Город Порос открыл ворота, и в него вошли греческие нерегулярные войска. Одновременно русские корабли подошли ближе к «Хелласу» и другим кораблям. Миаулис понял, что ситуация безнадежна, и приказал их уничтожить. Прежде чем русские сумели вмешаться, «Хеллас», корвет «Гидра» и еще четыре корабля были взорваны, а Миаулис и его люди спаслись на лодке, доставившей их на Гидру. Так завершилась короткая история греческого революционного флота.
Глава 17 Сирия, Венеция и Синоп 1831-1853
Через несколько месяцев после уничтожения «Хелласа» и по прошествии чуть больше года после подписания мира с Россией султан обнаружил, что фактически находится в состоянии войны с собственным вассалом – пашой Египта. Поскольку его враги в Константинополе требовали, чтобы султан положил конец опасному усилению Египта, Мухаммед Али решил нанести упреждающий удар. Строго говоря, он начал военные действия против своего коллеги-губернатора, паши Акры, а вовсе не против самого султана. Но его действия, совершенно очевидно, были направлены на укрепление его позиций за счет суверена и были открыто признаны таковыми, как только приготовления турок продвинулись достаточно далеко.
В ноябре 1831 года египетская армия во главе с Ибрагимом вторглась в Палестину и вскоре добралась до Акры, где к нападению присоединился флот1. Акра продержалась до 27 мая 1832 года, несмотря на неоднократные обстрелы, в одном из которых был сильно поврежден египетский фрегат «Кафр-эль-Шейх» 58. К этому времени Яффа, Газа и Иерусалим были уже в руках египтян, за ними последовал и Дамаск. Турецкие силы начали движение на юг в апреле, но их очень быстро постигла катастрофа. Они потерпели поражения сначала в Хомсе, а потом в Хаме – в начале июля. Ибрагим вошел в Алеппо 17 июля, а 29-го разгромил турок в районе Александретты (Искандерун) и смог проникнуть в Малую Азию до Аданы.
Турецкий флот, еще не оправившийся после Наваринского сражения, дошел до Александретты, но боев на море не было. Согласно английскому автору, «они всегда делали вид, что преследуют друг друга, и часто находились в пределах видимости, но явно не имели намерения встречаться, и всячески старались, насколько возможно, не сближаться до расстояния выстрела»2.
Россия предложила султану помощь, однако он, естественно, не спешил принимать столь щедрое предложение от недавнего врага. Франция, недавно взявшая Алжир, была еще менее желательным союзником. А Британия сомневалась в целесообразности действий в одиночку. Между тем сокрушительное поражение новой турецкой армии в Конье в декабре позволило Ибрагиму начать наступление на Кютахью. От этого города меньше 100 миль до Мраморного моря. В этой отчаянной ситуации Россия стала единственным спасением для султана. 20 февраля 1833 года русская эскадра из 9 кораблей вошла в Босфор и бросила якоря вблизи Константинополя3.
Британия и Франция уже пытались договориться с султаном и его мятежным вице-королем. В конце концов после долгих споров Сирия, Дамаск, Алеппо и Адана, прилегающая провинция Малой Азии, были добавлены к владениям Мухаммеда Али. Такую цену пришлось заплатить за мир. Это соглашение было достигнуто в начале апреля и подтверждено месяцем позже.
К этому времени в Босфор вошли еще две русские эскадры, каждая доставила по 5 тысяч солдат. Таким образом, султан очень скоро обнаружил, что приобрел чрезвычайно опасного союзника. Русский представитель приказывал, и султану приходилось подчиняться. Ему пришлось отказать французскому флоту в разрешении пройти через Дарданеллы и в то же время позволить это сделать русским судам из средиземноморского флота4. Наконец, 8 июля он заключил союзнический договор с Россией и дал обещание закрыть пролив для всех иностранных военных кораблей au besoin (при необходимости), или, иными словами, когда это будет отвечать интересам русских.
В течение следующих нескольких лет Британия и в чуть меньшей степени Франция более или менее открыто пытались обуздать планы русских, а Турция и Египет готовились к возобновлению военных действий. Султан едва не послал свой флот для поддержки восстания против Мухаммеда Али на Крите и позволил своим командирам в Малой Азии поддерживать волнения в Сирии. Мухаммед Али со своей стороны всячески подстрекал мятежных албанцев, выступавших против своего сюзерена. Обе стороны прилагали усилия к увеличению своего флота, и, несмотря на катастрофическую эпидемию холеры в 1832–1833 годах, в Александрии было построено несколько мощных кораблей. К 1839 году в египетском флоте насчитывалось не меньше 12 линкоров, причем почти все они были новыми трехпалубниками. В турецком флоте кораблей было почти столько же, но они были старше и меньше.
Последствием критского мятежа стало ренегатство египетского адмирала Осман-паши. Прибыв на Крит в сентябре 1833 года со значительными силами, и военно-морскими, и сухопутными, он обеспечил капитуляцию лидеров, предложив амнистию, после чего нарушил свое обещание и повесил их. Затем он выторговал большую дань и летом 1834 года отправился с ней в Константинополь на бриге «Чааба Иехаат», предоставив своему заместителю, англичанину Приссику, вести флот обратно в Александрию. Он почти ничего не получил за свое предательство, поскольку умер – возможно, был убит – вскоре после прибытия в Турцию5.
