «Александра», «Ольга», «Мария» и «Княгиня Лович» – разметало непогодой, и корабли зашли в Плимут на ремонт. Однако все, за исключением, возможно, фрегата «Княгиня Лович», присоединились к своему командиру уже в течение следующего месяца. Гейден тоже 13 октября вернулся на Мальту с основными силами своей эскадры, так что тогда в порту находилось одновременно семь русских линкоров, в то время как британский флот был представлен только несколькими малыми судами. Уже 23 октября Рикорд вышел в море на линкоре «Фершампенуаз» в компании с «Эммануилом», «Ольгой» и «Марией», а 4 ноября занял позицию в районе Тенедоса.