Это было последнее проявление активности турок. 17-го они покинули Очаков, чтобы соединиться с резервным флотом и вернуться в Константинополь на зиму. После этого важных сражений больше не было. Небольшие корабли русских обстреляли Очаков в ночь после ухода турок, а через несколько дней сожгли один торговый корабль и захватили в плен другой. Но приближалась зима, и 31 октября Мордвинов увел основные силы флота в Херсон, оставив у Очакова лишь несколько кораблей. 10 ноября он передал флот на зиму капитану Ушакову.
Русский флот в Севастополе пытался вести активные операции, но с катастрофическими результатами. 11 сентября контр-адмирал граф Войнович вышел в море в направлении Варны, намереваясь атаковать любое встречное турецкое судно. Его флот состоял из следующих кораблей: «Слава Екатерины» 66, «Св. Павел» 66, «Мария Магдалина» 66, «Св. Георгий Победоносец» 50, «Св. Андрей» (или «Апостол Андрей») 50[16], «Легкий» 44, «Победа» 44, «Крым» 44, «Стрела» 44, «Перун» 447. Днем 19 сентября, когда флот находился в зоне видимости мыса Калиакра, в 25 милях к северо-востоку от Варны, с вест-норд-веста налетел шторм и произвел ужасные разрушения на плохо укомплектованных и плохо оснащенных кораблях. «Мария Магдалина» лишилась всех мачт, якорей и руля и после шести дней беспомощного дрейфа была захвачена возле Босфора. «Крым» затонул со всей командой. Остальной флот, в большей или меньшей степени разбитый, вернулся в Севастополь 1 октября.
Операции 1787 года были простыми, но не важными, операции 1788 года – непонятными, но решающими. Отсутствие информации с турецкой стороны и противоречивость разных русских источников существенно затруднили подготовку более или менее вразумительного изложения событий. На первый взгляд кажется, что сказать можно только одно: турки были вытеснены из Лимана со значительными потерями, и Очаков был взят. То, что следует далее, является попыткой создать более подробный рассказ, но следует признать, что ввиду множества неопределенностей любое повествование следует рассматривать не более как версию.
Как и в предыдущем году, Днепровский лиман стал центром усилий обеих сторон, но на этот раз атаковали русские. Их силы были разделены на три части: армия под командованием Суворова, флотилия канонерок под командованием немецкого авантюриста принца Карла Нассау-Зигена и парусный флот под командованием Джона Пол Джонса*, знаменитого шотландца, служившего в США и России. Оба последних имели звание контр-адмиралов. Князь Потемкин считался главнокомандующим, но по большей части только мешал своим подчиненным и натравливал их друг на друга, стимулируя зависть и ревность.
19 марта парусные корабли вышли из района Херсона на якорную стоянку у мыса Станислав, что на северной стороне Лимана, на полпути между Херсоном и Очаковом. Джонс еще не прибыл, и эскадра находилась под командованием бригадира Алексиано, грека, после Чесмы поступившего на русскую службу. Она состояла из следующих кораблей: «Владимир» 66, «Александр Невский» 50, «Скорый» 40, «Херсон» 32, «Св. Николай» 26, «Малый Александр» 34, «Бористен» 24, «Таганрог» 34, «Пчела» 24, «Богоматерь Турлена», «Св. Анна», «Григорий Потемкин», «Майлет» и бомбардирский корабль «Битюг»8.
Нассау-Зиген прибыл в Херсон 21 апреля, и тремя днями позже его флотилия вошла в Лиман. Больше месяца ни одна сторона не предпринимала активных действий. Турецкий флот еще не пришел на театр военных действий, а русские не были готовы к наступлению на Очаков. Представляется, что существовала возможность прихода севастопольского флота в Лиман до появления турок. С этой целью контр-адмирал Войнович вывел из Севастополя 27-го крупные силы флота, состоявшие из двух линкоров, двух 50-пушечных кораблей, 8 фрегатов, 23 небольших кораблей и двух брандеров. Плохая погода заставила его сразу вернуться в порт, но даже если бы он смог продолжать плавание, вероятнее всего, он был бы перехвачен турецким флотом, который подошел к Очакову 31 мая.
Данные о силах, находившихся под контролем капудан-паши Хасана эль-Гази, в разных источниках отличаются так сильно, что это сбивает с толку. Возможно, причина, по крайней мере частичная, в том, что он отправил только часть своего флота в Лиман, а остальной держал на некотором удалении к западу. Суворов, писавший из Кинбурна в день прибытия турок, дал следующую оценку сил противника: 74 корабля, в том числе 4 линкора и 38 разных гребных кораблей, а также резерв из 10 линкоров, 10 фрегатов и 17 небольших кораблей – в стороне9. В биографиях Ушакова, Суворова и Нассау-Зигена, которые основывают свои сведения на сводках, опубликованных в 1791 году, приводятся следующие цифры о флоте в Очакове: 10 линкоров, 6 фрегатов, 4 бомбардирских корабля, 6 шебек, 15 канонерок, 19 кирлангичей[17], 9 фелук; резерв – 8 линкоров, 8 фрегатов, 21 шебека, 3 бомбардира. В другой русской сводке, очевидно приготовленной для Нассау-Зигена, дается совершенно другой набор цифр. В ней игнорируются парусники в Очакове, а упоминаются 5 галер, 10 кирлангичей, 8 пинок, переоборудованных в брандеры, 9 бомбардирских кораблей, 15 канонерок и 5 шебек или транспортов. Резерв – 13 линкоров, 15 фрегатов, 1 бриг, 5 кирлангичей, 4 бомбардирских корабля, 3 шебеки, 4 транспорта10. В некоторых моментах эта версия согласуется с предыдущей, а в общем, в достаточно большой степени соответствует сводке от 8 апреля из Константинополя, в которой сказано, что турецкий флот тогда состоял из 12 линкоров, 13 фрегатов, 2 бомбардирских кораблей, 2 галер, 10 канонерок и 6 брандеров11.