В следующем году, с восстанием в Сирии, турецким флотом у сирийского побережья и египетским флотом – в бухте Суда на Крите, война оказалась очень близко, но ее удалось пока предотвратить, поскольку началось еще одно восстание – в Албании. Кроме того, все потенциальные участники конфликта отдавали себе отчет в том, что агрессору придется иметь дело с союзом великих держав против него. Так продолжалось еще четыре года – обе стороны готовились к войне. В конце концов в апреле 1839 года султан отбросил все ограничения и приказал своей армии переправиться через Евфрат в Сирию.
Став агрессором, он не мог претендовать на поддержку, но вскоре ход событий сделал такую поддержку необходимой в интересах европейских держав, поскольку ни одна из них не была готова справиться с последствиями полного коллапса турецкой империи.
Даже во второй половине июня еще казалось возможным, что европейская дипломатия спасет ситуацию. Ведь хотя Мухаммед Али 10 июня, в ответ на донесение Ибрагима о недавних стычках, приказал ему перейти в наступление, 16 июня после консультации с французским посланником он отменил приказ и согласился на последнюю попытку переговоров. Правда, одновременно, узнав, что турецкий флот 9-го ушел из Константинополя в Дарданеллы, он послал свой флот к сирийскому побережью, чтобы «положить конец беспокойству» там.
Пока ни британский, ни французский командир на Средиземном море не получили инструкций, как действовать. Французский флот под командованием контр-адмирала Лаланда находился в Эгейском море, а британский, которым командовал сэр Роберт Стопфорд, – в Палермо. Британский адмирал слышал от британского посла в Константинополе, что война близко, и даже отправил «Дидо» 18 для защиты британских интересов в Александретте, а «Вангард» (капитан сэр Томас Феллоуз), чтобы «наблюдать за перемещениями двух флотов». «Вангард» прибыл в бухту Бесика, что у входа в Дарданеллы, 19 июня. Там же был Лаланд на «Йене» 84, но другие его корабли – «Эркюль» 100, «Юпитер» 80 и «Тридент» 74 – в Вурлу, что в заливе Смирны (Измирском заливе). Турецкий флот был еще в Дарданеллах, но его прибытие ожидалось на днях.
Два события изменили ситуацию: сокрушительное поражение турецкой армии под Незибом 24 июня и смерть султана 30-го. Приказ Мухаммеда Али от 16-го опоздал. Ибрагим действовал согласно приказу от 10-го, атаковал и добился полного успеха. Для него был открыт путь к Константинополю, и теперь положение Турции стало стократ хуже, чем раньше, из-за волнений, начавшихся после смерти султана и восшествия на престол его преемника, 16-летнего юноши.
25 и 26 июня британские и французские власти приказали своим адмиралам сконцентрировать силы в Леванте, чтобы по возможности предотвратить столкновение между турецким и египетским флотами и потребовать от военного командования обеих сторон согласиться на перемирие. Для этого при необходимости адмиралам разрешалось перерезать коммуникации той из сторон, которая откажется выполнить это требование. Британский флот ушел с Мальты 2 июля, очевидно, раньше, чем были получены эти приказы, и перешел на Кипр, где оставался, пока Стопфорд устанавливал связь с британским послом в Константинополе. В его распоряжении было 6 линкоров и один, «Вангард», в Эгейском море. Еще три линкора шли из Англии. Лаланд, располагавший 4 линкорами на месте, тоже должен был получить подкрепление из Тулона. В начале августа в бухте Бесика собрались следующие корабли:
«Принцесса Шарлотта» 104 (флагман)
«Родни» 92
«Азия» 84
«Пауэрфул» 84
«Ганг» 84
«Вангард» 80
«Беллерофон» 80
«Имплакабл» 74
«Пемброк» 72
«Минден» 72
«Монтебелло» 120
«Эркюль» 100
«Йена» 84 (флагман)
«Юпитер» 80
«Тридент» 74
«Тритон» 74
«Женерё» 74
«Амазон» 64
«Бель Пуль» 60
До того как эта концентрация флота завершилась, положение на море радикально изменилось из-за действий турецкого капудан-паши Ахмета, который отвел весь свой флот в Александрию и передал его Мухаммеду Али. Это получилось повторение, только в намного более крупном масштабе, предательства Осман-паши пятью годами раньше. Обоснованно или нет, но Ахмет верил, что Хюсрев – великий визирь – находится на жалованье у русских, и он считал своим долгом убрать флот из-под его контроля. Одновременно он считал, что эффективная помощь против русской опасности может прийти только от Египта. При таком ходе мыслей его действия понятны.
Задержавшись на несколько дней в Дарданеллах из-за неопределенности, возникшей ввиду последней болезни султана, Ахмет узнал об официальном провозглашении нового правителя 4 июля. В тот же день он повел весь флот в направлении бухты Бесика – 8 линкоров, 12 фрегатов, 1 корвет, 4 брига, 2 шхуны, 3 брандера, 1 пароход, сообщил некоторым из своих подчиненных о своих подозрениях