— А в чем заключается план Б?
— Венделл, объясни принцессе, в чем заключается план Б.
— Мы пообедаем, — сказал Венделл.
— Вот так, — добавил принц. — Оказавшись в подобной ситуации, мы всегда прибегаем к плану Б. На сытый желудок все кажется куда более обнадеживающим.
«Гостиница Колючий Шиповник» была единственным постоялым двором в деревне Колючий Шиповник, так что название ее не отличалось оригинальностью, однако внутри было тепло, светло и уютно. Она могла похвастать обширной залой, полной веселых и шумных клиентов, — по большей части это были влюбленные парочки из деревни, решившие провести приятный вечерок вдали от недремлющего родительского ока. Еще около десятка деревенских стариков, завсегдатаев, пили кружку за кружкой, стучали по столу костяшками домино и смотрели на молодежь с добродушием дедушек.
Шарму с Энн удалось незаметно проскользнуть в залу и занять столик в углу, пока Венделл отводил коней в конюшню. Хозяин, сияя улыбкой на круглом лице и блестя потной лысиной, пообещал, что нарезанная говядина и миски с картофельным супом будут поданы незамедлительно, а его жена, сияя такой же улыбкой на таком же круглом лице, поставила перед ними огромные кружки с элем. Энн, не привыкшая к многолюдью, придвинула стул поближе к Шарму. Принц был отнюдь не против. К ним подлетел Венделл:
— Государь! Только поглядите, кто здесь!
За ним шел пожилой мужчина, такой высокий, такой тощий и в то же время такой внушительный, каких Энн никогда еще видеть не доводилось. Его лицо обрамляла пышная борода с сильной проседью, над его лбом торчали крутые завитки седых волос, а из глубоких узких глазниц на нее смотрела пара серых, весьма проницательных глаз. Крупный и крючковатый нос, длинные пальцы, узловатые и искривленные. Одежда, хотя и прекрасно сшитая, отличалась простотой, если не считать ниспадающего с плеч черного плаща. Плащ был подбит алым шелком и застегнут у шеи короткой золотой цепью. Он курил длинную изогнутую пенковую трубку, от которой исходил легкий аромат, совершенно Энн незнакомый.
— Мандельбаум! — сказал Шарм. — Помяни черта, и он тут как тут!
— Ваше высочество! — сказал Мандельбаум, слегка поклонившись верхней частью торса. — Маленькая Принцесса! — Он повернулся к Энн и снова поклонился.
— Садись же, садись! — продолжал Шарм. — Выпей пивка. Ты именно тот, с кем нам необходимо посоветоваться. И вот ты здесь. Удивительное совпадение!
— Никакое не совпадение, — вмешался Венделл. — Мандельбаум прибыл принять участие в наших поисках.
— Я это понял, Венделл. И просто позволил себе саркастическую фразу. Однако, Мандельбаум, что могло тебя заставить расстаться с твоей башней из слоновой кости?
— Минутку! — сказала Энн. — Иллирия отсюда дальше, чем мой родной замок. Значит, вы должны были выехать прежде, чем мы сами узнали, куда направляемся!
— Совершенно верно. Волшебное зеркало показало мне пункт вашего назначения. — Мандельбаум извлек трубку изо рта и сел.
— У вас тоже есть волшебное зеркало?
— Увидел его на базаре в Иобиндии и не устоял перед соблазном. Всего одна тысяча триста ройалов. Собственно, заплатил я больше, но лишние ройалы вполне стоило потратить, чтобы получить настройку точно в тон моему магическому кристаллу.
Принц кивнул:
— И еще с тебя потребовали отдельной доплаты за кабель. А вот как насчет Грааля? Одно вранье, или что?
Мандельбаум сунул трубку в рот, затянулся и поразмыслил. Потом сказал:
— Обряды с Граалем составляли важную сторону древних культов плодородия. И некоторые древние жрецы обладали внушительной магической силой, хотя в те времена употреблялась она весьма примитивно. Однако, юный сеньор, легенды, изучая которые Злая Королева попыталась выследить именно этот грааль, дошли до нас сквозь туманы доисторических времен. И даже если бы одна из этих реликвий и правда уцелела до наших дней, сохранить она могла лишь следы своей магической силы.
— Иными словами, — сказал Энн, — если мы и найдем этот грааль, он будет бесполезен?
Мандельбаум снова поразмыслил, мягко попыхивая трубкой.
— Необязательно. Он способен оказать скрытое воздействие на почву. Пустоши не превратятся в тучные нивы, но кумулятивный эффект на протяжении долгого срока может оказаться благодетельным. При условии, что Граалем будет правильно управлять истинно мудрый муж.
— Или женщина, — сказала Энн и закусила губу, точно выдала важную тайну.
Мандельбаум улыбнулся ей многозначительной улыбкой:
— Боюсь, что нет. Символически грааль связан с женским началом. Поэтому только мужчина, Король-Рыболов, способен овладеть Граалем и высвободить его магическую силу. А вот волшебная палочка, например, или магический жезл символизируют мужское начало, и потому ими может пользоваться женщина.
— Не понимаю, — сказала Энн, — Почему так?
— Символизм, — изрек Мандельбаум, — основа всякой магии. Сейчас мы говорим о символах плодородия. Чаша — женское начало. И требуется мужчина, чтобы ее сила высвободилась. Жезл — мужское начало, и требуется женщина, чтобы высвободить его силу.