Еще более серьезную трудность представляет оценка военной значимости разных типов кораблей. Термин «линейный корабль», конечно, несет определенную смысловую нагрузку, но, вероятнее всего, некоторые из тех линейных кораблей, которые вошли в Лиман, были просто вооруженными торговыми судами, или «каравеллами». Пол Джонс утверждает в своем журнале12, что все так называемые линкоры, с которыми русскому херсонскому флоту пришлось иметь дело, были именно такими. В этом его поддерживает Итон, который добавляет, что такие корабли несли 40 пушек. Джонс особенно подчеркивает тот факт, что два потерпевших крушение корабля, которые он лично измерил, имели длину 130–135 футов, но сохранившийся корабль имел размеры 141 х 44,5 фута, и впоследствии русские поставили на него 60–64 пушки. Джонс назвал его «каравелла из одной батареи с четырьмя единицами между палубами»13. Он пытался минимизировать достижения Нассау-Зигена, и, хотя вполне возможно, что крупные турецкие корабли были не полностью вооружены, нельзя забывать, что захваченный корабль не был флагманом, а значит, вероятнее всего, был не самым крупным.
Из числа русских кораблей два самых крупных – «Владимир» и «Александр» – из-за большой осадки не могли взять все орудия, а имели только 48 и 40 соответственно. Фрегаты имели немного орудий большого веса. С другой стороны, флотилия была более грозной, чем могла показаться на первый взгляд. Она состояла из 7 галер, 7 плавучих батарей, 4 барж, 4 дубель-шлюпов и некоторого количества так называемых казачьих челнов. На каждом из таких челнов было по одному орудию, и в каждом случае все эти орудия были удивительно тяжелыми в отношении к размерам лодок, на которых они были установлены. Заслугу приписывают Сэмюэлю Бентаму14, английскому инженеру, который, собственно, и занимался строительством и оснащением флотилии.
Первое сражение состоялось в день прихода турок. Один из русских дубель-шлюпов – № 2 – слишком долго ждал, прежде чем уйти из Кинбурна на соединение с главными силами флотилии, и был застигнут 11 небольшими кораблями противника у устья реки Буг. Поскольку спасение не представлялось возможным, его командир, капитан фон Сакен, приказал команде спасаться и взорвал корабль.
Пол Джонс прибыл в Херсон 30 мая и сразу поднялся на борт «Владимира», однако не поднял свой флаг и отбыл в Кинбурн, чтобы изучить театр военных действий и посовещаться с Суворовым. Одним из результатов их совещания стала установка батареи в конце Кинбурнской косы, чтобы контролировать вход в Лиман. После этого Джонс вернулся на «Владимир» и 6 июня поднял свой флаг русского контр-адмирала.
Поскольку целью русских был Очаков, армия Суворова начала медленное наступление вдоль северного берега Лимана. Флотилия и весь флот находились на ее левом фланге. Четыре корабля – «Малый Александр», «Бористен», «Пчела» и «Потемкин» – были выделены Джонсом по требованию Нассау-Зигена для поддержки флотилии, и 10 июня «Бористен» и «Пчела» оттеснили пару турецких галер, прибывших, чтобы разведать перемещения русских. К 12-му все силы флота и флотилии были сосредоточены у мыса Сарыкел, к западу от устья реки Буг, а оттуда продвижение продолжалось очень медленно во главе с гребным флотом. Некоторые из судов приняли участие в сражении с турецкими кораблями вечером 17 июня, и тот день завершился построением русских в линию, протянувшуюся с норд-норд-оста на зюйд-зюйд-вест, в трех милях от противника.
На следующее утро в семь часов 5 турецких галер и 36 других небольших судов приблизились с северо-западным ветром и атаковали ближайший к берегу конец русской линии. Большая часть подчиненных Нассау-Зигена тогда была рассредоточена вдоль линии парусников, так что справа, в месте, куда пришелся удар, было только 6 галер, 4 баржи и 4 дубель-шлюпа. Огонь начался около 7.30, и сразу же и Джонс, и Нассау-Зиген начали выдвигать внешние концы своих линий, чтобы ввести в действие весь флот. Четыре русских галеры справа в течение некоторого времени испытывали серьезные затруднения, а прибытие около десяти часов капудан-паши с 12 свежими кораблями усилило опасность, однако, к счастью, в это же время в бой вступила остальная часть русской флотилии, и положение было спасено. Примерно в 10.30 турки начали отступать, потеряв два или три корабля сожженными и взорванными