Альвизи Мочениго, силы которого на бумаге составляли не более половины сил противника, собрал весь свой флот у Цериго. В конце июня он повел его на север до южной оконечности Негропонта и там 2 июля узнал, что турки 29 июня ушли с Хиоса к Патмосу. Надеясь перехватить их по пути на Крит, он перешел к Санторини, куда прибыл вечером 5 июля, и двумя днями позже перед венецианцами появился весь турецкий флот, приближающийся с востока.
У венецианцев было 28 кораблей, 24 галеры и 6 галеасов, а у противника – 55 кораблей, 53 галеры и 6 махонов. Главными помощниками Мочениго были Молин – проведитор, Барбаро – Capitano delle Navi (ему подчинялись Дольфин и Батталья) и Франческо Морозини – Capitano delle Galeazze22.
Турки были впервые замечены 7 июля. Они намеревались проследовать к югу от Санторини, но, заметив впереди несколько отставших венецианских кораблей, они изменили курс, так чтобы пройти между Санторини и Нио. Мочениго сразу стал лавировать против ветра на западной стороне Санторини, чтобы перехватить их, однако ночь наступила раньше, чем два флота встретились.
Утром венецианцы несколько рассеялись. Батталья с кораблями «Принсипе Пикколо», «Арма ди Венеция», «Сакрифисио д’Абрам», «С. Марко гранде», «Фрегата Контарини» был недалеко от противника, но остальные парусные корабли ушли далеко в подветренную сторону, и Мочениго посчитал необходимым поддерживать с ними связь. Это дало туркам возможность сконцентрироваться на пяти кораблях Баттальи, и в течение довольно долгого времени им пришлось сражаться без поддержки. Наконец появился Барбаро с кораблями «С. Марко пикколо», «Мадонна делла Винья», «Аквила д’Оро», «Аквила Негра», «Драгон» и «Фрегата Гримани». Этот флот вступил в бой с гребным флотом турок. Мочениго сформировал боевой порядок, и корабли сделали несколько выстрелов, но капудан-паша не принял вызов. Он собрал свои корабли и ушел, причем некоторые его парусники шли на буксире.
Ночью венецианские парусные корабли разметало ветром еще больше, так что на рассвете рядом с гребными кораблями остался только «Принсипе Пикколо» Баттальи. И снова Мочениго пришлось маневрировать в подветренную сторону, чтобы соединиться с ними, а турки тем временем почти скрылись из вида на севере, направляясь к каналу между Паросом и Наксосом.
Там на следующее утро, 10 июля, они приняли бой. На этот раз венецианцы имели хороший боевой порядок – настолько хороший, насколько можно ожидать от столь смешанных сил. Заметив несколько турецких галер, все еще пополняющих запасы воды в Патрасе, два венецианских галеаса на левом крыле – ими командовали Томазо и Лазаро Мочениго – покинули свои места на линии и устремились в атаку, где их, в свою очередь, атаковал сам капудан-паша, ведший шесть махонов и несколько галер. Томазо Мочениго был убит, его брат – ранен, и два галеаса подвергались сильному натиску до тех пор, пока не подоспел Франческо Морозини с подкреплением. Чуть позже в бой вступили венецианское правое крыло и центр, и противостоявшие им галеры обратились в бегство, оставив свои корабли без поддержки. Одни уходили между Паросом и Наксосом, другие – к востоку от Наксоса, но в обоих случаях результат был одинаков: венецианские гребные корабли догоняли их и захватывали, сжигали или принуждали выброситься на берег. Всего они захватили 1 махон, 10 или 11 кораблей и сожгли 5; число пленных достигло 965.
Мочениго увел свой флот и призы обратно в Кандию для ремонта, а Али-паша – к Родосу. В Кандии к венецианцам 31 июля присоединились 4 папские галеры под командованием Бартоломео Маскиоли и 4 мальтийские под командованием Балтазаре де Демандолкса. В том году больше сражений на море не было. Али-паша увел 40 галер с Родоса в Ханью, и хотя Мочениго ожидал этого перемещения, но ничего сделать не смог. Он покинул Стандию 17 августа, намереваясь занять позицию на подходе к Ханье, но в действительности его флот 18-го бросил якоря у острова Анафи, к востоку от Санторини, и после пополнения запасов воды оставался у Нио до 31-го из-за ненастной погоды. На следующий день на Милосе Мочениго узнал, что турки вошли в Ханью неделей раньше. Он направился следом, и вечером 2 сентября флот бросил якоря у Сан-Тодоро. Там стало ясно, что половина турок уже находятся на обратном пути к Родосу. 10-го он направился обратно в Кандию, где его уже ожидал его преемник Леонардо Фосколо.
Новый генерал-капитан сразу решил вести весь флот в Архипелаг на поиски врага. Корабли отошли от Стандии 21 сентября и 26-го были у Хиоса, где стало очевидно, что турецкие корабли, заходившие туда, уже ушли на Родос. Затем он перешел в Самос, желая получить дань, и, когда ему в этом было отказано, высадил войска, чтобы разграбить остров. В этой операции против своих единоверцев-христиан «западные» союзники не участвовали. Они держались на расстоянии и в конце концов отбыли домой 1 октября. После их ухода Фосколо направил флот к Косу и Деросу, на Косе не сумел захватить город Станчио, зато на Деросе не встретил никакого сопротивления. После этого он решил, что сезон уже подходит к концу, и отправился в Кандию на зимовку. Стоило лишь ему уйти с дороги, Али-паша спокойно вернулся в Константинополь с 22 галерами, 5 махонами и 5 парусниками, оставив остальной флот на Родосе.