— Но тогда неизбежно встает вопрос: почему именно чаша — женский символ, а жезл — мужской?
— Ах, право! — сказал Мандельбаум с раздражением. — Чаша знаменует женское начало потому, что символизирует… э… то есть она вместилище для мужского… э… — Энн уставилась на него как завороженная. — Жезл символизирует мужской… э ну, право же! Венделл, ты понимаешь, о чем я говорю, не правда ли?
— Нет, но раз вы говорите, что это так, я вам верю, — твердо ответил паж.
— Принц Шарм, уж вы-то понимаете, почему чаша — символ женщины, а жезл — мужчины?
— Э… честно говоря, нет. Но послушайте. Терновая изгородь разрасталась с быстротой лесного пожара. Она чуть не сожрала меня заживо. Значит, этот Грааль сохранил еще много магии даже для того, чтобы питать терновник.
Мандельбаум тем временем ворчал что-то об упадке высоких искусств, но при этих словах поднял голову и заявил категорически:
— Древний Грааль никоим образом не мог взрастить описанную вами изгородь. Это магия очень сильная, и применили ее совсем недавно. Без сомнения, еще на памяти некоторых посетителей этого трактира. Не сомневаюсь, нам стоит порасспрашивать, и мы узнаем ответ на эту загадку.
— Принц Шарм!
Громовой голос провозгласил это имя на всю залу, и гул разговоров в ней разом оборвался. Все головы повернулись, все глаза впились в столик Шарма.
Принц вздохнул:
— Похоже, настало время для автографов!
— А, так, значит, ты — великий принц Шарм! — Голос принадлежал дюжему детине, больше всего смахивающему на медведя, смуглому и темноглазому, одетому в меха и кожу. С его пояса свисал короткий меч римского образца, через плечо был перекинут самого зловещего вида арбалет из темного дерева и металла, выкрашенный черной краской. Носки сапог загибались кверху, каблуки с медными подковками оставляли царапины на половицах, пока он вразвалку шел через залу. Повскакавшие со стульев посетители внезапно предпочли прижаться к стенам, чтобы не оказаться у него на дороге, а потом следить за назревающей схваткой с наиболее удобных позиций. Деревенские старцы собрали костяшки домино и откинулись на спинки. Их глаза выжидающе поглядывали из-под серебряных прядей.
— Великий принц Шарм! — повторил забияка голосом, просто источавшим вызов. — На мой взгляд, ты что-то мелковат.
— Наверное, он забыл свой альбом для автографов дома, — заметил Венделл.
— Тем лучше, — отозвался Шарм, — со мной ведь не то что лебединого, а и гусиного пера нет.
Он встал и с приветливой улыбкой приблизился к незнакомцу, держа руку далеко в стороне от меча. Шарм отнюдь не выглядел коротышкой, напротив, его рост заметно превышал средний, а сложен принц был атлетически. Но бахвал высился над ним на добрых шесть дюймов, а его плечам позавидовал бы и бык. Будь в толпе любители пари, Шарма явно не сочли бы фаворитом.
— Ах, Венделл! — шепнула Энн. — Они ведь не станут драться?
— Надеюсь, что нет, — ответил паж. — Терпеть не могу, когда принц приканчивает кого-нибудь перед обедом.
— Медведь Макаллистер! — сказал принц.
Детина изумленно уставился на него:
— Ты знаешь, как меня зовут?
— Видел тебя на состязаниях в прошлом году. Насколько помню, ты показал себя редким арбалетчиком.
— Лучше меня нет ни в чем! — похвастал Медведь. — Я был самым лучшим тогда, а теперь стал еще лучше. Побью любого в поединке, с оружием или без. Я выходил победителем во всех королевствах, от Иллирии до Арондела. И все-таки до сих пор люди отказывают мне в почтении, которое я заслуживаю. Даже тут, в моей родной деревне, мне постоянно приходится колошматить тех, кто не уступает мне дорогу. И знаешь почему?
— Потому что ты подонок, — беззвучно вставила Энн.
— Потому что у меня нет репутации, — съязвил Медведь. — Потому что шайка льстивых писцов не превозносит меня по всем углам королевства и подкупленные барды не распевают баллады о моих славных подвигах, написанные под мою диктовку. У меня же нет ничего, кроме истинных фактов, доказывающих мое превосходство. А факты куда тяжелее на подъем, чем выдумки.
— Жизнь — жестокая штука.
— При всем при том, — продолжал Медведь, — предположим, я повстречаю какого-нибудь из этих воспетых и перевоспетых картонных геройчиков, и предположим, я возьму над ним верх в единоборстве. Вот это станет сказанием, которое будут повторять и повторять. — Он хитро ухмыльнулся, показав два ряда желтоватых зубов. Кулаки, величиной с хороший окорок, сжимались и разжимались.
— У тебя яблока не найдется? — спросил принц. Таких слов Медведь никак не ожидал. Как, впрочем, и все в зале. Даже Венделл был ошарашен.
— У кого-нибудь тут есть яблоко?
— Нет, — буркнул Медведь, остальные продолжали молча пялиться на них.
— Венделл!
Венделл пожал плечами и сбегал на кухню за яблоком. Он протянул яблоко Шарму, сопроводив румяный плод вопросительным взглядом. Шарм подмигнул ему, прошел через залу, положил яблоко себе на макушку и прислонился к стене, небрежно заложив большие пальцы за пояс.