Два следующих года были сравнительно бедны событиями. В начале 1652 года Барбаро был послан к Дарданеллам с 17 кораблями, а Фосколо последовал за ним, попутно обложив данью Скирос. Когда 18 мая он подошел к Имбросу, налетел шквалистый ветер. Была потеряна только одна галера, но другие корабли получили повреждения, и возникла необходимость вернуться в Кандию для ремонта, куда флот и прибыл 27 мая.
По пути стало известно о потере корабля «Галло д’Оро» в районе Арджентьеры. Он должен был отвезти Джеронимо Брагадино из Венеции в Кандию, чтобы выяснить обстановку там, но затонул, стоя на якоре, в ненастную погоду. Рива, теперь генерал-проведитор, был на «С. Джорджио», и капитан корабля Курт Аделар23 вышел на море на лодке и спас Брагадино и еще несколько человек.
В начале июня Фосколо снова отправился в Дарданеллы. У Цериго к его флоту присоединились мальтийские галеры – в этом году их было семь, но в результате некоего недоразумения их извечные папские спутники не появились. Флот Фосколо находился в пути, когда турки начали двигаться. Капудан-паша с флотом из 40 гребных кораблей появился в проливе, но вместо того, чтобы попытаться пройти мимо кораблей Барбаро, высадил войска на берег недалеко от Тенедоса и посадил их там на галеры, принадлежавшие беям островов. Турки вышли в море за несколько дней до прибытия Фосколо.
Английскому кораблю из Лондона «Релиф», находившемуся на венецианской службе, который направлялся к Дарданеллам, чтобы присоединиться к Барбаро, не повезло. Между Тенедосом и Митиленой он столкнулся с 26 турецкими галерами. Отсутствие ветра сделало спасение невозможным, и после долгого сражения команда подожгла корабль24. Ободренный этим небольшим успехом, капудан-паша повел свой флот дальше на юг и атаковал венецианский остров Тайн. Фосколо оставил 4 галеаса и 8 галер с Барбаро, а сам последовал за противником, имея 4 галеаса, 20 галер и несколько парусных кораблей. Он догнал турок у Тайна, и мальтийский флагман захватил галеру бея Мальвазии, однако остальные ушли на Родос.
7 августа мальтийцы отплыли домой. Они рано пришли и рано ушли. Венецианцы крейсировали в Архипелаге небольшими группами. Они захватили турецкую галеру у Хиоса и обложили данью Скиатос, что на противоположной стороне Эгейского моря. С приближением зимы Барбаро ушел от Дарданелл из-за нехватки продовольствия. Это позволило капудан-паше вернуться в Константинополь без проблем, хотя основные силы своего галерного флота он оставил на Хиосе.
Его преемник тоже обнаружил путь открытым, выйдя в море весной 1653 года. Хотя Фосколо пришлось ждать подкрепления из Венеции, он смог уйти из Кандии к Дарданеллам 10 мая с 22 галерами, 6 галеасами и 24 другими кораблями25, но было поздно. Капудан-паша со своим флотом уже был у Хиоса, а когда туда пришли венецианцы, он отбыл на Родос.
26 мая Фосколо прибыл к этому острову и выяснил, что, несмотря на большое превосходство в силах – 70 галер, 5 махонов и 34 корабля, – капудан-паша не желает вступать в открытый бой. Обстрел дивизией из 13 парусных кораблей под командованием Джузеппе Дельфино, нового Capitano del-le Navi, и даже высадка на остров войск не возымели эффекта. Фосколо оставалось только оставаться на вахте. Его флот стоял по большей части у островов Пископия (Тилос) и Нисирос, иногда уходя к континенту для пополнения запасов воды.
Семь мальтийских галер – ими теперь командовал Ласкарис – присоединились к флоту в районе Нисироса 20 июня. Обстрел 26-го не принес видимых результатов, и флот вернулся к Пископии. На следующий день капудан-паша повел 50 галер на Крит, по непонятной причине Фосколо ничего об этом не знал до 7 июля. Затем, чтобы еще более усугубить ситуацию, он стал медленно двигаться по Архипелагу, вместо того чтобы идти прямо на Крит, и только 26-го на Милосе узнал, что турки провели в критских водах большую часть месяца. Им хватило времени, чтобы захватить крепость Селино и восстановить фортификационные сооружения Сан-Тодоро.
В течение нескольких дней весь флот союзников стоял у Ханьи, но 2 августа гребные корабли перешли к крепости Грабуса, что на западной оконечности острова, оставив в блокаде только парусники под командованием Дельфино. Результат оказался вполне предсказуемым. Штиль дал возможность турецким галерам уйти, что они и сделали в середине месяца, по пути захватив остальной флот на Родосе.
Дельфино последовал за ними до Митилены, а Фосколо 23 августа совершил атаку на Мальвазию, но его успех не был впечатляющим. После этого он заболел и был вынужден вернуться в Кандию, оставив венецианский флот у Цериго и мыса Малея на попечение Франческо Морозини. Мальтийцы дошли с ним до Кандии и 1 сентября отбыли домой.
В этом году не произошло больше ничего, достойного упоминания. Гребные корабли венецианцев вернулись в Кандию, и хотя парусники еще некоторое время оставались в море, противника они не встретили. Турецкие позиции на Крите становились все сильнее. Было невозможно помешать им высаживать людей и выгружать запасы когда заблагорассудится. Венецианцы понимали, что, если так и будет продолжаться, потеря Кандии и всего острова – лишь вопрос времени.